Дочь Вороньего Короля (СИ)
Мерзкие, грязные мыслишки, недостойные человека, по гроб жизни обязанного Вентисам, проскакивали одна за другой, сбивая, соблазняя и ведя к погибели души. Усилием воли он попытался запретить себе думать о подобном, однако это оказалось не так-то просто.
Чем дольше длилось путешествие и чем больше времени телохранитель проводил в компании сторонников Корвуса, тем больше неприятных и глупых мыслей посещало его голову. Он слушал рассказы Ридгара и Орелии, подолгу разговаривал с Игнис, и с каждой историей проникался все большим уважением к Вороньему Королю — этому поистине незаурядному человеку. Занятия на Грани также не способствовали восстановлению душевного равновесия. Корвус оказался требовательным, но великолепным наставником, пожалуй, даже лучше Кающегося, и за эти несколько дней успел рассказать и показать много интересного. Много, но недостаточно.
В какой-то момент юноша с ужасом осознал, что хотел бы расспросить Вороньего Короля о его легендарном учителе, услышать о Войнах Гнева, которые тот вел против первого ученика Архитектора, узнать, как выглядел мир по завершению Последней войны, когда остаточная магия носилась в воздухе и нельзя было выйти за городские стены без оружия…
Бессмысленные и глупые надежды, которым не суждено сбыться. Когда они убьют королеву изначальных, спутники отправятся по своим делам, и это безумное, но захватывающее приключение останется в прошлом. А он… он продолжит служить до последней капли крови, потому что никогда не выплатит долга Вентисам, потому что обязан, потому что ни на что другое не годится…
Впрочем, на память о приключении останется дар, который дальше придется развивать самому и пускать на благо дома Вентисов. Естественно, он никому и никогда не расскажет о том, что является сноходцем…
Вновь перед глазами промелькнули лица родителей.
«Да, никому и никогда. А еще ни одна живая душа не должна знать о том, кто учил меня этому».
От неприятных мыслей Лариэса отвлекал Мислия. Хмурая, как и все последние дни, первая Тень поравнялась с ним. В левой руке она держала Звериный Амулет Корвуса, с которым не расставалась ни на секунду. Глаза женщины были прикрыты, а губы чуть заметно подергивались, точно она очень-очень тихо спорила с кем-то или чем-то.
— Как дела? — осведомился Лариэс, заранее зная ответ.
Но Мислия его удивила. Широко распахнув свои глазищи, пухленькая чародейка неожиданно улыбнулась.
— Получается, Лариэс, у меня стало получаться!
Возбуждение и восторг в ее голосе были неподдельными и такими заразительными, что Лариэс тоже не смог сдержать облегченной улыбки.
— Вот видишь, а говорила, что никак не пробиться. Стало быть, скоро одним щелчком пальцев ты сможешь отправить армию изначальных утопиться?
Губы Мислии изогнулись в мечтательно улыбке, она сжала амулет и вытянула вперед свободную руку ладонью вверх. Тотчас же прямо в раскрытую ладонь уселась огромных размеров бабочка с изумительной красоты разноцветными крыльями.
Насекомое замерло на несколько мгновений, а затем перебралось Лариэсу прямо на нос. Виконт от удивления охнул, а Мислия прыснула, точно набедокурившая девчонка.
— Насчет изначальных не скажу, тут нужно проверять, да и будь все так просто, Вороний Король попросту отдал бы артефакт Паллидию, но насекомых я уже в состоянии подчинить своей воле, правда, не в больших количествах. Немного, но все-таки — прогресс!
Она поднесла амулет к губам и нежно поцеловала его.
— Какая восхитительная вещь, если бы ты только видел это…
— Было бы здорово, — вздохнул Лариэс. — Жаль, я не сковывающий.
Мислия моргнула, и улыбка сползла с ее лица.
— Да, не сковывающий, — куда суше, чем секунду назад, ответила она. — Ладно, радует уже то, что наш безумный план, кажется, начинает осуществляться.
— До логова королевы еще далеко, — напомнил Лариэс.
— Это я знаю и без тебя. Муравьишки, судя по всему, запрятались так хорошо, что не будь с нами подарка ее величества Кайсы, поиски могли бы растянуться на годы, — она немного подумала, и добавила: — в любом случае, сперва нужно добраться до туда.
— Ждешь неприятностей?
— А ты — нет? — Мислия изящно выгнула бровь. — Мы сейчас в тысяче миль от дома, в охваченных войной землях, по которой бродят магические насекомые, фанатики, поклоняющиеся им, армия вороноголовых, отстреливающая как первых, так и вторых, ну а заодно — и местные лендлорды. С чего бы мне ждать неприятностей?
— Я не о том, — терпеливо выслушал ее излияния Лариэс. — Я имел ввиду, не чувствуешь ли ты благодаря каким-нибудь магическим артефактам приближение изначальных.
На этот его вопрос Мислия ответила на удивление спокойно и даже без своего обыкновенного сарказма.
— К сожалению, нет. Я бы, и сама не отказалась от подобной игрушки, но увы, ни одному сковывающему, насколько я знаю, не удалось создать нечто подобное.
— Почему? — удивился Лариэс.
— Потому что не получилось, — внезапно рассердилась Мислия. — Вот обучись артефактной магии и сам создай, если такой умный.
С этими словами она ударила коня пятками в бока и оставила юношу позади.
«И что это было?» — недоуменно подумал Лариэс. — «Странная она какая-то в последнее время».
Развить эту мысль телохранитель не успел — они взобрались на холм, через который проходила дорога, и оказались перед въездом в обнесенную частоколом деревню. На сторожевой башне не было ни души, а через распахнутые настежь ворота сумрачно глядела пустая деревенская улица.
Путники один за другим проехали внутрь.
Лариэс, спешившись, подошел к дому с отворенными дверьми и поежился — его не оставляло неприятное ощущение надвигающейся беды.
Тихо: ни мяуканья кошек, ни лая собак, ни мычания коров — вообще никаких звуков, свойственных любой деревне, и, конечно же — ни единого человека.
Лариэс подошел к столу, на котором стояли миски с кашей. Поверхность густо укрывала плесень, что лучше всяких слов говорило: сюда пришла беда. Ну а беда в восточных землях нынче была одна и передвигалась она на восьми ногах. Виконт выбежал из дома и сказал:
— Ничего, думаю, нам нужно убираться отсюда, и как можно быстрее.
Принц кивнул и указал на противоположную сторону деревни и путники, не говоря ни слова, поскакали вперед, причем они сами не успели заметить, как кони пошли сперва шагом, затем — рысью. Гвардейцы как один достали оружие и плотным кольцом окружили принцев и принцесс. Все, не только Лариэс, ощущали гнетущую тишину и тяжесть этого места, и старались покинуть его как можно скорее.
Деревня осталась позади, затем путники увидели тропинку, уводящую на север — в поля, и повернули на нее. По тропинке этой в ряд могли проехать всего лишь два всадника, но, к счастью, от пшеничного поля ее не отделяла канава, поэтому, повинуясь приказу Лариэса, гвардейцы разъехались по сторонам, прикрывая фланги. Кони сминали колосья, пробивая себе путь вперед, но скорость пришлось снизить.
Вдалеке темнели деревья, а совсем рядом журчала вода — речка Рыбная, о которой говорил староста, она же — Силера, протекала прямо за крайними домами, и подбираясь к частоколу и расположенному за ним полю с одной из сторон. Если прямо на берегу Серены люди не селились из-за застарелого страха перед Ничейными Землями, то здесь они выстраивали жилье буквально возле воды.
И тут глаза Мислии широко распахнулись. Она закричала:
— Враги!
Пистолет сам-собой оказался в руке Лариэса, а Вилнар уже накладывал стрелу на тетиву.
— Где? — спросил юноша.
— Везде! Что-то скрывало их, но теперь я вижу! Они в поле по обе стороны от тропы! И сзади!
И действительно — пшеница неожиданно пришла в движение безо всякого ветра, и ушей Лариэса достиг тихий шелест тысяч и тысяч лапок. А уже в следующую секунды откуда-то справа, подминая колосья, выскочил рабочий изначальных, скрывавшийся в высоких стеблях. Он едва не схватил Индржиха за ногу, но гвардеец оказался проворнее — он рубанул наотмашь мечом, а быстро сориентировавшаяся Игнис влепила насекомому огненную стрелу в лоб. В следующую секунду на поле разразился настоящий ад. Изначальные перли со всех сторон, и Лариэсу сразу же стало понятно: оставаться на месте — гибельно, следует прорываться.