Отец Пепла (СИ)
— Зачем ты тратишь моё время? — скрежетнула госпожа убийц, меняя одну жуткую гримасу на другую. — Задерживаешь? Арам уже направил сюда армию путём порталов?
— Отдаю дань законам гостеприимства, — с ехидцей отмахнулся биомаг. — Таковы законы богов, добрая моя Зиру. Есть вы не хотите, так, может, вина?
Её рот исказился, обнажая иззубренные костяные пластины.
— Отдых вам тоже не нужен? Что ж, ладно. Может, дать вам скакунов в дорогу? Прощальный подарок — это важно.
— У меня есть вот он, — голова Зиру, кривовато сидевшая на шее, дёрнулась в сторону колдуна, тряхнув копной похожих на солому волос, и щёлкнув шейными позвонками. — С ним я попаду куда угодно и получу всё, что захочу. И убью, кого захочу.
— С этим у тебя никогда не было проблем, — отметил Шан Баи Чен, скосив взгляд на Эгидиуса. — Что ж, раз вам ничего не нужно, осталось лишь попрощаться. — Внезапно ехидный индалец сменил тон и сделался очень серьёзным. — Другие не питают надежд, но я верю, что от вас зависит судьба мира.
Разновеликие глаза Зиру сузились… насколько смогли.
— Издеваешься?
— Нет, прекраснейшая, — прошелестел колдун, — он искренен.
— Искренен, да. Ты слышала сказку о змее и соколе?
Госпожа убийц возмущённо хмыкнула и поднялась на ноги.
— Идём, Эгидиус.
— Однажды змея выждала, когда сокол улетит на охоту, заползла на дерево и добралась до гнезда. Змея нашла там пять яиц, она была голодна и сразу же проглотила одно, а затем и второе. Голод отступил, однако, не совсем, и змея проглотила третье яйцо. Она насытилась и могла уползти, но, в желудке ещё было место, и змея проглотила четвёртое яйцо, наевшись до отвала. Осталось одно яйцо, змея была совершенно сыта, но жадность оказалась сильнее и затмила мудрость, — змея раскрыла пасть. Она так обожралась, что оцепенела и уснула прямо в гнезде. Когда вернулся сокол, он растерзал змею и съел.
Шан Баи Чен затянулся и выдохнул наркотический дым. Поняв, что продолжения не будет, Зиру издала высокий скрежещущий звук.
— И что? Что я должна понять из этого? Что жадность до добра не доводит? Ты зачем отнял у меня бесценную минуту жизни, ублюдок⁈
— Твой голос услаждает слух почище соловьиной трели, — поморщился биомаг. — А речь здесь идёт не о жадности, но о гостях, что приходят без спроса, пока хозяев нет, Зиру. Народы этого мира — змея, Валемар — гнездо, а сокол — хозяин, который вот-вот вернётся. И сожрёт всех. Твой великий отец знал это и готовился, но проклятая тварь, это насекомое, этот выродок из Марахога по какой-то шутке рока помешал ему! И всё. Некому больше защитить нас, Зиру, нет никого, кто дал бы отпор… и если ты неправа, если Второй Учитель не вернётся, — белокожий Шан Баи Чен не мог побледнеть ещё сильнее, но страх в его узковатых глазках плескался безграничный, — нас всех пожрут. Именно поэтому я желаю вам великой удачи. Ступайте с миром.
Зиру хотела сказать что-то резкое и оскорбительное под конец, но тратить злость на этого белого выродка было всё равно что колоть кинжалом кадку теста.
— Идём.
Она быстро устремилась прочь, Эгидиус Малодушный заторопился следом, но отстал, ибо левая нога его не сгибалась и могла лишь волочиться по полу. Вскоре Зиру замедлилась, позволив колдуну себя нагнать.
— Тебе известно, что нёс этот ничтожный червяк?
— В общих чертах, прекраснейшая, — шепнул он. — Твой великий отец не считал нужным посвящать меня особо глубоко, гораздо больше знает Арам Бритва и, возможно, ещё несколько наиболее могущественных членов совета.
— И что же?
— Второй Учитель принял предложение встать во главе Ордена Алого Дракона, чтобы превратить его в огромную силу. Его враги считали, что целью всегда был захват власти в Вестеррайхе. Это было правдой, но отчасти, — целью, а не самоцелью. Твой великий отец хотел установить контроль над западной половиной мира и подготовить её к Последним Временам. К этим временам.
Их выпустили из тайной крепости не водным путём, а через потайной ход на вершине холма. Отряд оказался среди искривлённых, будто агонизирующих деревьев, что росли на бугристой, изборождённой впадинами земле. Тут и там валялись человеческие кости, порой целые скелеты, порой, — фрагменты. Жиденький туман стелился у корней, переползал от ствола к стволу, наполняя пустые глазницы черепов.
Часовня, воздвигнутая в честь старых богов, имела форму восьмигранного павильона с выгнутой крышей-пагодой. Во многих местах черепица слетела, в стенах виднелись трещины, но, двери были забраны печатями.
Стояла гнетущая тишина, однако, вечерний воздух казался сладким как пряный мёд, который Зиру пробовала в детстве. Спазмы почти прекратились и её лицо впервые за долгое время разгладилось, став, почти не страшным. Она подняла глаза к длинной красной змее, бесконечно долго переползавшей по небу, налетел свежий ветер и из высоких трав поднялось облако синих светлячков, холм расцвёл их призрачным свечением. По глади озера Лаоцао внизу побежала рябь, заставившая отражение кометы извиваться словно живое.
— Твои моккахины готовы отправляться в путь, прекраснейшая, — прошептал колдун, — прикажи, и Рокурбус понесёт нас к цели.
Госпожа убийц продолжала смотреть на комету.
— Ты веришь в это, Эгидиус? Последние Времена? Потому что звучит…
Он тоже поднял единственный глаз к небу.
— Уже много лет с приходом ночи комета наливается всё новым цветом, словно пиявка, присосавшаяся к телу божества. Многие клянутся, что давно привыкли к ней, прекраснейшая, более того, народилось изрядно тех, кто не представляет небесного свода без этого жуткого знамения, но одно лишь точно: оно вселяет тревогу во все сердца.
— И в твоё? — полюбопытствовала Зиру.
— Моё сердце находится левее вертикальной оси, так что оно совершенно мертво.
— А когда ты был полностью жив, она пугала тебя?
— Не помню… кажется, тогда она едва успела появиться и была намного меньше…
— Я её не боюсь, — сказала Зиру, — и никогда не боялась. Все говорили, что она внушает им глухую тоску и ужас неизбежного, но не мне. А теперь, кажется, весь наш мир рушится из-за неё.
— Мир, вероятно, погибает, а единственной надеждой его оказались мы. Иронично.
— Полумёртвый колдун и некромант без цели для существования, — ехидно сказала она.
— И глава ордена убийц, столь же прекрасная, сколь и смертоносная. Обычно от таких как мы не ждут ничего хорошего.
— Обычно правильно делают. — Зиру стала издавать жуткие звуки, в которых едва угадывался смех.
— Ты готова продолжать путь, прекраснейшая?
— Мне нравится, как это звучит. Но ты так и не ответил.
Колдун умолк, припоминая начало разговора.
— Верю ли? Мне, скорее, безразлично. Половина моей души горит в Пекле, а вторая заключена в полумёртвой оболочке и полностью принадлежит Тьме. Этой самой половиной я понимаю, что в итоге Тьма поглотит всё, а значит, любые сомнения не имеют смысла. Ты готова продолжать путь?
Зиру со вздохом опустила голову, её искривлённая шея громко хрустнула.
— Да.
Вуаль, скрывавшая левую часть Эгидиусова лица, шевельнулась, и из-под неё высунулась треугольная чёрная головка с маленькими как шипы розы рожками. Рокурбус зевнул, широко распахнув алый зев, чуть ли не вывернув его наизнанку, выполз целиком и по телу хозяина опустился на землю. Тёмный фамильяр принялся расти на глазах, превращаясь из крохи в тварь, способную проглотить буйвола целиком.
— Прошу, прекраснейшая.
Колдун ступил на чешую у основания змеиной шеи, госпожа убийц уселась чуть дальше, а её слуги устроились поблизости. Как и прежде неведомая сила словно приклеила Зиру к Рокурбусу, так что ни упасть с него, ни соскользнуть сделалось невозможно.
— Давно хотела спросить, — она провела рукой по гладким чёрным чешуйкам, — у тебя под вуалью что, есть экстрамерный карман? Где он там прячется?
— Нет, прекраснейшая, экстрамерный карман у меня в подкладке плаща, и он довольно большой. А Рокурбус живёт в голове.