Сын для миллиардера (СИ)

— Что, правда? Но как же Артур так мог продешевить? Девочки, вы нас разыгрываете!
— А я вообще слышала, что она задницей на шесте вертит!
— Серьезно? Да быть такого не может!
— Проститутка?! Вот это позор…
— Проститутка, которая залетела от высокопоставленного, уважаемого на широкий круг человека! 
Всё.
С меня хватит!
Это уже точно перебор.
— Прошу прощения.
Я отшвырнула в сторону салфетку, встала из-за стола и быстрым шагом направилась в сторону туалетов.
Только не плачь. Не плачь. Не плачь.
Это того не стоит.
Они не стоят ни одной твоей слезинки!
Да они просто жалкая кучка ничтожеств!
Я всё ещё слышала бьющий в спину их издевательский смех.
— Смотри, как эффектно побежала! Наверно сутенер звякнул, клиента подкинуть!
Я влетела в уборную, шарахнув дверью. Меня всю затрясло. Как во время гриппа лихорадило. По щекам текли слёзы. Всё-таки я не смогла себя пересилить и разревелась. Подошла к зеркалу, зажав рот ладошкой, смотрела на себя и пыталась подавить слёзы.
Я ненавидела судьбу за то, что она со мной так поступает! Почему? Ну почему именно я родилась в семье простой учительницы и мудака электрика, который нас бросил и сбежал!
Почему таким чудовищам всё даётся как по щелчку пальцев, а остальным, добропорядочным, вежливым, открытым… ничего.
Это так несправедливо…
Это так больно.
Я открыла кран, чтобы ополоснуть лицо холодной водой, как вдруг почувствовала резкий спазм, который согнул меня пополам. Я даже мыльницу на пол опрокинула и разбила.
Ох… Что происходит?
Я попыталась выпрямиться, но боль лишь усиливалась с каждой новой секундой, превращая мой живот в камень. Даже не смогла сделать глубокий вдох! Как будто внутри меня раздувался гигантский шар, который собирался лопнуть.
Боже… Как больно!
Нет, только не это. Нет!
Малыш…
Вцепилась в сумку и начала лихорадочно искать телефон, но руки не слушались. Боль всё нарастала и нарастала, становилось только хуже.
Пожалуйста…
Боже, пощади меня…
Где же этот чертов телефон!
Сейчас позвоню Артуру и он меня заберет!
Сумочка выпала из моих рук, всё её содержимое рассыпалось на белом кафельном полу, вместе с моими витаминами для беременных, которые как бусины со звоном разлетелись по кафелю.
Среди всех вещей я увидела какой-то клочок бумаги. Развернула и немо вскрикнула, когда прочитала то, что там было написано. Меня накрыл лютый ужас, а вместе с этим окружающий мир завертелся как на каруселях.
Я потянулась к телефону, но следующий спазм был такой сильный, что я выронила телефон из рук, но успела нажать кнопку вызова. Обхватила живот руками и всхлипнула, прижавшись спиной к стене. Медленно сползла по ней вниз…
Мамочка!
Помогите…
Кто-нибудь!
Телефон, лежащий на полу, вдруг ожил.
— Мила?
Пауза.
— Мила!
— Ты где? Куда пропала? Я тебя по всему залу бегаю ищу?!
— Ар-ту…
Я попыталась закричать, но у меня внезапно пропал голос, а перед глазами, сквозь сгущающуюся темноту, мелькала та злосчастная записка:
“Тебе здесь не место. Ты должна исчезнуть…”
Бам!
Рядом прозвучал какой-то хлопок.
А потом кто-то выключил свет.
Кажется, я потеряла сознание…
  
Глава 13.
 
Артур
— Мила! Мила-а-а! Твою мать!
Я влетаю в уборную, вместе с охранниками, и становлюсь на лет двадцать старее. Такое ощущение, что мои волосы за секунду поседели.
Мила лежит на полу, свернувшись клубочком, тихонько стонет и трясётся.
— Ягодка!
Подбегаю, падая рядом на колени. Моё сердце сжимается от ужаса, когда руки ложатся на её плечи, переворачивая девушку на спину. 
Её глаза закрыты. Лицо белое-белое. Она обнимает живот и периодически вздрагивает. Я понимаю, Милу мучает боль. Ей очень больно!
— СКОРУЮ! Быстро, мать вашу, в скорую звоните!
Кто-то из охранников впопыхах нажимает кнопки на экране телефона и вызывает скорую неотложную помощь, второй принимается осматривать помещение, третий тоже делает срочные звонки, потом вылетает наружу, с целью взять под контроль ситуацию в зале.
 
А я не знаю, что мне делать, не знаю, как ей помочь!
Что-то шепчу малышке на ухо, прижимаю к груди, глажу живот, пытаясь хоть немного её расслабить и успокоить! Но с горечью понимаю, что это… неужели это отравление?! Или угроза выкидыша.
— Мила! Посмотри на меня, ну! — легонько встряхиваю.
В уборную влетают какие-то люди, в том числе и хозяин заведения. Бросаю на него укорительный, сверкающий яростью взгляд.
— Господин Королёв! О, боже мой! Что у вас п-произошло?
Жириновский Борис.
Жирный боров, который владеет данным заведением. Он один из первых примчался на шум, в ступоре застыл в проходе уборной.
Пухлый толстяк с залысиной на голове и тонкими усиками, нервно мнётся на одном месте, будто понимает, что это всё! Это конец… Я его убью, а его ресторан парашный сравняю с землёй, не оставив даже руин.
— Моей женщине стало плохо! После того, как она переступила порог вашего заведения. Скорую уже вызвали!
— Уверяю вас, наша еда здесь ни при чём!
Вот сука.
Вместо того, чтобы принять ответственность, он принялся оправдываться, дабы спасти свой толстый зад.
— Рот свой закрой, Борис. Это мы выясним, — рыкнул на него таким устрашающим тоном, что он, судя по перекосившемуся лицу, будто обмочился в штаны.
— Прошу вас, сохраняйте спокойствие, пройдемте в мой кабинет!
Один из охранников дёргается к Миле, но я его резко останавливаю жестом.
— Назад! Я сам.
Соблюдая осторожность, поднимаю Милу на руки, прижимая к груди. Тонкими, ледяными пальчиками она пытается ухватиться за лацканы моего пиджака. Но Мила так слаба… Что-то бессвязно бормочет посиневшими губами. Бредит. Дрожит. Её глаза закрыты. Ресницы влажные. По щеке катится слеза.
Твою мать!
— Ар-тур… Ар-утр… — тихонько, жалобно постанывает, утыкаясь носом в грудь.
Зовёт меня.
Зовёт…
Так отчаянно, так жалобно, что сердце в груди замирает.
Пиздец.
Как мне всё это выдержать?
При мысли, что я могу её потерять, мне становится адски страшно. Я бы сейчас всё отдал, чтобы поменяться с ней местами и забрать её боль.
Вношу Милу в кабинет владельца заведения, укладываю на диван.
— Скорая где?!
Я на грани срыва.
Мечусь в кошмарном аффекте.
Вообще ничего не соображаю, еле-еле себя контролирую.
Будто мир провалился в пекло.
— Минута, господин, — убеждает меня охранник, сжимая в руке телефон.
— Игорь! Немедленно собери людей и выясните, что, чёрт возьми, произошло?!
Я опять наклоняюсь к Миле и целую её крошечные, такие холодные пальчики.
— Ледяная…
У девушки озноб.
Она всхлипывает, сворачиваясь клубочком. В себя не приходит, по-прежнему бредит.
— Маленькая моя, малыш! Держись, прошу, только держись! — умоляю её изо всех сил, мысленно рву на себе волосы от ужаса и беспомощности.
Я совершил ошибку.
Я оступился.
Как я мог?!
Ненавижу себя.
Ненавижу!
И никогда не прощу, за то, что не уберёг свою девочку.
Ту, которую полюбил по-настоящему.
Только сейчас это понял…
Что Мила — моя судьба.
В минуты, которые могут стать решающими для её жизни и жизни малыша я понял, что она — моё всё.
У меня у самого слёзы готовы захлестать по щекам.
Ей больно.
Не представляю, как ей сейчас больно!
Мила опять тихонько застонала, закусив губы.
Её пальцы сжались на моём запястье, поцарапав кожу.
Я судорожно вздохнул, глотая желчь во рту.
— Пожалуйста, держись, Ягодка. Держись, молю! Врач уже в пути, тебе помогут. Только п-продержись! Верь мне!
Щекой к щеке прижимаюсь. Обнимаю девушку, жадно и отчаянно, прижимая к себе.
 
Брюс, Игнат нервно мечутся возле двери. Топот их ботинок нервируют. Готов взять ствол и застрелить ублюдков, посмевших допустить такое.