Под маской порока 2. Не отпускай меня (СИ)

Я попятилась, рискуя столкнуться с Коринн позади, однако не успела: мир снова вздрогнул и поплыл. Наступающий на меня Вэйдалл, чайная, улица с прохожими — все исчезло мгновенно, точно и не было, а вместо появилась просторная сумрачная галерея с рядом высоких окон с одной стороны и портретами в массивных рамах с другой. На секунду показалось, что я вернулась в поместье Дарро, но, присмотревшись, сообразила, что ошиблась. Тонущие в вечерних сумерках лохматые темные заросли за окнами никак не могли быть аккуратными, хорошо освещенными аллеями и ухоженными розовыми кустами сада Аннет.
И портреты висели много выше.
Ковровых дорожек нет.
И от всей галереи веяло запустением, какое бывает в домах больших и жилых лишь частично.
Я завертелась на месте, пытаясь решить, куда идти, и вдруг услышала перешептывания. Слов не разобрать, просто слышно, как кто-то шушукается неподалеку. Ладно, делать нечего, пойду на звук.
Источник обнаружился в конце галереи, забравшийся с ногами на подоконник и что-то рисующий старательно на грязном стекле. Мальчик и девочка в длинных белых рубашках, отчего дети становились похожими на маленьких призраков, сидели в оконной нише, сблизив головы, шептались и водили пальчиками по стеклу. Из освещения оплывший свечной огарок на блюдце — еле теплящееся пламя на кривом черном фитильке, того и гляди, погаснет окончательно. На подоконнике пара камешков, ржавый ключ, веточка и коробок — наверняка тайные сокровища из тех, чью подлинную ценность осознаешь лишь в детском возрасте.
— …и тогда чудище морское откусило рыцарю голову, — долетел до меня обрывок фразы мальчика, и я улыбнулась невольно. — Р-р-р!
Мальчик растопырил грязные пальцы и поднес их к лицу девочки, однако та лишь рассмеялась коротко, заливисто и добавила к загадочным узорам на стекле пару черточек.
— А прекрасная дева поблагодарила чудище морское, что освободил ее от этого зануды в железе, и продолжила свой путь, вот!
— Все было совсем не так!
— Почему это?
— Потому что, откусив рыцарю голову, чудище сожрало и деву. Оно же чудище!
— Ну и что? Чудища разные бывают и это — доброе.
— А вот и нет!
— А вот и да!
Я приблизилась к окну, наклонилась так, чтобы мое лицо находилось на одном уровне с детскими.
— Вэйд?
Мальчик движением резким, обычно свойственным оборотням, повернул ко мне голову, посмотрел недоверчиво, настороженно. Узнал ли? Теоретически должен, осознает же он себя в других, взрослых воспоминаниях? И, к немалому моему удивлению, девочка тоже глянула на меня с любопытством, что странно — в прошлых снах посторонние люди на меня не реагировали, ни Коринн, ни Вивиан меня не замечали, словно я сама только призрак в темных пустых коридорах.
И еще у брата с сестрой одинаковые глаза, карие с прозеленью.
Вэйдалл спрыгнул с подоконника, вынудив меня выпрямиться и отшатнуться, посмотрел на меня заново, снизу вверх, не по-детски серьезно, недовольно.
— Ты должна уйти отсюда, Ева.
— Я никуда не уйду, — следовало признать, странно разговаривать с собственным мужем и при этом видеть перед собой мальчишку не старше десяти лет. — Я пришла за тобой и без тебя не вернусь.
— Тебе здесь не место.
— Вэйд, повторяю, я знала, на что иду. Леди Идэна сирена опытная и сильная, у нее получится дозваться до меня, поэтому тебе не о чем волноваться. На самом деле я вовсе не собираюсь провести в лабиринтах этих снов всю оставшуюся жизнь. Но я не откликнусь на ее зов, если не буду уверена, что с тобой все в порядке.
— Да, это верное определение — лабиринт, — заметил Вэйдалл, оглядев галерею. — Однако и я не могу допустить, чтобы ты рисковала, потратив на мое пробуждение… хорошо, если несколько часов или даже дней, но что, если там, в настоящем, минули уже годы?
— Ты не можешь знать этого наверняка, — возразила я упрямо.
Правда, особой уверенности не почувствовала. Это здесь и сейчас мне кажется, что времени прошло немного, ну, может, и впрямь несколько часов, однако нынешние мои ощущения и реальный мир где-то там — понятия разные и друг друга никак не касающиеся.
 
— Ты тоже. Думаешь, самое страшное в этом лабиринте — воспоминания о других девушках? Нет, — мальчик неожиданно повернулся и проскочил мимо меня, скрывшись в темноте галереи.
— Вэйд!
— За столько лет он научился убегать и прятаться, — заговорила вдруг маленькая Эсмеральда. — Он привык жить в тени, как и я. Я годами скрывалась от ордена и кланов, он — от самого себя. Как и мне, ему проще оттолкнуть, чем позволить себе привязаться и довериться.
— Но я и так его пара, пес подери! Сколько ж можно закрываться от той, с кем уже прочно и неразрывно связан?
— Вэйд упрямый. Или правильнее сказать, упертый?
— Я тоже, — пробормотала я и шагнула во тьму вслед за исчезнувшим мальчиком.
И оказалась на лесной полянке. Небольшая, неровная, окруженная высоченными деревьями, она выглядела совершенно обыкновенной, ничем не примечательной, если бы не творившаяся на ней кровавая вакханалия. Наверное, благодаря происходящему я и узнала это место.
Его я видела во сне в гостинице Гриополиса, когда удалось связаться с Эсмеральдой.
Людей не меньше полудюжины, мужчины разного возраста, одетые в простую одежду, вооруженные сельскохозяйственными орудиями. Я не могла сказать, что конкретно им понадобилось от Вэйдалла, да и не уверена, что хочу это знать. Сам Вэйдалл тенью мелькал среди них, возникал темным силуэтом то здесь, то там, холодный и стремительный. Земля под моими ногами мелко вибрировала, от густого запаха крови к горлу подкатывала тошнота, в ушах стучали молоточками крики и стоны. Узловатые корни и удавки лиан появлялись словно из пустоты, настигали цель, пронзали и душили с молниеносным равнодушием того, кто управлял ими. И когда на ногах остался лишь Вэйдалл, и никого больше, никаких преград между нами, пустой его взгляд обратился на меня.
— Ты хотела кровавую расчлененку и проткнутые корнями трупы? — произнес Вэйдалл негромко. — Так смотри.
Вспышка и я уже в сумрачном, еле освещенном свечами баре, или как там правильно назывались подобные заведения в старину, едва ли не в эпицентре драки. Осколки стекла на полу, перевернутые столы и стулья, тело с огромной рваной раной на животе и Вэйдалл, с легкостью и каким-то маниакальным упоением бьющий крупного мужчину лицом о стойку…
Темная подворотня и три трупа…
Еще двое, в прямом смысле развешанные частями на ветвях могучего дуба…
Еще…
И еще…
Кровь, боль, развороченные тела, выпотрошенные внутренности и неизменно в центре каждой оргии смерти — Вэйдалл со знакомыми пустыми глазами, быстрый и ледяной. В какой-то момент захотелось отвернуться, зажмуриться, закрыть уши, ослепнуть, оглохнуть и сойти с ума, лишь бы не видеть, не слышать, не осознавать. Я упала на колени, уронила голову, уткнувшись лбом в колени, задыхаясь от всепроникающего запаха крови. Лично мне никто не причинял боли, не трогал, даже не задевали по касательной, но и просто видеть все это — страшно. Я не знала этих людей, не знала, случайно ли они оказались на пути члена братства или сами заступили ему дорогу, однако они умерли.
Все умерли.
Кто-то быстрее, кто-то медленнее, но все от руки и сил Вэйдалла.
И казалось, будто я тоже умираю.
— Ты знаешь, сколько их было? Сотни, тысячи? Почти два с половиной века жизни долгий срок.
Арлес? Но он-то что здесь делает?
Я подняла голову и увидела огненную пропасть перед собой и Вэйдалла на другой ее стороне, щелчками бросающего в огонь монеты.
— День за днем, жизнь за жизнью, — голос невидимого мне наемника звучал равнодушно. — Одной больше, одной меньше — какая им разница? Им все равно, какими бы мотивами они ни прикрывались, как бы себя ни оправдывали. Они привыкли жить так, как живут, а все эти рассуждения о привязках, браке, заботе о своей паре… все тлен, суета и отсрочка неизбежного.
Я помнила этот сон… только он мой, не Вэйдалла, и действительно сон, не воспоминание из настоящей жизни.