Под маской порока 2. Не отпускай меня (СИ)

— Ты против семейного гнезда? — улыбнулся Вэйдалл.
— Нет, но… понимаешь, для меня все равно слишком быстро. И, — я посмотрела на голубой камень под мужскими пальцами, — помнишь, когда ты мне подарил кольцо, ты попросил сказать «да», однако не уточнил, на что именно я соглашаюсь.
Вэйдалл приподнял мою руку, глядя задумчиво на кольцо.
— Я загадал, что если ты все-таки решишься ответить «да», то ты будешь моей несмотря ни на что.
— Твоей? — усмехнулась я, придвинувшись ближе. Теперь мы сидели, соприкасаясь коленями и склонившись друг к другу.
— И моей. Нашей. Мы с Эсмеральдой так делали в детстве: загадываешь что-нибудь, задаешь человеку вопрос, можно любой, и если ответ будет положительным, то все сбудется.
— Тогда ты сжульничал. Ты же стребовал с меня это самое «да»…
— Без меня воркуете? — бесшумно приблизившийся Гален навис над нами, загораживая солнце за окном.
— Сам сказал — каждому свое, — парировал Вэйдалл невозмутимо.
— Пес с вами, я перееду, — заявила я. И пусть потом не говорят, что я пренебрегаю вопросами безопасности!
— Нет, это выше моего понимания, — развел руками Гален. — Вэйд, как ты это делаешь — пять минут пошептались, и она ласковая, покорная и на все согласная? Ева, почему его ты слушаешься с первого раза, не возражаешь и не пытаешься закатить ему скандал?
— Каждому свое, — мстительно повторила я. — Итак, озабоченные мои, я перееду, да. Но завтра. А сегодняшнюю ночь я проведу в «Гнезде», потому что у нас, девочек, свои секреты и разговоры, при которых не должны присутствовать мальчики.
— То бишь вечером, когда мелких уложат спать, вы устроите разгульный девичник, — догадался Гален, а Вэйдалл нахмурился вдруг.
— Утром до школы я прекрасно доберусь сама, компанию мне, как обычно, составит Стасия и, уверяю вас, ничего страшного со мной не случится. После занятий, так и быть, можете за мной заехать, но только кто-то один. Не хочу раньше срока давать пищу для новых сплетен, появляясь с вами обоими одновременно.
— Слушаюсь, моя королева, — Гален даже шутовской поклон изобразил, к вящей радости наблюдающих за нами Стасии и Тианы.
— Полагаю, Идэну и Эдварда вы уже поставили перед фактом?
— Естественно.
Даже не сомневаюсь.
— А вещи мои вы за меня, случаем, не собрали? — вдруг подозрительно уточнила я. Еще чего не хватало, что они в моем скарбе нехитром копались! Не то чтобы там можно найти нечто, способное удивить двухсотлетних существ, но должно же у меня быть хоть что-то личное!
— За кого ты нас принимаешь? — изобразил оскорбленную невинность Гален.
— Не волнуйся, Ева, наше желание защитить тебя не заходит настолько далеко, — заверил Вэйдалл искренне.
— Значит, договорились, — приятно все-таки, когда тебе не возражают и со всем соглашаются.
— Ты уже видела мою замену? — неожиданно сменил — или не совсем? — тему Гален.
— Какую замену? — растерялась я. — Или ты о новом историке?
— О нем самом.
— Нет еще. Лидия сказала, что его из министерства прислали, а ты наверняка и сам знаешь, что это фактически ревизор, только под прикрытием. Или с ним тоже что-то не так? Или он и вовсе из братства?
— Не из братства и чистокровный человек, я проверил, но в свете нынешней ситуации любой чужак подозрителен вдвойне, — Гален с повышенным вниманием и недобрым прищуром запойного параноика оглядел гостиную, будто ожидая, что из-за дивана или из темного зева камина сейчас выскочит шпион старших. — За красотку Хейзел хотя бы Бев поручился, а за этого учителя пока никто.
— Просто будь осторожна и внимательна, — тихо попросил Вэйдалл, не отпуская моей руки. — Ни под каким видом не оставайся одна за пределами замка и полога, держись подруг, любой компании и людных мест, поняла?
— Что, и в туалет ходить с кем-то под ручку? — пошутила я неловко.
— Если в школьный, то да, обязательно с кем-то, по крайней мере, с той, кто не заманит тебя в подвал с целью выкачать твою кровь, — ответил Гален жестко.
Тогда, боюсь, придется брать с собой госпожу Олуэн как единственного человека, вернее, нечеловека, знавшего о нашей привязке и потому едва ли рискнувшего причинить бы мне вред.
 
— Хорошо, — согласилась я, решив пока воздержаться от споров.
В следующий раз попытаюсь объяснить доходчиво, что я сама не человек, не беспомощная, беззащитная девушка. Я взрослая сирена, вполне способная постоять за себя, не приученная полагаться исключительно на сильное мужское плечо. В конце концов, продержалась же я тогда в подвале до появления Вэйдалла?
И сейчас смогу, возникни вдруг такая необходимость. А «Гнездо» нынче окружено пологом, чего тут бояться-то?
* * *
…Всегда рядом.
Всегда в тени.
И все, что остается, — наблюдать со стороны.
Годы копились, складывались постепенно в десятилетия и даже в века. Поначалу было странно.
Видеть в зеркале собственное отражение, если и меняющееся, то едва-едва заметно, словно время для него застыло. Смотреть, как мир вокруг становится все удивительнее, все безумнее. Ступать осторожно по дороге новой жизни, примерять роли и маски.
Было больно. Страшно. Одиноко до малодушного желания решить проблему раз и навсегда. Почувствовал бы он, если бы с ней что-то случилось? Или ей попросту не удалось бы умереть? Он — ее жизнь. В буквальном смысле этого высокопарного несколько выражения.
Они сидели за дальним столиком, но ей со своего места за стойкой хорошо видно всю троицу.
Гален улыбается очаровательно, рассказывает что-то, пристально глядя в глаза собеседнице. Вэйдалл тоже улыбается, но сдержаннее, мягче, подносит иногда к губам стакан с бренди, делает маленький глоток. И сидящая между ними девушка теряется заметно, краснеет отчаянно и от стыда, и от удовольствия, от осознания своего нечаянного маленького счастья. Ей неловко от того, что она находится в общественном месте в компании сразу двоих респектабельных мужчин, и в то же время ей льстит их внимание, неприкрытый интерес. Ей нравится этот паб, шумная улица и весь город, яркий, веселый, не спящий даже по ночам, она впервые в жизни оказалась в таком месте, впервые в жизни носит дорогую одежду. Она красива — черные волосы под шляпкой, тонкие черты, зеленовато-карие глаза редкого для этого края разреза, который принято называть восточным, хотя сама девушка не из-за восточных гор родом. Кто-то из предков, скорее всего. Девушка улыбается смущенно реплике Галена и сразу же смотрит робко, неуверенно на Вэйдалла.
Бедняжка.
Нравятся оба, но выбрать не может, и рациональная часть, привыкшая к суровой, тяжелой жизни, напоминает, что и не надо — все равно сказка скоро закончится и имя очередной бывшей девственницы исчезнет из памяти двоих собратьев из проклятого ордена.
Кровь с примесью иной, нежели обычно, измененная ритуалами братства. Понятно, откуда, почему родилась болезненная эта тяга к невинным. Она догадывается… но рассказать не может. Да и что изменит правда? За столько лет так и не удалось выяснить, лечится ли оно, возможно ли избавиться от этой зависимости. А Вэйдалл, похоже, привык.
Допить остатки виски. Оставить сложенную купюру под стаканом. Соскользнуть с высокого стула и бросить прощальный взгляд на Вэйдалла.
И едва сдержать дрожь, встретившись с ним глазами.
Короткая, приколотая к шляпке-«таблетке» черная вуаль закрывает верхнюю половину лица. Медальон она теперь носит на цепочке, достаточно длинной, чтобы подвеска скрылась в ложбинке. Волосы давно отросли после модных пару лет назад коротких стрижек и снова, как прежде, как помнит он, светлые. Однако мало ли блондинок ходит по лику земли?
Несколько секунд кажутся вечностью. В пабе, душном, прокуренном, играет музыка, гомонят посетители, но ее оглушает тишина, неестественно гулкая, тяжелая. Наконец Вэйдалл моргает, отворачивается равнодушно, и она, не зная, то ли выдохнуть с облегчением, то ли расстроиться, сбегает торопливо, не оглядываясь.