Под маской порока 2. Не отпускай меня (СИ)

— Айлина видится с отцом?
— Нет. Ни с отцом, ни с бабушкой и дедушкой по отцовской линии.
Зачем его родителям ошибка молодости сына, внебрачный ребенок, рожденный от какой-то девицы с окраины? И сам он, поди, постарался побыстрее забыть и о дочери, и о потухшей в одночасье любви, и о сиренах. Этот новый, нежданно открывшийся мир оказался слишком сложен, тяжел для него, чтобы принять спокойно, войти легко, как делают иные люди, столкнувшиеся с существованием других видов, магии и превращений. Как и Аиша не любила вспоминать тот последний год, омраченный бесконечными ссорами, требованиями и намеками, что было бы много лучше, если бы она, Аиша, была обычной человеческой девушкой. Тогда бы — о, да-да, всенепременно! Только этой малости и не хватало для полного счастья и гарантии долгой и благополучной семейной жизни, — и мама его приняла ее с распростертыми объятиями, и Айлина родилась нормальной, и ему наверняка жилось проще, знай он, что у почти что жены нет крыльев и способности открывать порталы.
Он, бедолага, никак не может жениться на оборотне, на чудище из старых сказок. И еще хочет сына и наследника, а у сирен рождаются исключительно девочки…
И по бабам ходит сугубо из-за разочарования в Аише и ее неумения воплотить все его мечты в жизнь. Говорила ему мама, с самого начала говорила, что такая, как Аиша, не пара такому во всех отношениях завидному жениху, а он, дурак, мамочку не послушался.
Что ж, мама и впрямь права была.
Урок Аиша усвоила. Заучила крепко, твердо и больше мужчин в свое личное пространство не допускала. Зачем, если все однажды неизбежно закончится очередными расставаниями и разочарованиями? Скандалами и претензиями, попытками изменить ее, унизить напоминаниями, как она отличается от обычных женщин, а то и вовсе поставить в вину факт, что, дескать, залетела да родила вне освященного богами союза?
Ни за что.
Арлес вдруг отставил бокал, забрал и закрыл коробочку, спрятал обратно в карман и встал, подал Аише руку.
— Идем.
— Куда?
— Увидишь.
— А как же… — Аиша указала на стол.
Банкет-то уже оплачен собратьями, но нехорошо ведь сбегать, не предупредив друзей.
— Официант передаст, что у нас нашлись дела поинтереснее шарад, — Арлес улыбнулся уголками губ, подначивающе, с хитринкой, и Аиша неожиданно почувствовала себя маленькой девочкой не старше Айлины, ребенком, которому предлагают игрушку его мечты, обещают сюрприз, что не может не понравиться. — Так как, Аиша, ты со мной?
Аиша медленно кивнула и вложила пальцы в протянутую руку. Поднялась и позволила увести себя из зала и из ресторана.
* * *
После трех бокалов шампанского и одного с вином свадебное торжество стало восприниматься намного лучше и легче, и даже развлекательная программа Стасии уже не раздражала так, как вначале. А раздражаться было отчего — практически ни один конкурс или игра не обходись без участия виновников праздника, то бишь нас троих. К немалому моему удивлению, Гален охотно соглашался на все импровизации Стасии, упорно пытался угадать мои любимые блюдо, цвет и прочие личные предпочтения и даже не отказался от свадебной версии салочек, по крайней мере, пока я не испортила эту часть веселья и не напомнила, что ни я, ни мои мужчины не можем играть в них честно, поскольку чувствуем друг друга или по запаху, или по эмпатической связи. Однако до моего замечания Гален старательно делал вид, будто бы и впрямь не способен с завязанными глазами ни найти меня в не слишком просторном помещении, ни отличить среди других сирен. Вэйдалл с мягкой, понимающей улыбкой всеобщего любящего бога-отца взирал на этот цирк на гастролях, но от подвижных игр, в отличие от собрата, отказывался, маму мою по причине старшинства и хорошего знания своей средней дочери почти не приглашали, Глэйдис активно участвовала везде, где ей, как моей сестре, было можно и иногда бурно спорила со Стасией на тему проведения того или иного конкурса. Официанты реагировали на происходящее терпеливо и невозмутимо, как и положено персоналу хорошо вышколенному, привычному ко всяким клиентским причудам, угрюмый Арлес много пил, Аиша притворялась, что к ней мрачный настрой демона и его быстро пустеющий бокал не имели никакого отношения, Тиана и Эсмеральда просто веселились.
 
Наконец Гален во всеуслышание напомнил о следующем этапе свадебного марафона, и я-сирена немедленно возрадовалась и освобождению от обязательной развлекательной программы, начинающей утомлять даже вопреки алкоголю, и долгожданной первой брачной ночи. Зато я-человек невесть с чего разволновалась.
И дело вовсе не в сексе. Вот уж чего я никогда особенно не боялась!
Дело в укусе.
Вэйдалл цапнул меня фактически случайно, под влиянием инстинктов и моей попытки отвлечь его от Кларисс, но теперь-то все запланировано, и я точно знаю, что он, укус, состоится обязательно. И пускай сирена шептала, что нынче все будет иначе, что меня не укусят в школьном подвале на глазах насмерть перепуганной одноклассницы, что это может быть очень даже приятно и соответствует нашей природе, однако человек помнил о боли и панически опасался повторения. Хорошо рассуждать о ядовитом укусе в теории или под влиянием момента, а когда тебя действительно вот-вот должны укусить, и ты прекрасно о том осведомлена, то выглядит оно уже как-то иначе. Отнюдь не так возбуждающе, как казалось мне перед каникулами, когда я провела ночь в доме Галена.
Требование Стасии бросить букет невесты несколько отвлекло от неприятных дум. Еще сильнее озадачил факт, что цветы поймала Аиша, хотя особой радости на лице подруги я что-то не заметила. Гален, сводня неисправимая, отвел растерянную Аишу в ресторан к Арлесу, не вышедшему наблюдать за полетом маргариток, вернулся и мы в сопровождении сирен и Эсмеральды отправились в гостиницу.
Гостиница располагалась по соседству с рестораном, через ограду, скромное двухэтажное здание, где номеров для молодоженов оказалось больше, чем обычных. Комнату Гален, как и зал в ресторане, заказал заранее, и мне осталось лишь удивляться, когда и как он все успел. Впрочем, скорее всего, оформил необходимое, пока я одевалась и красилась перед храмовой церемонией, невеста-то в любом случае потратит на это больше времени, нежели жених.
В фойе гостиницы Гален забрал ключи от номера — персонал, как и в ресторане, был любезен и не выказал ни капли удивления при нашем появлении, — и мы под дружеские и родственные напутствия поднялись на второй этаж. Едва дверь номера закрылась за нами, как я под глупым предлогом малодушно сбежала в ванную комнату. Включила воду и оставила литься струей в раковину, а сама посмотрела на свое отражение в зеркале, слегка побледневшее и с лихорадочным блеском в синих глазах.
Спокойно, ничего страшного не происходит и не произойдет. Это мои мужчины, я их выбрала, признала своими, мы теперь женаты по всем законам, принятым по эту сторону Восточного хребта. Я их не боюсь и знаю, что ни Вэйдалл, ни Гален никогда не причинят мне боли, спим мы даже втроем не в первый раз и вряд ли я увижу нечто, не виденное прежде. И почему я вообще переживаю?
— Ева? — донесся сквозь шум воды стук в дверь и обеспокоенный голос Вэйдалла. — Все в порядке?
— Да-да, все хорошо! — заверила я неубедительно. — Я сейчас выйду!
И с родными уже не посоветуешься.
И окна тут нет, чтобы можно было сбежать.
Да и странно это — сбегать с первой брачной ночи. Ладно бы я была девственницей, выданной против воли замуж за нелюбимого, да к тому же знающей об интимной стороне жизни не больше семилетнего чада, но в том-то и дело, что нет!
Кажется, перед первыми брачными играми я и то меньше боялась.
Движение позади себя я скорее отметила инстинктивно в стремительно запотевающем зеркале, чем осознала разумом, и потому вздрогнула, когда за моей спиной вдруг возник Гален. Обнял меня, прижав спиной к себе, поймал мой напряженный взгляд в отражении.
— Ева-Ева, что же ты никак не запомнишь, что с нашей эмпатической связью неубедительной ложью не отговоришься и за закрытой дверью не спрячешься? — вопросил Гален ласково.