Закатное солнце почти не слепило (СИ)
— Ирка, — заговорила Хиз, не открывая глаз (когда они закрылись?); голос звучал глухо и тускло, как будто не покидал её головы, но Таня все же понадеялась, что говорит вслух, — ты всё сделала правильно, но больше так не делай. Ведь мы же подруги? — Ей хотелось добавить «навсегда», но она вовремя прикусила язык, которого сейчас не ощущала.
— Да! Да… да… — Горячо затвердила Ира.
«Значит, вслух».
К ранам на спине и груди прижали мягкие комки тряпок. Наверное, пацаны стянули с себя футболки, подумала Хиз. Шум, производимый вандальствующей Ангеллой стих и в воцарившейся тишине стали различимы нарастающие потрескивания в воздухе.
— Это портал? — спросила Таня. — Есть на что смотреть?
— Есть. — Ответил Пашка. Он держал кляп из своей футболки, прижатый к спине раненой девушки, Сергей затыкал своей рубашкой поток крови спереди. Оба они, не сговариваясь, приподняли Таню выше и усадили в объятья Пашки, уперев о него спиной, а он уже прислонился к стене. Толстяк кусал губы, чтобы не орать от переполняющего его чувства несправедливости и сочувствия: самая лучшая девчонка на свете сейчас умрёт! Он сквозь пелену слез смотрел в центр комнаты, откуда доносился нарастающий звук — запутанные линии научной спортивной площадки, похоже, были отлиты из металла и сейчас они раскалялись, всё ярче светясь красным. Потрескивал лопающийся сырой бетон, в который был залит невероятный чертеж. Все заметили, что на потолке зеркальным отражением ему рдел еще один металлический узор, тоже круглый, но другой — что-то похожее на схематическое изображение атома с ядром и сотней орбит электронов, по которым сейчас проносились искры с шорохом сотни сатанеющих змей.
Таня с трудом разлепила глаза и смотрела на ширящуюся феерию, всего секунду назад ей нестерпимо хотелось спать, но теперь она забыла обо всём, жадно впитывая масштабное зрелище, возможно, последнее на её недолгом, как оказалось, веку.
— Я вас всех сейчас убью. — Произнесла без особого энтузиазма Ангела и направилась походкой рабочего, идущего на тяжелую смену, к ребятам. Над ней двумя скорпионьими жалами раскачивались суставчатые отростки, приготовленные для казни.
III. Глава 9
— Зачем? — Крикнула Ира сквозь сильный уже шум и поднимающийся ветер. Снизу чертеж сиял розово-белым, от него тянуло жаром, как от полуденного солнца. Сверху искры миллионом бенгальских огней слились в непрерывный сноп римского фонтана.
— Для порядка. — Мрачно ответила монстр и замахнулась крыльями, чтобы насадить левым Иру, а правым Сергея. Ребята сжались, но Ангелла пошатнулась и не закончила удар: её лицо стало удивленным, она развернулась и ребята увидели, что из спины девушки, ровно из того места, куда она ранила Таню, покачиваясь торчит багор, засаженный по самый крюк. На прибитой к телу футболке расползалось алое пятно, на вид — самой обыкновенной крови.
— Получай! — Закричали малявки. Они стояли на том месте, где раньше лежало пожарное орудие, метрах в пятнадцати от своей мишени. Метнуть на такое расстояние и с такой силой пятикилограммовое копьё детям точно было не под силу, но это сделали они — больше некому.
— Кто вы? — Резанула сквозь усиливающийся шум портала Ангелла. Два гибких щупальца обвили багор у основания и не торопясь, с чавканьем, вытащили его. Ребят от такого зрелища затрусило. Пятно крови вокруг дыры в футболке было размером с ладонь и больше не увеличивалось.
— Так мы тебе и сказали! — Выкрикнула маленькая Таня и показала язык. В то место, где она только что стояла с колокольным звоном вбился всё тот же красный багор, брызнувший из пола бетонной шрапнелью. Бросок Ангеллы, попади он в цель, проткнул бы малявку не до крюка, а прошел бы навылет, разорвав пополам. Но сверхъестественная реакция существ, выдававших себя за девочек, давала им равные с Ангеллой шансы.
Тиран выругалась на незнакомом наречии (Тане показалось, что где-то она уже слышала эти слова: «Тутимео ми!», или сильно похожие на них) и, широко расставив свои крылья и щупальца побежала на дразнивших её малявок. Те, потеряв всего мгновение на раздумья, оказались зажаты в углу налетающей на них, растопыренной пятиметровым пауком Ангеллой. Когти чиркнули по стенам, оставив глубокие борозды, но малявки, неуязвимые, снова ускользнули, в этот раз удивив до жути: двумя древесными лягушками они сидели под потолком, на высоте десятка метров. Ангелла могла бы дотянуться до них своими безразмерными щупальцами, но не стала, поняв, что гоняться за этими шустрыми существами бесполезно. Задрав голову, она прокричала им:
— Лучше бы вам быть на моей стороне!
— Нам и на своей неплохо! — Ответила маленькая Таня. Она отодвинула свисающие вниз волосы, чтобы глянуть на открытие портала, маленькая Ира повторила ее жест. Ангелла и ребята тоже обернулись на пламенеющий столп искр, который соединил верх с низом, превратившись в ревущую колонну от пола до потолка — тугой солнечный протруберанец, на который было больно смотреть. В огненном потоке мелькнули тени.
Малявки шустрыми жуками побежали по потолку в сторону столпа, над ребятами они притормозили:
— Было классно! — Крикнула сверху Таня.
— Еще увидимся! — Добавила Ириша.
— Ключи открывают всё! — Напутствовала Танюша и у четверки друзей вытянулись обращенные кверху лица.
— Пока! — Они махнули ладошками и понеслись к свету и огню.
— Кто вы?! — Вслед им запоздало закричал Пашка, повторяя вопрос Ангеллы, но ему они ответили, обернувшись уже перед самым порталом, плохо различимые в сиянии слезящимися глазами.
— Путешественники! — Донеслось еле слышно. «Мы заблудились, но теперь нашлись», — было прошептано на ухо каждому.
Малявки прыгнули двумя тенями в костер, где другие тени уже теснились, словно ждали своих, приготовили им тёплую встречу. Но те, другие, словно не заметили мелькнувшие вверху два пятнышка, ждали они не их, они топтались на пороге, не терпя его переступить.
Момент настал!
Сквозь огонь в залу поперли силуэты, которые скакали многоногими конями, прыгали на суставчатых ногах и перебирали щупальцами в стремительном, в меру своих сил и разнообразных конечностей, рывке. Куда? Пять, десять, пятнадцать, двадцать существ, и сзади другие, размерами от овчарки до огромного коня катили во весь опор свои как на подбор безобразные тела. Зачем?
Ребята невольно оглянулись в поисках неведомой цели, тех широких ворот, которые так манили чудовищ, которые были готовы вместить это клацающее стадо, принять сей орущий на все лады табун.
Сзади только стена с переливающимся в экстазе планом запущенного проекта. И еще Ангелла в боевой стойке: с распростертыми крыльями, дрожащими щупальцами и выпущенными кинжалами черных когтей. (О! Она и так умеет?!)
— Жалею, что раньше не умерла. — Прохрипела Таня и лишила друзей последних секунд растерянного ступора, на смену которому пришла, ударив мощным прибоем, катящаяся впереди чудовищ черная волна отчаянного ужаса. Захотелось закричать, но это смог с натяжкой сделать только один Пашка, протолкнув задавленный писк через пережатое страхом горло.
В лидеры спринта монстров, наступая на мелких и расшвыривая крупных, выбился огромный зверь о шести лапах с выдающейся головой, похожей на конскую, только с раззевающейся крокодильей пастью, усаженной красивыми загнутыми назад саблевидными зубами. Он то скакал на четырех галопом, расталкивая передними двумя — мощными и жилистыми — конечностями толпу, то становился только на заднюю пару лап, орудуя двумя передними, когда нужно было быстро разорвать на мелкие части соперника. Невезунчики, вставшие на пути у шестиногого исполина, брызгали фонтанами разноцветной крови и разлетались по сторонам кусками разнокалиберной плоти, которую тут же ловили их более счастливые собратья и жрали на бегу. Если бы не постоянные перекусы в дороге друг другом, жуткая лавина уже бы смела тёплый и мягкий десерт, кучкой сжавшийся у дальнего края боковой стены.
Очередной попутчик кошмарного коня взлетел до потолка крупными брызгами или мелкими кусками, когда яростный взгляд, до того прыгавший по сторонам, остановился на ребятах. Огромные красные глаза с голубой и пронзительно безумной радужкой, как будто заглянули каждому в нутро, увидели там множество оттенков вкусного и недвижно зафиксировались на умирающей Хиз, от которой исходил горячий запах крови. Конь попёр локомотивом, издав залихватский рёв.