Закатное солнце почти не слепило (СИ)

Странное чувство возникло у зрителей, словно созерцают они явление призрака, появившегося беззвучно из моря минуту назад, чтобы так же беззвучно кануть в безвестность. Но прошла следующая минута и еще одна, а корабль никуда не исчез, сократив расстояние вдвое. Из труб с удвоенной силой повалили сажевые облака и ощущение призрачности поблекло, отступив под вполне конкретным, хоть и отдалённым гулом машин, перешедших в форсированный режим.
Корабль тормозил свою тушу.
Разбивая последние сомнения в вещественности происходящего, залязгали толстенные цепи якорей, выбрасываемых, чтобы зацепиться за дно и за реальность. Тысячетонный дредноут пахал якорями и дымом море и небо, утверждая невозможное существование здесь и сейчас.
Гул замедлился, стих до утробных пульсаций, машины перешли на холостой ход, остановив чудовище в двух сотнях метров от берега.
Слишком близко и беспокояще. Угрожающе близко.
Вожатый с трудом расслабил челюстные мышцы:
— Кто думает, что это, — уточнять не требовалось, что именно, — повод пропустить кормёжку?
Все молчали, с трудом отрывая взгляды от железно-бурого левиафана, чтобы посмотреть на вожатого глазами-вопросительными знаками.
— Я без понятия! — Ответил Антон на все невысказанные вопросы. — Вы есть хотите? Или будем стоять и таращиться до обеда?
— Мы хотим есть. — Первым подал голос Пашка.
— Да, хотим. — Поддержал друга Сергей.
Друзья переглянулись. Может они и отошли первые от изумления, но были бледнее остальных, связав услышанное вчера в отряде 1-А, с тем, что сейчас стояло, как вкопанное, на всполахивающей блеском голубой глади моря.
— Ну что, салаги, остальные дар речи потеряли? — Вожатый обвёл отряд взглядом, тщательно игнорируя «явление».
Мальчишки пошевелились, некоторые стали что-то невнятно мямлить.
— Рад, что вы в коллективный обморок не грохнулись, барышни. — Под насмешливым взглядом отряд оживал, хоть и непрерывно косился в сторону моря. — И запомните: корабли не плавают, а ходят по морю, плавает дерьмо.
Все глубоко задумались над открывшейся истиной.
— За мной бегом в столовую! — Рявкнул Антон и направился к выходу с площадки. — Часовые замыкают и следят, чтобы никто не отстал.
Сергей и Пашка снова обменялись взглядами, теперь недоуменными: «Часовые? Какие часовые?». Пока друзья отсутствовали, отряды, оказывается, выбрали себе не только дурацкие имена. Ребята, покрутив головами увидели тех, кто, судя по всему, выполнял задачу «часовых»: два атлета — как на подбор, с сосредоточенными лицами кандидатов в какую-нибудь сборную. Популярный типаж у одноклассниц, правда, для самого топа им не хватает симпатичной дурости и длинных ресниц.
Отряд затрусил теперь уж точно по направлению к столовой. По дороге им встретился отряд младших ребят, которые шли, а не бежали. Они во все глаза таращились в сторону моря и возбуждённо размахивали руками, но когда завидели приближающуюся колонну на марше, замерли, вытянувшись и подобравшись. Сергею показалось, что те даже задержали дыхание. Он не ошибся. Когда между отрядами оставалась всего пара метров, малявки заорали хором:
— Корсары! И! Разрушители! Из! 3-Б! Привет! — Получилось слаженно и громко, хоть и по-детски тонковато.
Сергей и Пашка умилённо заулыбались, как вдруг грянуло над самым ухом, так что друзья отшатнулись:
— Головорезы! И! Романтики! Из! 1-Б! Привет!
Отряды рвали глотки от души, не сбавляя размеренного бега. Растерянные лица двух друзей затерялись среди удовлетворённых раскрасневшихся улыбок вокруг.
— Похоже они тренировались. — Сказал Пашка Сергею тихо.
— Причём, без вас, сачки. — Друзей, которые плелись почти в хвосте двумя скачками догнал часовой. Дышал он и говорил ровно, словно не бежал, а неспеша прогуливался, что, учитывая его слаженно переливающиеся мускулы, похоже так и было.
— Да мы вчера!.. — Начал было Пашка, но получил локтем от Сергея. — Мы вчера, да-а. — Закончил он невнятно.
— Точно. Вчера, да. — Добавил Сергей, чтоб не молчать под недоуменным взглядом атлета. — Просто эгегей!
 
Пашка многозначительно закивал, подтверждая, что эгегей имел место.
— Ну вы странные. — Протянул парень, рассматривая друзей, как диковинных жуков. Потом он неожиданно протянул Пашке, который был ближе, руку, — Виталик.
— Пашка. — С готовностью ответил Пашка на рукопожатие.
— Сергей. — Расстриженный красавчик чуть опять не запутался, только теперь в чужих ногах, но руку пожал крепко.
— Ты здесь не в первый раз. — Констатировал Виталик. — Я — тоже. Мы в прошлом году, наверное, в параллельных отрядах были.
— «Только вперёд»?
— Эти пижоны как раз были нашей половиной. «Б-52»! — заявил парень с гордостью.
— Круто. — Уважительно сказал Сергей. У него дыхание на бегу от разговора сбивалось, а потому он говорил короткими фразами. — Я в «Ангелах ада» был.
— Не круто. — Заметил часовой и они с Сергеем в унисон хмыкнули и хохотнули.
Пашка ревниво молчал рядом. Сергей повернулся к нему:
— Придётся рассказать тебе. Прошлогодний позор! — Последнюю фразу он выдавил сквозь смех.
Толстяк округлил глаза и покачал головой: как его друг мог что-то не рассказать, наверняка позор был страшный.
— Будешь рассказывать, — теперь и Виталик начал задыхаться, смеяться на бегу на тренировках его не учили, — меня позови!
— Замётано!
Из-за поворота, наконец, показалась столовая и отряд ускорил темп, прогалопировав последние метры, с негодованием кавалерийского скакуна взирая, как последние ручейки других отрядов заканчивают всасываться в двери.
— Никто не отстал? — Громко спросил вожатый, перекрикивая нарастающий гомон.
— Все на месте! — Отрапортовали не жалея горла, слаженно, как на плацу, часовые.
— Тогда, на штурм столовой — за мно-о-ой! — Антон рванул на себя двери и махнул рукой, как командир, ведущий бойцов в атаку. Отряд гурьбой ворвался в холл и поскакал через ступеньку на второй этаж, благоухающий теплым и вкусным запахом выпечки и сливочного масла.
В большом зале украшенной мозаиками столовой панорамные окна давали чудесный вид на море, где стоял как тёмная скала и низкочастотно гудел неведомый линкор. Сейчас на него никто не обращал внимания, мальчишки расхватывали подносы и спешили в очередь к раздаче, не отрывая взглядов от гарниров и салатов, подлив и тефтель, чая и компота, крендельков, щедро посыпанных сахаром, и обычного хлеба — чёрных и белых тонких треугольных ломтиков.
Сергей и Пашка с полными подносами — утренняя пробежка и зарядка в стиле шаолинь вызвали зверский аппетит — заняли столик у самого окна, сев так, что каждый, бросив взгляд вбок, мог видеть заоконный простор и, конечно, бревно в глазу горизонта — корабль, чьи трубы всё источали дым, хоть и в разы меньше, чем при полном ходе, а особенно торможении.
— К вам можно? — К столику подошёл со своим переполненным подносом Виталик и, вежливо постояв секунду, пока друзья кивнули, сел лицом к окнам. Атлет определённо нарушал стереотип о неотёсанных школьных спортсменах. — Красавец. — Виталик кивнул в сторону корабля и стал отправлять в рот по кругу гарниры, овощи, подливу и тефтели.
— Да уж, — ответил Пашка с набитыми, как у хомяка, щеками, а Сергей, тоже жуя, неопределённо помотал головой, то ли не соглашаясь, то ли, наоборот, горячо подтверждая: «Вах, какой красавец!».
В столовой постепенно нарастал живой гул, в котором даже с малознакомыми людьми можно молчать, не испытывая неловкости. Совсем обойтись без слов, правда, не получалось, то и дело кто-то из троих тряс в воздухе вилкой с наколотым кусочком и говорил, о том, какая это классная штука и что остальные её обязаны попробовать как можно скорее.
Когда подносы опустели более, чем на две трети, а это случилось всего минут за десять, уютный гул превратился в громкий гвалт.
— Так где вы вчера умудрились пропасть на целый вечер? — В лоб спросил Виталик, отхлебнув компота. — Если не секрет, конечно.