Японская разведка против СССР

Вполне естественно, что результаты теста не могли и не должны были служить каким-либо обвинительным свидетельством относительно Мори, однако оказались настолько сильным психологическим на него воздействием, что больше он в СССР не появлялся и отстал от резидентуры.
  
Зимняя купель
 
С приходом на работу к нам в 1977 году нового начальника отдела генерала Гавриленко (на этом вопросе я ниже остановлюсь) меня вскоре назначили его заместителем. Ревнивый генерал, возможно, видя во мне будущего преемника, отвел меня от работы по японской линии, где мне было все знакомо, и поручил курировать работу по дипломатическим представительствам других азиатских стран, где работа была изрядно запущена.
Я считал, что главным принципом в руководстве оперативными работниками должен стать личный пример. Беда руководителей КГБ разного уровня как раз и заключалась в том, что значительное число начальников были партийными работниками и только умели отдавать приказания, нередко сомнительные, а сами не всегда могли осуществить элементарное оперативное действие.
К счастью, вскоре мне удалось расшевелить оперативных работников и вселить в их действия уверенность. Мы определили перспективных людей, и работа сдвинулась с мертвой точки. Я также установил контакт с дипломатом одной из южноазиатских стран Джоном.
Контакт с ним мне врезался в память потому, что он очень трудно начинался. Когда мы с ним договорились о встрече, я заболел гриппом и лежал с температурой свыше 39 градусов. Однако я понимал, что если не приду на первую встречу, то очень трудно будет восстановить достигнутую договоренность. Поэтому я, превозмогая недуг, поехал на встречу с Джоном, хотя в тот январский вечер мороз доходил до 40 градусов.
Непринужденная обстановка за ужином в ресторане «Прага» понравилась моему собеседнику. Возможно, Джон догадывался, в какой организации я работаю, но вопросов не задавал, а я тоже не спешил раскрыться. Я чувствовал себя отвратительно и боялся, что долго не выдержу, а Джон, как ни в чем не бывало, пил да похваливал армянский коньяк.
Недалеко от «Праги» находился функционировавший круглый год открытый бассейн «Москва», на месте которого в настоящее время восстановлен храм Христа Спасителя. Директором бассейна в то время работал Будкевич Сергей Александрович, с которым я был хорошо знаком. В бассейне было две сауны — «деревяшка» и в 7-м павильоне, которые я иногда посещал. И я подумал, что было бы хорошо после ресторана заехать и погреться в одной из них. Я и предложил Джону поехать вместе со мной. Он с удовольствием согласился, сказав, что никогда не был в таком заведении.
Получив его согласие, я позвонил С.А. Будкевичу, который, к счастью, оказался на месте. Он сказал, что ждет нас к 22.00, обещав к этому времени удалить всех из сауны, так как бассейн к этому времени закрывался. Мы с Джоном отправились в сауну.
С.А. Будкевич, узнав, что я гриппую, сказал, что постарается меня вылечить, и велел минут на пятнадцать залезть на верхнюю полку. Когда указанное время прошло, он приказал слезть с полки и бежать окунуться в бассейн. Джон, который впервые оказался в сауне, с восторгом принял это предложение и смело ринулся на улицу за Будкевичем. Но я боялся бежать босиком метров двадцать по льду от бани до бассейна и в раздумье замешкался в дверях. Оглянувшийся Будкевич крикнул мне:
— Ты что это застрял? Струсил? А еще в КГБ работаешь!
Пришлось мне про себя ругнуться в адрес не в меру болтливого хозяина бассейна, но отступать было поздно, и я вприпрыжку преодолел босиком ледяные торосы и с наслаждением окунулся в теплую воду, температура которой была +28 градусов.
Вскоре ко мне приблизился Джон, который, прищурив глаза, с улыбочкой спросил:
— Это правда, что ты работаешь в КГБ?
— Да, правда, — ответил я, ибо врать было бесполезно. После того, как меня «заложил» Будкевич, я почувствовал себя спокойно, так как один из самых важных рубежей в контакте с иностранцем остался уже позади и остается только вовремя предусмотреть развитие дальнейших событий.
 
— А зачем ты со мной познакомился? — приставал настырный Джон.
— А чтобы ты помогал нам, — мне ничего не оставалось, как открыть свои карты.
— А я не буду, — сказал упрямый Джон.
И тут я его взял за плечи и окунул с головой, крикнув при этом:
— Нет, будешь!
— Не буду! — крикнул он в ответ.
Такая игра в окунание с возгласами «буду» — «не буду» продолжалась несколько минут, пока к нам не подошел Будкевич, который спросил, что это мы раскричались.
Джон тут же ему пожаловался:
— Сережа! Он заставляет меня работать на КГБ. И грозит утопить в бассейне, если я откажусь!
С.А. Будкевич покровительственно похлопал его по плечу и спокойно сказал:
— Ты зря, старик, отказываешься. Он уже за отказ работать на КГБ несколько человек утопил, — отпустил Будкевич увесистую шутку. «Вот это шуточка, — подумал я, — как бы мой Джон и на самом деле от страха не захлебнулся…»
Однако дипломат оказался человеком с юмором, и мы посмеялись над этими словами, но странное дело — сказанное Будкевичем в шутливой форме как-то сняло напряжение между мной и Джоном и мы вернулись в баню в хорошем настроении.
После этой купели мне совсем стало плохо, но Будкевич снова заставил меня залезть на верхнюю полку, где минут двадцать я не мог согреться. Все это время Джон пытался мне чем-то помочь. Затем хозяин заставил меня выпить сто граммов коньяку и отвез на своей машине домой. Утром у меня уже не было температуры.
А контакт с Джоном успешно развивался, и мы стали друзьями.
Что же касается Сергея Александровича Будкевича, то он был известной личностью. Заслуженный мастер спорта С.А. Будкевич был в свое время капитаном и вратарем сборной команды СССР по водному поло. Имел обширный круг знакомых, работавших в руководящих сферах СССР, через которых мог решать многие вопросы. Не только потому, что он руководил знаменитым открытым бассейном «Москва», который для многих был притягателен, и среди московской публики считалось правилом хорошего тона стать завсегдатаем этого заведения. Действительно, многие московские знаменитости прошли через две имевшиеся при бассейне сауны. Во многом и потому, что С.А. Будкевич обладал такими качествами, как отзывчивость и доброжелательность, готовность бескорыстно прийти на помощь.
Его родная племянница оперная певица Любовь Казарновская приобрела известность не без его участия. Я не подвергаю сомнению ее природные данные, но их ведь нужно востребовать и поспособствовать тому, чтобы они не угасли невостребованными. Ведь и соловей обладает чудным голосом, но так до сих пор и расточает свои трели в перелесках.
Здоровяк и балагур, мой ровесник, несколько лет назад С.А. Будкевич скоропостижно умер.
  
Ночные бабочки
 
В бестселлерах и иных писаниях поднаторевшие авторы отводят женщинам едва ли не решающую роль в оперативных делах КГБ, которые, судя по этим повествованиям, являются главным оружием чекистского арсенала, а провокация — основным методом работы. Упорно распускаются слухи и снимаются даже кинофильмы, что в КГБ действовали специальные школы, в которых девицы проходили не только теоретический курс по обольщению иностранцев, но и закрепляли полученные знания на практических занятиях с оперативными работниками разного возраста и стати.
Сразу хочу заметить, что это чистое вранье лежит полностью на совести нечестных авторов. Никаких сексуально-обольстительных курсов в КГБ не существовало, хотя женщины играли и будут играть определенную роль в оперативной работе как у нас в стране, так и в специальных службах других государств.
Если женщина толковая и небезразлична к интересам своей Родины, то она в оперативной работе может оказать важную услугу. Это совсем не значит, что такую услугу можно оказывать только через постель. Американская разведка, например, прибегает к использованию женщин при проведении более ответственных операций, чем постельное обольщение объекта.