Серебряный змей в корнях сосны

– Благодарим за гостеприимство, – за всех произнес Сасаки. – Это честь для таких ничтожных учеников, как мы.
В жизни знати он понимал больше них обоих вместе взятых, потому Хизаши не пытался влезть, а украдкой осматривал комнату. За спиной женщины были раздвинуты расписные створки сёдзи, а за ними открывался вид на внутреннее помещение с окном. Свет проникал сквозь тонкую бумагу, натянутую на деревянную раму, но его не хватало, и в чайной комнате по обе стороны от столика стояли напольные жаровни, прикрытые каркасом из промасленной бумаги с нарисованными тушью и красной киноварью цветочными орнаментами. От них исходило чуть дрожащее желтоватое сияние, бросающее тени на выбеленное лицо Юрико-химэ, отчего оно казалось ненастоящим.
– Садитесь, – она плавно повела рукой, приглашая разделить с ней чаепитие. – Сузу приготовила хаги-но моти.
И продекламировала:
 
 
– Клевера цвет
 
Один лишь не чахнет.
 
Осень пришла [52].
 
 
– Прекрасные строки! – восхитился Сасаки. – Госпожа очень талантлива.
Хизаши мысленно хмыкнул, но тут его будто кольнуло пониже затылка. Он дернул головой, и кот на коленях служанки беспокойно шевельнул ушами.
Здесь ощущалась темная энергия.
Она оставила след слабый, будто приглушенный – временем или совершенными молитвами возле домашнего алтаря. Хизаши не мог вот так сразу распознать ее источник.
– Позвольте услышать ваши имена? – спросила Юрико-химэ, когда все уселись напротив нее, держа спины так ровно, как это возможно.
– Сасаки Арата, сын Сасаки Сё из Киото.
– Куматани Кента, – он неловко замялся, – сын Куматани Сугуру из святилища Лунного медведя.
– Куматани… – повторила Юрико-химэ. – Когда-то я слышала об этой фамилии, но с тех пор утекло много воды.
Она вздохнула и перевела взгляд на Хизаши.
– Мацумото Хизаши, – произнес он с легкой улыбкой и замолчал. Паузу заполнил кот, издав протяжное мяуканье. Служанка не удержала его, и зверь опрометью бросился в дальнюю комнату. Хизаши прищурился и, пользуясь случаем, сказал:
– Вы плохо спите, госпожа.
На неподвижном лице появилось слабое удивление.
– Плохо сплю? Это так. В замке Мори мне с трудом удается заснуть. Бывает, ночами я просыпаюсь и не могу вдохнуть, будто… Будто кто-то смотрит на меня из темного угла. Скажите, вы ученики экзорцистов, вы постигаете тайны искусства оммёдо, вы сможете прекратить это?
Кента решительно отставил чашку с нетронутым чаем и сунул руку за ворот кимоно.
– Для начала надо проверить…
Сасаки прикосновением остановил его. Морикава-сэнсэй будет недоволен самоуправством.
Хизаши тоже не спешил с действиями. Он и до слов Юрико-химэ думал об этом – замок будто смотрел на него недобрыми глазами.
– Я могу дать вам талисман, отгоняющий зло, – вдруг предложил Кента. – Только мне сначала надо его написать.
– Это было бы чудесно! – обрадовалась Юрико-химэ и повернулась к служанке. – Сузу, наконец-то мы сможем поспать.
– Госпожа, – встревожилась та. – Вы плохо выглядите. Вам надо отдохнуть.
– Ты права, Сузу. Прошу меня простить.
Уже в коридоре Хизаши не выдержал и едко поинтересовался у Кенты, как тот собирается писать талисман, если его каллиграфия до сих пор больше напоминала мазню. Кента не смутился.
– Я много тренировался. Что-нибудь да получится.
– Всем бы твою уверенность.
– Дело не в уверенности, – твердо возразил Кента. – А в старании. Если очень стараться что-то сделать, однажды достигнешь успеха.
– Простите, – вмешался Арата, – но пока все, чего мы достигнем, это разноса от Морикавы-сэнсэя.
Он печально вздохнул и поправил и без того идеальный ворот нижнего кимоно.
– Хочешь, я все ему объясню? – предложил Хизаши.
– Нет! – едва ли не в ужасе воскликнул Сасаки и добавил тише: – Нет, не надо. Я лучше сам.
При этом он упорно старался не смотреть Хизаши в глаза. Ах, вот оно что!
 
– Это из-за того случая с идзакаей? – догадался он. – Думаешь, я специально вас подставлю перед учителем? Ну что ты, как… как Мадока!
– Н… не в этом дело, – заюлил Сасаки.
– А в чем же?
Куматани молча слушал их, переводя взгляд с одного на другого, пока не положил обоим ладони на плечи.
– Перестаньте, пожалуйста. В случае с идзакаей никто не виноват, просто так получилось. И давайте не будем шуметь здесь?
Они спустились на ярус ниже, и Хизаши опять спросил:
– Так, по-вашему, это я был виноват? Я? Кто изо всех сил старался защитить вас, дураков, перед советом старейшин? Что за чудовищная неблагодарность?
Он намеренно сгущал краски, выставляя себя пострадавшим. Видеть, как мысли Сасаки мечутся в голове в поисках выхода, который никого не обидит, было приятно, но недостаточно, чтобы перекрыть нарастающую тревогу. А еще Кента так смотрел, будто знал, как все было на самом деле.
Это… расстраивало?
– Ладно, вы как хотите, а я пойду отдохну, – заявил он и, спрятав холодные руки в рукавах, гордо удалился.
– Постой! – его догнал Куматани. – Ты точно ничего не хочешь сказать?
– По поводу чего? – раздраженно откликнулся Хизаши. – Тоже считаешь, это я все подстроил?
– Что было, то прошло, – уклончиво, как показалось Хизаши, ответил Кента. – Я имею в виду, тебе же тоже кажется, что в замке… Что в замке есть темная энергия?
– Не кажется.
– Но…
– Так и есть, – спокойно продолжил Хизаши и поднял голову к потолку. – Сдается мне, люди здесь в опасности.
– Надо все объяснить Морикаве-сэнсэю, он поймет.
Темные балки удерживали на себе вес верхних ярусов, и Хизаши на миг представил, как это огромное сооружение складывается, словно домик из бамбуковых палочек.
– Позволь Сасаки все уладить, он умеет находить слова, приятные собеседнику. Пускай по нему и не скажешь, что он обладает хоть какими-то полезными талантами.
Они спустились по ступеням, и стало темнее – здесь, в отличие от предыдущего коридора, окон не было совсем, только череда деревянных стенных панелей и дверей закрытых комнат. Куматани поежился.
– Ты к нему несправедлив, Хизаши-кун. Арата просто не похож на других, и я думаю, это мешает ему стать хорошим экзорцистом Дзисин.
– А тебе? – спросил Хизаши. – Тебе ничего не мешает стать хорошим экзорцистом Дзисин?
«Рука тверда, и меч не дрогнет». Достаточно ли у Кенты твердости? Не дрогнет у него рука тогда, когда от этого будет зависеть слишком много? Почему-то именно сейчас Хизаши вдруг начал задумываться, не совершил ли ошибку? Может, надо было посидеть на том проклятом камне подольше и дождаться другого путника, не Куматани.
– Хизаши?
Он дотронулся до его локтя, и Хизаши попытался ускользнуть от прикосновения.
– Я устал, – бросил он хмуро. – Просто оставь меня в покое ненадолго.
Он ускорил шаг, но возле своей двери услышал:
– Я думаю, – с расстановкой произнес Кента, – что мне ничего не мешает стать хорошим экзорцистом. Дело ведь не в школе, да?
Прошуршала отодвигаемая створка, и Куматани первым скрылся в комнате. Хизаши шепотом пожелал ему отправляться в желудок они. Разболелась голова, и мышцы, расслабившись, наконец, после дороги, разом заныли. Хизаши вернулся на футон, лег и накрылся одеялом по самый подбородок. Мысли же, как назло, не желали успокаиваться.
Рабочие, возводившие замок, массово гибли.
С приездом женщин начали происходить всякие странности.
Юрико-химэ жалуется на недомогание и дурной сон.
По двору бродит призрак девушки.
С чего же все началось? С места, с замка или с людей?
Хизаши понял, что не заснет, сел и, поежившись от холода, развел огонь в жаровне. Сквозь тонкую перегородку было слышно, как чем-то занимается Кента. Похоже, и ему не отдыхалось спокойно. Тепло от углей придало темной комнате уюта, Хизаши уставился на огонь и сам не заметил, как, пригревшись, отключился. Его разбудил голос из коридора: