Серебряный змей в корнях сосны

Как и ожидалось, возле така-торо стояла одинокая фигура Аюкавы. Он смотрел на море, и только сейчас Хизаши смог увидеть то, что пряталась от него прежде, – у человека не было ступней, ноги заканчивались туманной дымкой. Проще говоря, он был призраком.
– Аюкава! – позвал Хизаши, приблизившись на достаточное расстояние. – Почему ты еще здесь?
Он обернулся, и его изуродованное, но все же молодое лицо некрасиво сморщилось в улыбке.
– Араси-э позволила мне закончить наш разговор.
– Она очень добра, но все же оставила твоего отца страдать в облике жуткого монстра-людоеда, а твоей матери позволила превратиться в убийцу, которая умерла в одиночестве.
Гримаса на лице Аюкавы застыла, и он закрыл глаза.
– Она мертва…
– Как и ты. Впрочем, ты неплохо устроился, еще и жалование получаешь, – не удержался Хизаши. – Это ками острова держит тебя? Зачем ей это?
– Я попросил ее. Араси-э хотела спасти меня, но смогла удержать лишь мертвый дух. Я видел, что эта проклятая маска сделала с моим отцом. Я хотел…
Хизаши ждал ответа, но и так знал, что именно услышит. Очередную ложь, которой люди привыкли обманывать сами себя.
– Ты хотел продлить свое жалкое существование хоть ненадолго, – жестко произнес он. – Жажда мести, справедливости – это лишь красивые слова, за которыми прячутся некрасивые желания.
– Ты ничего об этом не знаешь! – сорвался Аюкава, и его тело дрогнуло, на миг став почти прозрачным. – Я хотел остановить отца! Я ждал того, кто сможет это сделать!
– Если бы хотел, через его жену уговорил бы Тояму написать в Дзисин. Это же их управление.
Аюкава промолчал. Он становился все прозрачнее и невесомее, его ноги полностью превратились в дым, и ветер рвался развеять его над морем, но пока не мог.
– Позови свою спасительницу. Я хочу увидеть Араси-э.
Хизаши подошел к така-торо и безо всякого почтения хлопнул ладонью по мшистому камню клетки для огня. Говорить с человеком надоело, он, как и все ему подобные, пытался все усложнить, извернуть. Даже такой старый хэби, как Хизаши, так не умел.
Аюкава вдруг громко выдохнул, и вместе с этим вздохом распалось на клочки дыма и его тело. Ветер с готовностью подхватил то, что когда-то им было, и развеял без следа. И тогда внутри фонаря возникла искра. Она вылетела и, увеличиваясь, опустилась на крышу маяка в форме маленькой девушки в многослойном дзюни-хитоэ с фиолетовым верхним одеянием с рисунком из облаков. Ее белоснежное лицо с маленькими алыми губками было спокойно и благожелательно.
– Я приветствую тебя, о достопочтенный оммёдзи из Дзисин, – произнесла она мелодичным голосом. – Я слышала о тебе и твоем друге.
Благодаря каменной подставке в виде фонаря маленькая ками чуть возвышалась над Хизаши, но он все равно не мог избавиться от чувства, будто над ним посмеялись.
– Вы ками этого острова?
– Да, так и есть. Люди два поколения подряд просили у меня помощи и построили этот храм.
– Это така-торо для безопасной навигации кораблей.
– И мой храм.
От ками исходила светлая энергия слабого, но все же божества, и Хизаши резко расхотелось вести беседы.
– Почему же вы сами не спасли отца Аюкавы от проклятия маски? Знаете, довольно жалко тратить силы на удержание призрака, при этом бросив другого человека в более ужасном положении.
Араси-э вздохнула, будто зашелестели лепестки цветов.
– Я пыталась, но мононокэ слишком силен. Мне было с ним не справиться.
И похоже, что она просто спряталась. Маленькая слабая ками, живущая молитвами и подношениями одной единственной семьи. Но даже так она уже выше по рангу, чем Хизаши.
– Мне все понятно, – сказал он. – Тогда последний вопрос. Кто ками соседнего острова? Того, что похож на голую скалу, торчащую из океана.
– У этого острова нет ками, – ответила Араси-э, и по ее благостному лицу пробежала тень. – Еще тогда, когда я была простым морским ёкаем, мало кто рисковал приближаться к той скале. Ее называли Черным островом. Это все человеческие страхи, однако и сама земля там полна давней злобы. Такие места, к сожалению, встречаются не так уж и редко. Я ответила на твой вопрос, Хизаши-сама?
 
– Ответили, Араси-э-доно, – Хизаши поклонился, но больше издевательски, чем всерьез. – Прощайте.
Он отвернулся и пошел прочь.
– Хизаши-сама! – позвала ками. – Хизаши-сама, вы ведь не человек? Я не понимаю…
Остановившись, он улыбнулся ей.
– Вам и не нужно.
На террасе, свесив ноги, сидел Куматани Кента и помахал Хизаши рукой, когда увидел.
– Господин Тояма сказал, что лодка уже пришвартовалась. Скоро она будет готова к отплытию. Ты закончил свои дела? Госпоже Юэ можно не искать пропавшего помощника?
Хизаши ни словом не обмолвился ни о каких своих делах, однако Кента и сам все понял.
– Поскорее бы вернуться, – проворчал он и раздраженно смахнул с плеча упавший кленовый лист. Красивый и ярко-красный. – Сил моих больше нет. Почему нельзя отчалить сразу же?
– Потому что матросам надо отдохнуть перед обратной дорогой. Да и вроде бы они подвозили бродячего предсказателя, и он оставил им разные талисманы в качестве уплаты за проезд. Сейчас госпожа Юэ как раз их рассматривает.
– Талисманы? Как интересно.
– Ты тоже хочешь посмотреть? – обрадовался Кента. – Вот, я попросил у госпожи Юэ этот, на удачу в путешествии.
Хизаши взял в руки полоску бумаги с киноварными символами и хмыкнул.
– В этих иероглифах нет ни капли смысла. Предсказатель вас обманул.
Кента совершенно искреннее расстроился, но бумажку не скомкал, а бережно убрал за ворот кимоно.
Когда солнце вошло в зенит, они прощались с Тоямой и его женой на причале Камо-дзимы. Яркие, но уже почти не греющие лучи отражались от спокойной глади воды. Госпожа Юэ вознесла молитвы Араси-э, чтобы обратное плавание было безопасным, но Хизаши сомневался, что маленькой ками действительно под силу исполнить это пожелание.
– Мы сообщим в Дзисин о случившемся, – сказал Хизаши напоследок.
– Вашей вины здесь нет, – поспешно добавил Куматани. – Но дело касается не только оммёдзи, но и императорского казначейства. К тому же, – он грустно улыбнулся, – Мамору-сан все еще там, его душа стала свободной от проклятия маски, но сам он остался мононокэ. И чтобы помочь ему, нужны сильные экзорцисты.
– Вы очень добры, – кивнул Тояма, и они с супругой низко поклонились. Хизаши и Кента ответили им тем же. А потом лодка отчалила, и остров начал медленно отдаляться под мерное покачивание досок под ногами. Кента устроился возле мачты, привалившись к ней спиной. Теперь Хизаши яснее читал его эмоции по изможденному лицу. Он был полон сожаления, жалости и вины, будто от него и впрямь что-то зависело. Но правда была такова, что все эти люди – и старуха Сачико, и ее муж-контрабандист, и даже их трусоватый сын – сами сделали свой выбор гораздо раньше, чем два будущих оммёдзи потерпели крушение у берегов Черного острова.
– Жалко их, – вдруг сказал Кента, глядя на горизонт.
Хизаши проследил за его взглядом и задумчиво произнес:
 
 
– Что за тоска снедает!
 
Чайки с утра кричали
 
О том, что забыто.
 
 
* * *
Внутри загадочная школа Кёкан была не так примечательна, как можно было вообразить. Арата провел их через внешний двор к главному зданию, где их должен был принять сам глава школы. По пути им встретились группы учеников, провожающих гостей любопытными взглядами. У всех была одинаковая простая одежда, а волосы собраны на макушке в пучок под тканевой шапочкой, что делало всех юношей похожими друг на друга. Однако Хизаши не мог не заметить, что здесь не ощущалось напряжения, как в Дзисин, где каждый по-своему старался отличиться, порой во вред более слабым. Так было и с Сасаки Аратой, да и с Куматани порой. Может, поэтому Сасаки однажды ушел.