Майнбласт. В бездне тьмы. Часть первая. Двуличие (СИ)

Большая доля неизвестности застаёт путников, тянущих Карвера. Их дорога ведёт в Могроуд. Понимая, что нынешняя погода смертельно опасна для них, они ищут здание, которое позволит им переждать ночь. Дорогу освещает Луна. Найдя первый фонарь, проверяют его. Не обнаружив внутри топливо, двигаются дальше сквозь чащу.
Искатель терзается, понимая, что вапор покидает каэлум в схватке с чудовищами. Их неравный бой не должен привести к победе, ведь знает, что через некоторое время должна подойти и тяжёлая артиллерия из армии солдат с винтовками.
Лунный свет падает сквозь ветки, оставляя на поверхности светлые дорожки. Осадки прекратились. Стараясь не заплутать, Найенаар держит в руках компас. Он иногда просит компанию остановиться, чтобы вновь поправить курс. В лице проскакивают эмоции, когда видит, что Стрелка колеблется и указывает случайное направление.
Некоторое время спустя, они замечают горящие огни в чаще леса. Кучный дымок поднимается над печной трубой, а рядом множество сооружений, сделанных из разных обломков. По всей видимости, эвакуационный дом приватизировали либо бандиты, либо же бродяги, а, быть может, и беженцы. Садрос не останавливается, лишь ускорившись, он старается быстрее добраться до укрытия, чтобы провести некоторые исследования, пока Майнбласт ещё в трансе.
Каждое такое здание, зовущееся "упьбелашис", что с еверабискха означает "берлога", имело в своих запасах достаточно угля, чтобы прожить в здании месяц, не нуждаясь в пополнении ресурсов. В подземные склады обычно набиралось мясо разного животного, которое там замораживалось и просаливалось, позволяя питаться большой группе людей более года. К сожалению, план эвакуации подразумевал количество не более ста человек, иначе запасов попросту не хватило бы. Крупное здание, подобно бункеру, всегда охранялось в зимнее время, но из-за сокращения и стихийных бедствий, которые в буквальном смысле отрезали остров от других, перестало обслуживаться. Служба безопасности Фортуито посчитала, что войн, после меж орденских конфликтов внутри страны, быть не может из-за стабильной политики и очень нестабильной экономики, но ошиблись.
Тем не менее, в здание могли прийти беженцы с Могроуда, ведь к городу ремесленников и рудокопов, по последним данным, пришла армия бессмертных. Подбираясь ближе, замечают лучи, исходящие от входной двери крупного здания. Лица загорелись, а Ролаф, подобрав Карвера, отправляет старика и Найенаара вперёд на разведку. Двигаясь по пятам, он провожает хмурыми глазами товарищей.
Подобравшись, дуэт видит тепло одетого человека. Неизвестный спит у дверей, держа в руках кольт, а палаш валяется в снегу. Собранный иней на шарфе и волосках говорит о его долгом пребывании на морозе. Похрустывающие слои белого пепла пробуждают спящего, он подскакивает, резко направив оружие во тьму, бегает руками по поясу в поисках холодного оружия, бросая торопливые взгляды по сторонам. Когда он потянулся за клинком, в поле зрения показываются двое, держащие руки над головой:
— Мы с Традстольма! — жалобно и вымотано кричит Найер. — Мы беженцы! — продолжает, опуская медленно руки.
— Традстольм? — направляет оружие вперёд, спросонья не понимая происходящего. Мужчина еле держит оружие, холод сковал все части тела. Подоспевает Ролаф, который, не обращая внимание на стражника, проходит к двери. — Стоять!
— Он ранен! — возражает слепец и, схватив Найера за руку, толкает к двери. Лениво и слабо, он не сопротивляется, спотыкаясь о снег.
— Что с ним? — убрав оружие, подбегает и пытается помочь своими обмороженными руками, но только мешает. Неловко, стараясь как-то сопереживать, поправляет шлем, топчется, после подбегает к входу.
Дверь открывается, перед глазами множество уставших людей. Многие беглецы лежат на полу, некоторые сидят. В просторном зале все разместились свободно. Большая печь стоит в противоположной части от выхода, по бокам пару дверей в помещения. Учитывая обширность зала, стоят несколько балок, держащие потолок, а на каждой из них висит фонарь или подсвечник. Некоторые светильники потушены, но света достаточно, ведь печь растворяет все тени. Среди пребывающих слышатся волнительные разговоры, плачь и стоны раненых и больных. Несколько врачей бегают от одного к другому, стараясь хоть как-то вылечить недуги. Небольшая суета распространилась по всем, заметив новых гостей. Они начали оборачиваться, прятать вещи и волноваться. Некоторые ругаются, говоря, чтобы те не паниковали, ведь война рождает в людях надежду. Сосредоточение человеческой надежды в самые тёмные времена всегда выделяло Фортуитуев среди прочих. Как люди, пережившие не одну войну с чудовищами, они научились находить "второе дыхание", надеясь лишь на самих себя. Из войны рождается надежда, а из надежды — ярость, которая приведёт Фортуито к истреблению врага.
 
Передав новоприбывших, стражник возвращается на дежурство, вяло ступая назад, старается хоть как-то согреться, пока есть время. К ним подбегает усатый мужчина, в руках у него планшет, на котором лежит бумага, меж пальцев ручка. Не зная, как подступиться, он следует с гостями к огромной печи. Наконец остановившись, все падают и раздеваются в надежде быстрее согреться.
— Я рада вашему появлению! — подходит женщина. У неё большие губы, которые растягиваются в широкую и милую улыбку. Никто ничего не говорит, старик осматривает Стрелка, пальцами открывая его упавшие веки. Тот находится в сознании, но явно потерял возможность понимать и чувствовать. — Позвольте вам помочь! — робко и тихо спрашивает гостья у Ролафа.
— Вы из Могроуда? — интересуется Искатель у неизвестной, совершенно не обращая внимания на мужчину, который только и озирается по сторонам, раз за разом пересчитывая людей. Почти на всех есть царапины и порезы, а один вовсе лежит в углу, резко дышит, держась за свою руку, которую к этому времени уже перевязали. На вопрос девушка замолчала, обернувшись, она касается лица и закрывает его. Резко убрав ладони, говорит:
— Хотелось бы знать, но за себя я скажу — да, — проникновенный взор сталкивается с Ролафом, он замирает, завидев блеск накатывающихся слёз. Сдерживая себя, неизвестная продолжает улыбаться. С треском угля, лежащего и дарующего драгоценный жар, девушка моргает, хлопая длинными ресницами. Она ложится рядом на полу, смотря на прыгающее пламя. — Все здесь мне неизвестны, мы… — отстраняется, скрывает рот перстами и с печалью в голосе продолжает, — Мне страшно, — прижимается ближе к неизвестному, лицо которого скрыто в маске, взор обращается к товарищу, светловолосый тут же отворачивается. Девица уже обнимает лазутчика. Тепло и счастье проносятся по телу, с лица спадает тот аффект, который он испытывал последние несколько дней. На разум и сердце нападают чувства, в безмятежности отдыхает и мякнет, смотря больными глазами на народ, в ликах которых тонет надежда. — Простите меня за это… Я всех потеряла. А вы… — заплакав, — вы очень похожи на моего брата.
— Позвольте! — писарь садится на корточки рядом с Найенааром, он кладёт руку на сердце, держа при этом ручку, чернила которой уже и так измазали и без того грязную одежду. — Я записываю всех, кто выжил, чтобы… если… — бегает глазами, волнуется, опуская взгляд.
— Пишите, — перебивает Садрос, он продолжает смотреть на Карвера, следя за его состоянием. Парень же, отклонившись, подносит руки ближе к огню, смотря на свои покрасневшие и оледеневшие пальцы, стараясь согнуть и разогнуть, он кряхтит от боли. Взгляд концентрируется на пламени, совершенно не обращая внимания ни на что в окружении. Встрепенувшись, лысый мужчина достаёт баночку, суетливо дрыгая пальцем, останавливает речь старика, которому вовсе нет до этого дела. Подползая на коленях ближе, наполняет чернилами ручку и поднимает глаза. Садрос, выдумав имена, называет их, и мужчина судорожно пытается все записать, он ловко макает ручку в чернильницу, быстро совершая все движения. Ставит точку и, подняв взгляд, хочет что-то сказать, но развернувшись, уходит, продолжая что-то записывать. Провожая слепым взглядом, Каис качает головой.