Пиппа ищет неприятностей
– А тебя-то как зовут, наблюдательный ты наш? – поинтересовался флаобец. И хотя лицо его было скрыто под повязкой, чуть прищуренные глаза выдавали, что он улыбается.
Чу-де-са! Чудеса, да и только.
– Пип… – бодро начал пацан, но замялся и уже тише добавил: – ка.
Пёс заржал и даже сел, держась за живот. Клык поддержал его хохот.
– Пипка! – повторил Пёс сквозь смех. – Га-га-га! Пип-га-га-ка! Что, пацан, с размерами не повезло?
– Не может же в человеке всё быть идеальным? – парнишка легкомысленно пожал плечами, и Пёс заржал еще громче.
– Ну раз теперь все в сборе, пора и в дорогу! – уведомил я.
– А как же поест? – ощерил желтоватые зубы Клык и кивнул в сторону костерка.
Вода в котелке булькала, варвар вынул из седельной сумки полотняной мешочек, запустил туда руку и бросил в кипяток щепоть сушеной травы. Грязными руками. Ладно, в походе грязи нет, и от кипячёного заразу не подхватишь.
– Дяденьки, а у меня и пироги есть, – радостно сообщил парень, закапываясь в вещевой мешок.
Пироги, к слову, обернутые в чистые тряпицы, были румяными, свежими и такими аппетитными, что даже у меня появилось желание присоединиться к трапезе.
– Ты же плакался, что умираешь буквально, сиротинушка, – не удержался я.
– Так и есть, дяденька, – согласился Пипка (дали же добрые люди имечко), кивая головой, – это мне напоследок тетка Магда в дорогу украдкой от хозяйки положила. Она моему тятеньке покойному двоюродной золовкой приходилась, вот и пожалела горемычного.
– И не жалко делиться? – полюбопытствовал Ровняла.
– Так, дяденька, – повернулся к нему мальчишка, – знаете, как говорят: Защитница всем дает поровну. Сегодня поделишься ты, завтра – с тобой. Так что вы, дяденька Ровняла, угощайтесь. Пироги нужно есть, пока свежие. А когда несвежие – не нужно.
И все эти глупости Пипка говорил с таким серьезным видом, будто делился семейными секретами. Поневоле губы растягивались в улыбку.
Воины полезли в мешки за кружками, собираясь к повозке, где прямо на сундуках разложились пироги. Ровняла быстрыми движениями нарезал их поровну на каждого, причем как я ни пытался обнаружить кусок побольше, все были как по линейке.
Я тоже отошел к Верному за чашкой. Следом за мной потянулся Ровняла.
– Дикий, ты хорошо подумал с этим Пипкой? – спросил он негромко.
– А что? Пацан как пацан. Ему в столицу нужно. Он с животными хорошо ладит. В дороге на черной работе будет.
– Как бы нам бед не пришлось хлебнуть, – серьезно заявил воин.
– Да что с ним не так-то?
Ровняла внимательно поглядел на меня, чуть наклонив голову в бок.
– С ним? С ним ничего. Не с ним, а из-за него.
Я глубоко вздохнул:
– Ты видел наш отряд? Из-за любого, любого – разве что кроме тебя – у нас могут возникнуть проблемы. Гораздо серьезнее, чем из-за этого пацана. Язык у него без костей, конечно. Но, как говорят: кому язык могилу роет, а кого и у смерти отспорит. Никогда заранее не знаешь, как что обернётся.
Как-то же он Грозу разговорил?
– Хозяин – барин. Я предупредил, – кивнул Ровняла и неспешно, как всё, что он делал, направился назад, к повозке.
Оставив у меня на душе какое-то неясно предчувствие. Настолько неясное, что я даже не мог сказать, к добру оно или к худу. Просто предчувствие чего-то важного.
Глава 7. Пиппа
Отряд у Дикого, конечно… веселый. С таким не соскучишься. Если мы доедем до столицы в полном составе, это будет победа гуманизма над жизненным опытом. С другой стороны, ну кто ещё пойдет в команду к про́клятому магу? Только такие, как я. Кому больше терять нечего. И надеяться не на кого.
Я попыталась прикинуть, кто из них может меня защитить при необходимости. К кому прибиться под крылышко? Пончик отпадает. Такой крылышком шевельнет невзначай, а ты себя от камней потом отковыривай. Пёс меня сразу невзлюбил. Отпадает. Точнее, нападает. Варвары известны своей несдержанностью. Флаобцы – холодностью. Ровняла производит впечатление слишком проницательного. От него наоборот нужно держаться подальше. Проклятый маг, как ни смешно, выходит самой безопасной фигурой. К тому же он тут главный.
А еще с ним… спокойно. Почему-то он вызывал ощущение… как будто мы с ним очень давно знакомы. Хорошо знакомы. Только долго не виделись и вдруг встретились случайно. То есть и вроде приятель, а вроде – кто его знает, что у него за это время произошло, как он изменился? Как себя с ним вести? Подойти, не подойти? О чём говорить? Как себя держать? Такое странное чувство. И непонятно, что с этим делать.
Может, мне его просто жаль? Он ведь правда неплохой, кажется. За что его так? Может, я чувствую в нём родственную, несправедливо обиженную душу?
Клык заварил в котле живичник и красножил. Живичник бодрил, придавал силы, что после бессонной ночи было кстати, а красножил добавил пряности. Я отхлебнула и потянулась за пирогом. Мужчины разошлись к своим котомкам. Только Гроза продолжал сидеть под деревом и делать вид, что читает. Хотя на самом деле он не читал, он о чём-то думал. Его глаза не скользили по строкам, а уперлись в одну точку. Интересно, какой он там, под своим покрывалом? Уродливый или наоборот? Хотя какая мне разница? Я же парень. А парни на других парней не пялятся. Я перевела взгляд на пирог. С другой стороны, флаобцы – это же экзотика. Нормально, что необразованный мальчишка на него таращится, ведь правда? И опять я повернула голову в его сторону.
– Он ны с кэм ны говорыт, – поделился обидой Клык. – Думаит, особынный.
– Ну он особенный, – подтвердила я. Варвар уже намерился спорить, но я его успокоила: – Вы, дяденька Клык, тоже особенный. Вот отвар вкусный делаете из трав. А он, может, в травах и не разбирается совсем.
Клык польщенно заулыбался, открывая кривые клыки. Его голый торс, разрисованный татуировками, с капельками пота на груди, немного нервировал. Я видела мужчин без рубашки, когда помогала тетушке Магде. Но это были больные мужчины. А этот был здоровый. Очень. Под прожаренной солнцем кожей проступали бугры мышц. Ещё, теперь, когда он подошел ближе, стало заметно, что от него исходит резкий запах. Какой-то специфический.
– Фу, вонючка! – озвучил мои мысли вслух Пёс и, забрав свой кусок пирога с зеленью, отошел против ветра.
Клык хлебнул из глиняной кружки, поставил её на сундук, затолкал в рот остаток куска и, вынимая из ножен меч, двинулся в сторону Пса.
– Эй, эй, ты чего?! – вытянув перед собой кованую чашку с чаем и пирог, Пёсстал отступать.
– Эслы ты джыгыт, ответ за свой гадкий слова! – Клык замахнулся.
– Стоп! – влез между ними Дикий, который по сравнению с другими казался вполне культурным. Он повернулся лицом к Клыку, и замахал крест накрест руками. – Всё, всё, всё! Давайте на этом остановимся. – Клык нехотя опустил оружие. – Пёс, прекращай провоцировать. Клык, мы встанем на ночевку у реки, – Пёс громко хмыкнул, и варвар обернулся. – И вы вдвоем, без оружия, искупаете коней. Охладитесь слегка, – буркнул он.
Клык, бормоча себе под нос какие-то незнакомые, но, видимо, неприличные слова, поплелся назад, к повозке. Однако взяв кружку и рыбный пирог, отошел к костру и деловито разворошил угли.
Ровняла подошел молча, бросил на меня неприязненный взгляд и тоже отошел. Я наклонилась к подмышке. Вроде, с ног не сбивает ароматом. Дикий встал к «столу» у меня за спиной, и мне стало… тревожно. Я развернулась боком, чтобы держать его в поле зрения.
– Все взяли? – сурово спросил Пончик.
Учитывая, что Гроза коллективную трапезу игнорировал, оставались три куска, по одному от каждого пирога. Пончик намекал. Впрочем, в его исполнении это звучало как угроза.
– Джыгыт ны ест сладкый, – задрав нос, уведомил Клык и сделал жест рукой. Типа, вы, которые не «джыгыт», можете делать с ним, что хотите.
– Дяденька Клык, а я очень люблю с ягодой пироги. Можно, я ваш съем? А вы – мой, с рыбой.
– Раз ты лу-убишь… – сделал мне одолжение Клык и быстренько сгонял за привалившим счастьем.