Пиппа ищет неприятностей

Из темного коридора раздался посвист и щелчки.
– Тьфу ты, нечисть какая! – в сердцах сплюнула Магда.
Разумеется, она знала, что Шорька – никакая не нечисть, хотя я подпитывала его магией. В природе он бы уже давно издох. Шорьки живут года три от силы. А Шорьку я подобрала подбитышем восемь лет назад. Он был со мною даже дольше, чем мэтр Миль. Но тетушка Магда всё равно его недолюбливала – за любопытный нос и пакостливый характер. Ну тут что? Какова хозяйка, таков и зверь. Я тоже, знаете, не фиалка в бутоне.
Когда мы закончили приготовления, я перекусила краюхой хлеба с молоком и принялась за последнюю часть превращения. Длинные рыжие волосы криво обрезала ножом. Жалко, конечно. У меня всех девичьих богатств-то и было, что огненные волосы ниже попы да синие глаза. Но лучше стриженная, но свободная, чем с косой, да на привязи, если переиначить слова тетушки Магды.
Голова стала непривычно легкой. Я сполоснула шевелюру настойкой черноплодника, чтобы спрятать предательскую медь, а потом еще втерла в волосы немного растительного масла, чтобы они не вздымались вокруг головы одуванчиком. Зубы зажелтила теми же ягодами, которым подкрасила волосы. То же самое предстояло сделать с кожей лица и рук. Руки вообще были проблемой. Слишком маленькие и слабые. Не мужские руки. Но других-то нет… Оставалось надеяться, что никому не захочется со мною за руку здороваться.
Глянула в зеркальце на размазанную по лицу грязь. Я бы точно не захотела.
– Ты хорошо подумала? – спросила целительница, после того как мы посидели на дорогу. – Могла бы просто спрятаться в какой-нибудь деревушке поблизости.
– Это ничего не решит, – пожала я плечами. – Учитель говорил, что от проблем не убежать. Они непременно настигнут. Потому что, как тень, растут из тебя.
Я закинула на плечи вещевой мешок с пожитками, среди которых нашлось место для находок из схрона гадких Беннетов и кое-чего из запасов целительницы.
– К тому же учитель говорил, что в любом плохом, что с тобой случилось, всегда есть что-то хорошее.
– Что же тут хорошего? – пробурчала Магда, поправляя на мне одежду.
– Во-первых, какая бы беда с тобой не приключилась, она уже позади.
– Еще и во-вторых есть?
– Даже в-третьих! – я тихонько свистнула, подзывая питомца. Тот, недоверчиво поглядывая на хозяйку дома с полки в сенях, таки осмелился прыгнуть мне на плечо, а оттуда юркнул в подмышку. – Во-вторых, любая проблема – это источник опыта.
– Ну?.. – старушка повела рукой, приглашая продолжить.
– А в-третьих, завершение чего-то старого, это начало чего-то нового. И каким будет это новое, зависит только от меня. Благодарствую за помощь, тётушка Магдалена, – я поклонилась ей в пояс.
– Храни тебя Защитница, – ответила целительница и украдкой смахнула слезинку.
Новый путь, новые люди, новые возможности. Это однозначно лучше, чем гадкий Чейз Беннет в моей постели, который не уверен, что меня есть куда «любовничать». А с неприятностями будем разбираться по мере их поступления.
 
Глава 3. Пиппа
 
От тетушки я выбиралась задворками. Она жила под крепостной стеной и могла себе позволить несколько плодовых деревьев, с десяток ягодных кустов и овощные грядки, как и её соседи. По дороге я увела жменю полуспелых ягод с ближайшего участка, за что получила от дородной тетушки Пэгги пару ласковых в спину. Что ж, раз знакомые не узнают, может, и незнакомые не заметят. Для меня главное было пройти мимо стражи на воротах. В городе под настоящим именем меня знали лишь те, кто бывал у мэтра. А таких можно было по пальцам пересчитать. Он жил затворником. Были те, с кем я пересекалась у тетушки Магды, но не думаю, что они меня запомнили. Какая-то случайная девка, чего её запоминать. Опознать могли заказчики артефактов. Но вряд ли кто-то из этих уважаемых людей стал бы разгуливать ранним утром по улицам Талыма. Поэтому я не столько боялась быть узнанной, сколько выглядеть неестественно и тем привлечь внимание служителей порядка.
Я немного отошла от города по лесу, а потом присоединилась к толпе крестьян, бредущих на городской рынок. Мало ли, за какой нуждой человек в кустики заходил? Немало. Особого любопытства мой выход не вызвал. Протопав какое-то время среди гомонящего народа, я разговорилась с возницей подводы, полной сена. Он пожаловался на мышей, которые побили хлеба. Я поделилась бедой с земляными гусеницами и корневой мухой. Мужичок присоветовал поливать грядки настойкой крестовника. Я с серьезным видом покивала. У нас в поместье этот крестовник бочками квасили. Только толку чуть. Эти твари и лезут и лезут из земли. И лезут и лезут. У меня чуть рука последние две недели не отсохла вырезать Прикопатени от Ползучих Летунов. Даже мозоль натёрла под указательным пальцем от усердия.
 
…Может, эта мозоль меня и спасёт?
А вообще, мне легко давалось всё, что касалось излечения, управления живностью, ростом растений. Мэтр говорил, что и Шо́рьку я потому выходила, что неосознанно использовала магию. Мэтр Миль владел всеми заклинаниями: и боевыми, несущими смерть, и природными, дарующими жизнь, и преобразующими, меняющими свойства предметов. Учитель говорил, что по правде между ними нет никакого деления. Магия одна. Всё зависит от человека, от его сути, желаний и чувств. Из вспыльчивых магов лучше получались боевые, из стеснительных домоседов – артефакторы, из людей с легким нравом – маги жизни. Почему из меня получился маг-природник, совершенно неясно. По этой логике, должен был выйти боевик. Но почему-то не вышел. И даже не зашёл. Боевые заклинания у меня совсем не получались. А вот артефакты у меня хорошо выходили. Только скучно это, над палочками сидеть, строгать. Можно из камня или металла их делать, но тут у меня вообще терпежу не хватало.
За разговорами да обсуждениями, как дальше жить (а дальше жить, на словах, предполагалось тяжело и надсадно, чтобы не сглазить удачу), мы миновали городские ворота. Я даже заметить не успела. Сообразила, когда за воротами мы встали. Совсем. Не в состоянии проехать. Две телеги сцепились оглоблями и постромками. Их владельцы лаялись в полный голос, обвиняя друг друга в дырявых руках, пустых головах и глазах на сидячем месте. Остальной народ стоял в обе стороны дороги, сколько было видно, и тихо внимал разборкам. Почему тихо, я поняла, когда дедок мой – не мой, но который меня подвез, – попытался влезть с советом, что надо-де расцепить. Он и окружающие узнали много нового о тайнах зачатия и рождения непрошеного советчика.
Я поблагодарила возницу за помощь, расплатилась пирогом с яйцами, заботливо завернутым тётушкой Магдой в чистую тряпицу, и потопала вперед. Какой мне смысл стоять? Я – не подвода, мимо этих дятлов протиснусь. Мне почти удалось их миновать, когда на сцене появились новые действующие лица.
Лиц было двое. Пара мужчин, о чем-то переговариваясь, шли по другой стороне дороги в одном со мной направлении. Один был постарше и дородней. Тяжелая кираса и наплечники делали его почти квадратным. У него была густая каштановая шевелюра с заметной проседью и такая же бородка. Второй был поуже в плечах, но только по сравнению со спутником. Он был в легкой кольчуге. Длинный меч сообщал о его отношении к воинской братии тем, кому не хватило фигуры и кольчуги. Темные волосы были слишком коротки, чтобы понять, вьются ли они. Лица я не видела, так как они шли впереди. Но мне казалось почему-то, что он должен быть хорош собой. Я, конечно, сегодня парень. Но чуть-чуть девушка. Может же девушка немного помечтать?
Так вот, парочка эта поравнялась с повозками и направилась в самый центр событий. Туда, где сцепились оглобли. Дядька с визгливым голосом, который делился сведениями о возможных отцах моего возницы, попытался что-то сказать, но под взглядом того, который похудее, так и застыл, рот раззявив. Воины, взявшись на борт той телеге, что была почти не гружёной, дернули вверх. Лошади заржали. Встречная подалась в сторону ворот, освобождаясь из плена, и понуро зашагала по мостовой. Мужчины опустили повозку на колёса, одновременно отряхнули руки и пошли вперед, не обращая внимания на слова благодарности.