Попала...Попала! Попала!!! (СИ)

Гроботерапия. Вот как я назвала свое ночное времяпровождение. Отличное, освежающее занятие, между прочим. Есть время подумать, и…
Да кого я пытаюсь обмануть! Я — в полном ужасе от того, что происходит. Со мной. В замке. С людьми здесь. И попасть в гроб — нисколько не помогло моему хрупкому душевному равновесию. Правда, когда я более-менее пришла в себя (а вернее, когда пришла к выводу, что все равно ничего не могу изменить в своем телоположении), я действительно несколько обдумала сложившуюся ситуацию и даже разработала возможные варианты своих действий. Я говорю «возможные» потому, что некоторые из них исполнимы лишь при наличии определенных тел, а я — увы — не знаю в кого и когда попаду.
И все же, вот что Я знаю.
И Мила и фрейлины ходили к ведьме, живущей у водопадов. Фрейлины, к тому же, совершали над собой какой-то обряд, включающий разрезание вен и купание в ледяной воде на опасных спусках водопада. Но фрейлины, в отличие от сестры Ганса — умирали через несколько дней после обряда. Да и Мила, похоже, была первой не знатной жертвой ведьмы. Если, конечно, считать, что убийца — ведьма. В чем я не совсем уверенна по тому, что…А в общем почему? Да потому, то я вообще не уверенна, что не сплю или не нахожусь в коме. Впрочем, продолжим.
Трупы фрейлин находят через много дней после убийства. Так, я присутствовала «в убийстве» Дарди Холл, но тело нашли лишь спусти неделю. И оно, надо сказать, было в прекрасном состоянии. Значит, тела где-то хранятся. И там, где они лежать, очень холодно…
Замечательно, я просто Миссис Марпл!
Продолжаем…
Я не знаю кто и куда забрал Бекки. Но я знаю другое — с Милой к ведьме ходила ее подруга. И, возможно, она может подсказать мне что там случилось. Только вопрос: как ее найти? Я видела лишь спину, да и то вдалеке и во тьме. Я могу оказаться в ее теле, и даже не знать об этом. Что же делать? Хм… Возможно, попади я в тело Леруа — друга Ганса — я могла бы выведать у Ганса имена и места жительства подруг Милы. И их всех придется проверить… Надеюсь, у Милы было много работы и мало времени на дружбу.
Теперь фрейлины. Тут немного сложнее и немного легче одновременно. Мне надо разузнать о ритуале, совершаемом ими. Как? Зачем?
Это проще потому, что я довольно часто попадаю в фрейлин. Сложнее от того, что здесь — при дворе — я не могу быть уверенна ни в одном слове. По моему опыту — тут все ужасные вруны.
И, наконец, Ларэйн. Моя незнакомка в клетке. Про нее говорил библиотекарь. И я оставлю ее о ого момента, когда попаду в тело, вхожее в княжескую библиотеку.
Вот. Теперь я весьма довольна собой!
— Эд, ты че лыбишься? — спросил меня кузнец, натачивая мой топор, — Неужто скоро новые казни?
Ах, совсем забыла упомянуть: я сейчас в теле княжеского палача, и у меня, похоже, неприлично счастливый вид…
Однако, я могла планировать что угодно, тогда как судьба вносила свои коррективы.
После палача я оказалась в теле прачки, работающей на княжеском дворе. И мое хорошее настроение улетучилось вместе с горой одежды, которую мне нужно было вручную отстирать, а потом еще и нагладить утюжищем, который мне и в руки тяжело было взять. Поэтому я молила мое несносное провидение о том, чтобы поскорее выбраться из этого тела. Или, на худой конец, я мечтала о том, чтобы моя стиральная машина тоже «попала» в Сэн-Тубр вслед за мною. Но этого почему-то не произошло. Зато зашла Дана — старшая прачка — и принесла еще гору одежды.
Я принялась за работу, как увидела на одном из платьев кровь. Небольшой кровоподтек на рукаве. Там, где ткань касалась запястья.
— Это платье Лэди Бекки? — спросила я у Даны.
Та посмотрела на меня с удивлением.
— Почем мне знать, — буркнула она. (Видимо, Дана тоже втайне мечтала о стиральной машине или хотя бы утюге полегче)
Я не хотела вызывать подозрений, и отложила платье, пока, через пару минут, не наткнулась на такие же следы крови, но уже на другом платье.
— Потри содой, — посоветовала Дана, видя мое замешательство.
 
— Они все резали себе вены…, - пробормотала я, — Ради чего?
Дана посмотрела на меня, словно я попала к ним из иного мира. На секунду мне даже показалось, что она меня раскусила, но очень скоро прачка усмехнулась и сказала:
— Ну, будь главный приз столь притягателен, я бы тоже поиграла. Да кто меня возьмет?
Приз? Это не умещалось в моей голове. Фрейлины проходили обряд у ведьмы, но зачем?
Впрочем, хватит скромничать. Время расспрашивать. Иначе я не уйду далеко в расследовании. И из этого треклятого мира тоже не выберусь.
— Дана, — сказала я, — Ты знаешь, в чем состоит обряд у ведьмы, и для чего фрейлины так рискуют…, - я хотела сказать жизнью, но побоялась испугать прачку, и, в итоге, сказала, — Своими руками…
Дана приостановилась. Она в это время как раз утюжила костюмы, и из-а сильного пара мне было не видно ее лица, но все же, мне показалось, что Дана усмехается.
— Это красавицы проходят обряд, чтобы обязательно зачать мальчика.
Да. Приворожить и зачать. Я уже слышала это. На девичнике у фрейлин. Но зачем им всем — дети? Может, я еще молода и наивна, но мне казалось, что фрейлины и так живут достаточно хорошо. (А по сравнению с дамами, на каждой руке которых висит по младенцу, и все это в средневековье, когда о подгузниках не может быть и речи(!) — фрейлины совсем счастливые люди. Поверьте в этом мне — я уже несколько раз попадала здесь в многодетных мамаш, и потому не совсем понимаю рвения красавиц — фрейлин)
Но Дана продолжала.
— Ты же знаешь, князь наш женат уже больше года…
Она сделала многозначительную паузу.
— А деток у них с княгиней так и нет…Говорят,…
Тут Дана огляделась по сторонам, словно чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, отставила утюг и подошла ко мне.
— Говорят, — тихо-тихо продолжила она, — Что князь собирается заточить княгиню в монастырь, если она не родит ему сына в ближайшие сроки. И тогда новой княгиней станет та, кто быстрее подарит нашему князю долгожданного ребенка.
Дана хихикнула. Отошла от меня, и снова принялась за утюг. Прачку, видимо, интриги замка лишь развлекали. Я же не могла сказать о себе подобного.
— Они походят ритуал у водопадов…Кровь и кукла младенца — символ зачатия ребенка, — наполовину для себя, наполовину спрашивая Дану, повторила я, — А потом? Какая вторая часть ворожбы?
Дана снова посмотрела на меня, словно на умалишенную.
— Приворотное зелье, конечно. Часть тебе. Часть — ему.
Меня словно током дернуло. Приворотное зелье. Конечно…Фрейлин травили через приворотное зелье! На полу в комнате Бекки валялся какой-то флакон! Он потом еще разбился и…
Я оказалась в тюрьме. Деревянные койки. Жуткая вонь. Крысы, шипящие на меня, словно для них я — гадость какая-то. Так оно всегда. Ненавижу Сэн-Тубр.
Мое времяпровождение в тюрьме было занятным. Думаю, мне еще повезло, что, судя по ручищам, вселилась я в большого и мощного мужика, а иначе я могла бы познать совсем иные прелести жизни. Так же я отделалась неприятными ощущениями и тремя проигрышами в кости. (Надеюсь, мужик, тело которого я занимала, переживет это и простит меня)
Впрочем, нет. Не надеюсь. По правде говоря, мне все равно. Компания тюремных игроков была веселой, и я даже отвлеклась от своих темных мыслей.
А вот компания, в которую я переместилась после тюрьмы, хоть и пахла приятнее — в прямом смысле этого слова — но атмосфера в ней была много тяжелее.
Когда свет и боль вырвали меня из тюрьмы, я сначала мысленно перекрестилась, но радость моя ушла, едва я огляделась вокруг себя.
Я сидела в большой круглой зале. В которой не были ни единого окна. Вокруг меня — именно вокруг, ибо стол, за которым мы сидели, был круглым — располагались самые благородные мужи Сэн-Тубр. Некоторых из них я уже видела на княжеских пирах, и потому знала, как высоко было их положение в замке, других же я видела в первый раз. Всего в зале было девять человек. Все мы сидели по кругу, и над каждым стояло по столбу с факелом. Больше света в зале не было. Все молчали. И атмосфера, висящая в воздухе, была гнетущей.