Сумерки империи (СИ)
А те из иберийцев, кто не сумел убежать (потому что за ними особо приглядывали, к примеру те же карпентаны) были на грани бунта. Когда войско подошло к Пиренеем и иберийские воины поняли что они уходят из Испании — свирепые карпентаны опять взбунтовались. Вот режь их здесь — не пойдут они дальше. Так как испугались длительного похода в Италию и неприступности Альп. Огромные, звероватые, вооруженные обоюдоострыми топорами, страшные, лохматые, заросшие волосами, с татуировками, покрывающими лицо, руки и грудь, с мышцами, словно свитыми из стальных канатов, карпентаны были непреклонны в своем решении. Головорезов стая… чья жизнь прошла не в мраморных городах и плодородных долинах, а в постоянной борьбе с дикой и жестокой к человеку природой.
Ганнибал, словно человек попавший в невидимые сети, мучительно думал как выпутаться из этого кризиса. Положение складывалось для полководца Карфагена весьма неприятное: уговорить взбунтовавшихся солдат вернуться на службу не удавалось, а применить к ним силу он также не мог, если не желал вызвать недовольство у других своих воинов. А даже самые храбрые, находя предприятие слишком рискованным, уже начали колебаться, спрашивая себя, что будет дальше. И кроме того, если уничтожить карпентанов как мятежников (благо в войске их оставалось всего три тысячи человек) — значит тогда опять взбунтуются их земляки, проживающие на суровом плоскогорье.
А возвращаться, чтобы подавлять новый бунт нет никакой возможности. И в Испании у Гасдрубала войск осталось маловато для этого. Отпустить карпентанов восвояси — тогда возмутятся и остальные иберийские ополченцы и захотят уйти.
И действительно солдаты уже шептали:
— Запасов провианта почти нет. Если мы явимся в Галлию до конца июля, все житницы будут пусты, а если мы уничтожим в бою ополчение местных племен, некому будет жать хлеб… А зимой мы Альпы не перейдем. А в это время римляне завоюют здесь наши деревни. Зачем нам идти дальше?
Оставалось искать компромисс. Как выпутаться из этой кучи дерьма. Лицо главного карфагенского военачальника внезапно озарилось, словно у человека, чей любимый клуб в один день выиграл все чемпионаты по футболу, баскетболу и хоккею, чей сын в тот же день с отличием окончил МГИМО и чьи купленные акции неожиданно взлетели выше облаков.
Ганнибал решил что карпентаны- отрезанный ломоть и сосредоточился на удержании других своих иберийских ополченцев. Посулами и обещаниями карфагенский военачальник, прекрасно знающий кельтский, иберийский, лигурийский, греческий, нумедийский языки, лично уговаривал своих разноплеменных воинов продолжить поход. Без устали, словно «Кролик Энерджайзер». Заговаривал зубы. А так же всячески высказывал своим бойцам дружеское расположение и выражал доверие….
— Племена галлов готовы к войне! — патетично заявлял карфагенский полководец, опьяненный величием своих планов. — Мы ринемся на восток из Иберии, подобно лавине, набирая мощь и скорость. С огромной армией воинов мы ворвемся в Галлию — втопчем аборигенов в пыль и присоединим их воинов к нашим рядам! Италия не в силах противостоять нам, и по телам легионеров мы вступим в побежденный Рим! Римская Республика обречена. Так распорядились боги! Судьба Италии в ваших руках! Ваш ждут почести, золото, мое покровительство. Сражайтесь же во имя вчерашней славы и завтрашнего величия. И вы услышите грохот оружия, шелест знамен на горном ветру; увидите бесплодные усилия защитников и кровь мучеников. Сражайтесь за родные нагорья, за черноволосых женщин, за костры в родовых очагах и барабаны будущих империй!
«Гений проявляется в мелочах». И большинство из оставшихся воинов завороженно смотрели ему в рот, словно маленькие роботы. Ганнибал был прирожденный лидер. Мог уговорить кого угодно сделать что угодно…
До резни дело не дошло. Ганнибал принял смелое решение: он сделал вид, будто добровольно отпускает карпетан, и заодно отправил на родину еще семь тысяч пехотинцев, о которых было известно, что они тяготятся службой. Напоследок военачальник отвел душу, прилюдно обозвав уходящих трусами и обузой.
Но в результате всех этих пертурбаций еще недавно стотысячная армия Карфагена, еще не вышла за пределы Испании, а уже уменьшилась вдвое. Теперь в распоряжении пунийского военачальника осталось всего пятьдесят тысяч пехотинцев и около девяти тысяч всадников. И 37 слонов.
Это был конец всем планам. Армия еще не покинула Испанию, преодолев только начальный самый легкий этап и уже стала меньше римской, собранной в результате первой волны мобилизации. А ведь еще предстояло преодолеть высокие Пиренеи, таща запасы на своем горбу. А дороги с каждым шагом становились все хуже и хуже.
Затем надо было пробраться сквозь враждебную землю Галлии, куда уже перебрасывается двадцати пяти тысячная римская армия, которая быстро удвоит свою численность за счет союзных греков и ополчения дружественных галльских племен. Причем предстоит пройти Галлию без снабжения, без еды, так что солдаты будут умирать от голода и лишений. Далее надо как то преодолеть Альпы, которые сторожат союзные Риму племена, контролирующие все ущелья, спустится в Северную Италию, где его уже поджидает вторая римская армия.
А какие преграды ожидают их на этом пути! Реки без мостов, болотистые трясины, обрывы, снежные горы, воинственные племена дикарей. Они явно очутились по уши в дерьме!
Тут больше всего подходит слово — невозможно. Тушите свет, сливайте воду. Пора расходиться по домам.
Но не такой был человек Ганнибал. Для него не существовало слово невозможно. Выставив вперед упрямый подбородок, он, привычный к сказочным подвигам, думал: «Как-нибудь продеремся. Разве Мелькарт не оберегает своих слуг? Человек, ясно видящий перед собой цель — везде пройдет. А цель ясна — Рим должен быть уничтожен. Для прожорливой как саранча солдатни еду частью купим, частью — отберем. Или же будем питаться вяленными крысами и солониной из рабского мяса. Людей буду набирать по пути, обещая каждому луну с неба. В конце концов, если римляне могут удвоить свою армию в Галлии за счет местных ресурсов, значит и я не оплошаю. И Альпы с их острыми скалами преодолеем. Главное ввязаться в драку, а там посмотрим! Я горы перейду и сам, закован в латы, Рим задушу, средь гнезд его зубчатых!»
Обладавший удивительным упорством и самоотверженностью Ганнибал добился своего. Недаром же говорят, что реклама- антипод интуиции.
— Так, ребята, все готовы? С богом, пошли, пошли, пошли! Мелькарт дает добро! — прозвучал приказ полководца, пообещавшего своим солдатам, что дикари и римляне не устоят перед карфагенским оружием.
И остатки армии двинулись дальше, в заросшими заповедными лесами горы, где зеленеют покрытые хвойным мехом вершины. По узкой каменистой тропе, загруженные словно мулы. Чтобы принять участие в фантастической зарубе, которая определит судьбы мира на ближайшие несколько столетий. Теперь войска Карфагена вступили в пределы населенные дикими народами….
Через некоторое время поредевшая армия Ганнибала вынырнула с другой стороны Пиренейского хребта. Спускаясь о склону, состоящему из старых скальных пород: гранитов, сцепленных кристаллов, кремниевых сланцев. Петляя среди сизо-янтарных глыб. Переход через колоссальные громады гор был страшный, полный трагизма, но наконец все было кончено. Это был настоящий подвиг, трагическое усилие человеческой воли, созданное из пота, крови и слез. То спуски, то подъёмы: Да, горы не легки. Дошли, но еще долго все дули в кулаки.
Охотившиеся среди вековых горных елей волки поспешили убраться подальше. Серых хищников спугнул шум, производимый такой огромной массой людей, а так же неприятные запахи едкого человеческого пота и каленого железа.
Какие же войска остались у испанцев? Мы можем насчитать с полсотни тысяч оборванцев. Лохмотья их мундир, идут с ножом в поход, отбросы, нищие и горцы — всякий сброд. Когда в природе все полночным мраком скрыто- вмиг превращается такой солдат в бандита.
Если раньше Ганнибал старался держаться морского побережья, то теперь пришло время менять тактику. Далее располагалась греческая колония Нарбон — верный союзник Рима. А этот похожий на большой коровник город был окружен дружественными галльскими племенами, сбывавшими туда продукты сельского хозяйства и другие «дары природы». Тем более вести из Испании о жестоком покорении иберов Карфагеном сюда долетали не самые хорошие. Так что местные галлы уже готовили оружие. А пехотинец со щитом — слабое средство против крепостей и громадных толп.