Дракон и золотая фея (СИ)
Нет, пожалуйста! Я не хочу умирать здесь и сейчас!..
Внезапно дверь открылась и, выглядывая из-за нее, словно стеснительная маленькая девочка, в комнаткушку просунул голову невысокий крепкий гоблин. Взгляд его маленьких кротовых глазок быстро сфокусировался на мне, и рот с большими тонкими губами медленно растянулся в по-детскому искренней улыбке.
— Ой, ты уже проснулась, да? — проговорил он, проходя в комнату и потирая ладони о поношенные черные брюки, уже изрядно потертые на бедрах — вероятно из-за этого самого вошедшего в привычку жеста.
Замерев, я широко распахнутыми глазами смотрела на гоблина, который с крысиной осторожностью приближался.
— Привет! Я так рад, что ты пришла ко мне в гости, — продолжал он со все той же улыбкой, из-за которой его рот не закрывался, и я могла четко видеть несомкнутые зубы. — Ты ведь стала теперь такой известной, у тебя столько дел. Но все равно нашла время, чтобы зайти к обычному парню, который просто увидел тебя когда-то по телевизору, в клипе. Ты там была такая красивая… Нет-нет, Канария, не подумай только! Ты и не в клипе… красивая. Очень красивая, — проговорил он, причмокивая губами и потирая их ладонью — так, словно пытался вытереть потекшую по подбородку газировку.
Подойдя ко мне, он опустился на колени и заботливо коснулся моего лица, чтобы убрать с него и заправить за ушко растрепанные волосы. Каждое его слово, каждое движение, жест были преисполнены застенчивости, робости, непосредственной милоты, искренней ласки и заботы. И поэтому я лишь сильнее хотела кричать от ужаса, глядя в его маленькие глазенки, пылавшие самым настоящим безумием! Это были глаза существа, безнадежно потерявшего связь с реальностью; утонувшего в море собственных желаний и фантазий. И не видящего ничего плохого в том, чтобы утопить в этом море всех и каждого, с невинным любопытством наблюдая за тем, как лицо изменится в предсмертной агонии, когда легкие сделают рефлекторный вдох, наполняясь тяжелой соленой водой.
— Знаешь, а мне очень понравилась твоя татуировка, — причмокивая, с бессменной улыбкой, проговорил он, касаясь ладонью моего бедра, чтобы отодвинуть подол короткого спереди платья, полностью обнажая рисунок на коже. — Такая красивая, необычная, и очень тебе подходит. Мне вообще татуировки очень нравятся, но себе вот так и не сделал. И, наверное, не сделаю — боюсь, что больно будет, — продолжал мужчина, водя пальцами по желтой птичке, застывшей в серых цветах. — Да и вот дорого это, особенно если хочешь, чтоб было красиво, и заказывать у мастера хорошего. А я не богатый парень. Обычный. Но знаешь, — просиял похититель, неожиданно посмотрев мне в глаза с новым оттенком своего безумия, от которого все внутри меня задрожало, сжимаясь в маленький комок. — Вот даже такой обычный парень может мечтать, получить свое счастье! Ведь ты же сейчас пришла ко мне в гости, сидишь со мной, общаешься, и нам весело вдвоем. Как вот думаешь, а мы можем… пожениться, и все такое? Детишек вместе родить? Ты скольких хочешь? И сколько мальчиков, а сколько девочек?
Взять себя в руки. Как бы мне ни хотелось кричать и биться в истерике, я обязана взять себя в руки! Иначе мне конец. Он ненормальный, совсем больной! А значит… значит, у меня не будет ни единого шанса, если не сумею его убедить, будто он может капельку расслабиться.
Потому я, несмотря на кляп, попыталась нервно изобразить улыбку, легко пожать плечами и что-то промычать.
— Ой, да, извини, совсем забыл, балда! Тебе эта штука ответить мешает, — весело зажмурившись, засмеялся похититель. — Ты ведь не станешь меня обзывать, если я его уберу?
В ответ я спокойно покачала головой и мужчина, поколебавшись несколько секунд, все же потянулся к моему затылку, чтобы развязать кляп.
Получив возможность закрыть рот, я сглотнула накопившуюся слюну и подвигала затекшей челюстью, немного ее разминая. Итак, уже лучше! Теперь я могу говорить, а значит нужно постараться запудрить ему его поехавшие мозги. В школе хостес обучали не только петь, танцевать и стрелять глазками. Хорошая хостес обязана была быть так же и хорошим психологом, способным поймать настроение собеседника, поддерживать беседы на какую угодно тему, и незаметно манипулировать посетителем. Вести разговор в нужное русло, вникать в проблемы и переживания, выслушивать жалобы и давать советы, помогая расслабиться. Чтобы в результате посетитель только рад был выложить побольше денег, заказывая блюда и напитки на двоих.
Так что если я хочу сейчас выжить, то обязана применить в полную силу свои знания и умения. И сделать так, чтобы мой похититель потерял бдительность. Расслабился поверив, будто гостья, которую он притащил сюда без сознания и связал, в самом деле пребывает в его компании по доброй воле. Если этот парень достаточно безумен, может сработать, и тогда у меня появится шанс сбежать, врезав ему по затылку чем-нибудь тяжелым.
— У тебя здесь так красиво, — проговорила я с приветливой улыбкой. А после, восхищенно осматриваясь, добавила: — И столько моих плакатов!
— Нравится? — выдохнул гоблин, расплываясь в смущенной улыбке. — Я их долго собирал, это полная коллекция! Все-все, что выходили. Даже лимитированные, которые продавались на том мероприятии в честь твоего Дня рождения в ресторане. Я тогда на него не попал, узнал про тебя позже. Но вот плакат выкупил — там один парень несколько взял таких, и один согласился мне продать. Тот, который с автографом был, зажал конечно, — пробормотал похититель, сжимая кулаки. — Правда, это не важно! Ты ведь мне плакаты все сейчас сама подпишешь, да?
— Конечно, подпишу, — заверила я. Уже неплохо! Если он все же решит получить свои автографы, то ему придется развязать, как минимум, мои руки. А это уже даст мне возможность, к примеру, вонзить ручку ему в глаз, воспользоваться его истерикой и схватить что-нибудь с пола, чтобы забить этим похитителя до бессознательного состояния.
— Вот здорово! Очень рад буду, правда, — снова заулыбался мужчина, глядя на меня глазами хищника, под завязку накачанного тяжелыми наркотиками.
— Ну давай тогда подписывать буду. У тебя их много, это немало времени займет…
— Ага, только вспомню вот, куда ручку дел… наверное, потерял. Чуть позже схожу новую куплю, а ты пока… о, точно! Что ж я за хозяин такой невежливый? У меня гость важный, а я ему даже чаю не предложил.
— Что ты, не нужно беспокоиться, — мило заверила я. Есть и пить что-то в доме психопата-похитителя было последним делом. Неизвестно, что он может подмешать в еду, и каким образом это что-то отразиться на моем организме.
— Да не могу я так, не беспокоиться! Сейчас сделаю что-то, принесу...
— Слушай, а вот все хочу спросить… — быстро проговорила я, надеясь задержать гоблина и отвлечь его от идеи «покормить дорогого гостя». — Когда мы впервые встретились… на телестудии...
— Что? — обернулся он, не дойдя до двери, ведущей на кухню.
— А как ты туда прошел? Ну, как я поняла, ты в студии тогда среди гостей был, да?
— Был. Громче всех хлопал и кричал!
— Точно! А я думаю, чего мне твой голос знакомым кажется, — весело воскликнула я. — Ну а потом что было?
— Потом?
— После эфира, — пояснила я, моля чтобы мужчина, забыв о чае, вернулся ко мне, и я смогла через несколько минут снова вернуть разговор к подписыванию плакатов. — Как ты за кулисы прошел? Там же охрана везде стояла, не пропустили бы никого кроме работников канала. Или ты в самом деле на канале работаешь, да?
— Ой, нет, что ты, дорогая, — застенчиво отмахиваясь, захихикал похититель. — Чтоб такой парень как я, да на телевидении работал? Нет, далеко мне до такого. Я обычный уборщик в лаборатории, которая исследует образцы, что их привозят с єкспедиций. Мне вот даже в студию попасть очень трудно было. И не попал бы просто так, если б не чужая доброта.
— Чужая доброта? — уточнила я, и не нахмурила брови лишь потому, что должна была показывать лишь веселость, дружелюбие и искренний интерес.
— Мне один хороший парень помог, билет в студию на передачу прислал, — сообщил мужчина, улыбаясь на всю челюсть. — Написал: «Ты фанат Канарии? Так вот, она на этой передаче свою песню новую представит! Иди в студию, посмотри на нее». А кроме билета выслал еще тот пропуск, благодаря которому я и прошел за кулисы. И план здания тоже он мне скинул, и ту жидкость в посылке отправил, которой я тогда платок смочил, представляешь?