Охотник за чудовищами (СИ)

– Они умеют колдовать? – спросил Старый. – Почему же сами не разобрались с чёртовыми сектантами?
– Свиды слишком добры. Даже когда гибнут сами, они не хотят причинять зло другим.
– Что ж, дружище, за них зло Злу будем причинять мы.
– На то мы и охотники за чудовищами, – улыбнулся парень. Старый кивнул и убрал куколку назад, поближе к сердцу.
Глава 8
До Старого Града оставалось всего ничего, практически рукой подать, когда на пути выросла глухая топь. Бульканье и утробные вздохи доносились отовсюду, рождая гнилостные запахи вперемешку с метановой вонью. В такое болото соваться можно было только на вертолёте, да и то лучше облететь сторонкой: не ровён час шибанёт пилоту через ноздри в мозг, в самую серёдку, и полетит винтокрылая машина кувырком, раскидывая столетние мхи по нечастым стволам кряжистых деревьев.
Напарники молча созерцали зелёное покрывало, понимая, что человеку ступать на искрящийся оттенками изумрудного, серого и коричневого ковёр означает тут же пропасть. Тут и говорить не о чем, руки в ноги и в обход, цель – вон она, манит и заставляет прибавить шаг.
– Самое время Волосу или другим ответственным лицам нам тропочку сварганить, – устало сказал Старый. – Иначе мы рискуем задержать выполнение квеста на неопределённое время.
– На Богов надейся, – ответил Мстиша так, что было не понятно, посоветовал он самим не плошать или рекомендовал забыть о помощи.
– Дуем в обход, побудем бешеными собаками.
– Дуем. Но про собак было обидно, Старый.
– Это народная мудрость, а я не при делах. Мол, для такой псины семь вёрст – не крюк. Так, прогулочка. Жаль, что мы с тобой в полном уме.
– Народ у нас мудр, это да. Но я бы сейчас другую пословицу придумал – квесту время, а привалу час. И чем больше час, тем лучше.
– Что, устал, напарник? Мечтаешь о баньке, чистой постели и горячей еде?
– Да. О баньке, еде и постели. Чтоб не жрать лёжа, Старый.
Излив посильно душу в остротах, охотники выдохлись окончательно. Сталкер шагнул было вправо, но прислушался к себе, плюнул на пытавшегося улизнуть лягушонка и развернулся влево.
– Вот, туда нам. Налево любишь ходить, Мстиш?
– Плохая это сторона, скользкая дорожка. Не может от неё быть добра.
– Отставить суеверия. Что бы ты сказал, встреть сейчас бабу с пустыми вёдрами, чёрную кошку и чёрта в ступе? – спросил сталкер, с трудом выдирая ноги из цепкого мха.
– Я бы их не заметил, наверное, – промычал парень, подавив желание упасть плашмя на рубиновые ягоды брусники.
Так, переговариваясь и балагуря, чтобы отвлечься от поглощающей остатки сил усталости, напарники шли в обход гигантского болота. Когда Старый ощутил под подошвой хлюпающего ботинка твёрдую землю, он не поверил себе. Будто во сне зашагал по пружинящей хвое и палым листьям. Позади застонал, выпрямляя гудящие ноги, Мстиша.
Новый лес оказался сущим наслаждением, практически запущенный парк, а не лес. И охотники приободрились. Как же приятно просто шагать, не задирая колени чуть ли не к груди. Набранная на обувь грязь отваливалась, каждый шаг давался легче предыдущего. И не ясно, сколько бы ещё прошли напарники, если бы впереди не замаячило чьё-то жилище. Тут оба понеслись, что твоя лошадь, почуявшая родной очаг.
Сталкер бодро приближался к бревенчатой избе, уютно расположившейся среди высоких сосен, пышных клёнов и стройных берёз. А Мстиша, приглядевшись, начал отставать.
– Эй, сталкер, погоди, – раздался его голос за спиной.
Старый мгновенно остановился, рефлексы сработали. Подавив острое желание оглядеться в поисках аномалий, он повернулся к напарнику.
– Посмотри повнимательнее туда. Что видишь? – указал парень на что-то перед домом.
– Ты говоришь загадками. Вижу…ммох, траву, листья, жабу. Ты её имел в виду, да? Ничего такая, жирненькая. Но давай не будем её есть, а? Жалко скотинку.
– Ещё смотри. Зорко.
– Две полосы, похожие на дороги, выглядят так, будто когда-то здесь был перекрёсток, – посерьёзнел Старый. – И что?
 
– Никто не строит изб на перекрёстках, Старый. Никто из людей, по крайней мере. И ещё: видишь, как расположены нижние венцы? Они лежат прямо на земле, так строят бани. Но избушка явно жилая!
– Ты прости, Мстиш, я по части строительства не силён. В чём разница-то? – сталкер чувствовал, что для напарника это почему-то очень важно.
– Окромя перекрёстка никто не строит дом на месте бани. Или переделывая баню! Это не человеческий дом. Я не удивлюсь, если при постройке здесь кто-то поранился и пролил кровь!
– А если так, то что?
– То жилище обречено на вечные ссоры и раздоры. Неужто у вас не так?
– Нет, у нас натыкают домов куда попало, лишь бы денег заработать. Я понял тебя. Но хочу предложить разведать обстановку, вдруг какое чудовище изведём и этим поможем миру?
– Согласен, я тоже не хочу ночевать в лесу! С прошлой ночи одёжа влажная! Пойдём, поглядим, кто тут прижился. Охотники мы или сидушка отхожего места?
– Можешь говорить: или стульчак сортирный. Хотя не, у тебя красивше выходит. Ладно, двинули. Прикрывай.
Сталкер подобрался к стене дома и прижался к ней спиной, прислушиваясь. Рядом с размаху приложился Мстиша, заигравшийся в спецназовца, только гул пошёл. Дом не засмеялся, он хранил молчание. Акробатика по окнам с подсветкой внутренностей жилища ничего не дала, напарники собрались у двери. Слабо пискнув на петлях, дощатая створка открылась, изнутри дохнуло холодком и нежилым запахом.
– Да тут свободно! Занимаем жилплощадь и протапливаем хоромы до состояния домашнего тепла, – командовал сталкер, минуя сени. Горница поразила его обильным гербарием: по стенам свисали пучки душистых трав, на столе сушилась мелко рубленая листва. Всюду стояла чистота, и, несмотря на аскетизм обстановки, было неимоверно уютно. Будто к бабушке в гости приехал, в деревню.
– Ошибочка вышла, занят пансионат. Что ж, дождёмся хозяйку, может и позволит переночевать, – потерев зудящий от маскировочной сетки лоб, признал Старый.
Мстиша кивнул и осел на лавку, вытягивая ноги. Через пять минут он всё же собрался с силами и стащил кажущиеся пудовыми сапоги. Привычный сталкер уже вовсю колдовал у печки, раскочегаривая приготовленную закладку сухих дровишек. Треск огня сделал обстановку ещё уютнее.
– Ждём до сумерек и садимся ужинать, – пообещал кому-то Старый, располагаясь за столом.
Припасы заняли не слишком много места, но Мстиша всё равно старался не смотреть в их сторону, сглатывая голодную слюну. Как водится, в подошедший срок ужин был готов, и как только охотники сели за стол, нетерпеливо потирая руки, кто-то припёрся.
Неожиданно даже для чующего любое присутствие сталкера дверь тихо стукнула, и в горницу, степенно вышагивая, зашёл пушистый чёрный котище. Он посмотрел на людей жёлтыми глазами, мявкнул, вспрыгивая на неширокую кровать, застланную пёстрым одеялом, и улёгся на ней.
– Ничего такой, – оценил Старый, любивший кошек. – Киса, ты откуда? Где хозяйка?
– Здесь хозяйка, гостюшки незваные, – звонко поприветствовала изумлённых напарников неслышно вошедшая молоденькая девушка. Скинув висящий за спиной короб, от которого пахло свежей зеленью, она так же, как и кот, спокойно разглядывала сидящих за столом. – Кто такие, откуда и куда, зачем в избушку забрались?
– Калики перехожие, – опередил друга Старый. – Идём из дома в гости, да в дороге заплутали, пока болото обходили, вот и наткнулись на твоё жилище, ты уж не сердись. Мы смирные, места занимаем мало, уходим рано, не успеем надоесть.
 
– Ладно, оставайтесь, не гнать же вас на ночь глядя, – хитро прищурилась девица. – Но за постой плату возьму!
– Это мы согласны. Почём койко-место, сударыня? Харчи, как видишь, свои.
– Вижу, всё вижу, – ещё хитрее глянула хозяюшка, сверкая зелёными глазищами. – А плата такова: есть у меня дельце. Коли не забоитесь, попробуйте выполнить.