Мечты камня (ЛП)

— Линн, послушай меня, и советую сделать это внимательно, потому что вряд ли я когда-нибудь решусь всё это повторить. Пускай я не лучший из мужчин. Пускай у меня тысяча недостатков и одно достоинство. Пускай… я самовлюблённый и тщеславный, и часто ворчу. Пускай я часто ошибаюсь и упорствую в своих заблуждениях. Возможно, если ты останешься со мной, то я буду бесить тебя каждый день до конца жизни. И вполне может оказаться так, что в итоге это я недостоин такой, как ты. Но я люблю тебя. И я уверен, что никто — ни в этом королевстве, ни в соседнем, ни за морями — не сможет полюбить тебя сильнее, чем я, — Артмаэль улыбается, нервно и смущённо. И почему-то эта улыбка мне кажется самой прекрасной из всех. — У меня нет всего золота Маравильи, и уж точно я не смогу его собрать, так что могу предложить только то, что есть. Тем не менее, я спрашиваю тебя — и мне неважно, сколько пройдёт времени: месяцы, годы или десятилетия… Ты выйдешь за меня?
Я даже не заметила, когда у меня появились слёзы, пока перед глазами всё не поплыло. Я даже не осознавала, как мне хочется смеяться от всей души, от чистого счастья, пока не услышала собственный смех. На мгновение — одно чудесное мгновение — всё осталось позади: все страдания, которые я перенесла не только за последние дни, но и за всю свою жизнь. Потому что я и подумать не могла, что кто-то может полюбить меня так сильно. Потому что я и представить не могла, что я могу любить так сильно в ответ.
Впервые в жизни я не спрашиваю себя, заслуживаю ли я этого, правильно ли это, правда ли всё так будет. Я не думаю обо всём плохом, что может нам помешать. Я хочу наслаждаться моментом, когда Артмаэль радостно смеётся, а я опускаюсь на колени рядом с ним, потому что не хочу смотреть на него сверху. Мы оба всегда были наравне. На одном уровне. И поэтому между нами всё было хорошо.
Мои пальцы касаются его лица и не дрожат, разве что от счастья, когда я нежно провожу ими по его щекам.
— Я вернусь, когда стану самой успешной торговкой во всей Маравилье, — обещаю ему взволнованным голосом. С трепещущим сердцем. — Я вернусь, когда стану сильнее, чем когда-либо. Ты будешь гордиться мной, Артмаэль, — он открывает рот, чтобы сказать, что и так гордится мной, но я кладу палец на его губы. — Я вернусь, когда смогу быть полезной для своей страны. Когда моё дело будет процветать… я смогу это использовать на благо Сильфоса. И я продолжу им заниматься, уже будучи рядом с тобой. Я вернусь, когда… смогу помочь тебе, разделить бремя власти. И вот тогда да, Артмаэль из Сильфоса. Я выйду за тебя.
Мы оба смеёмся. Два идиота, забегающих на много лет вперёд. Два безумца, играющих с судьбой.
И нам плевать.
Потому что мы будем бороться на наше будущее, чтобы сдержать эти обещания. Чтобы вернуться друг к другу, чтобы стать теми, кем мы хотим быть, чтобы иметь жизнь, о которой каждый из нас мечтает. Потому что если не бороться, то ничего не получится.
Именно поэтому я подаюсь вперёд. Приближаю тот волшебный момент, в котором нет ничего, кроме нас двоих и этого поцелуя.
Вместе со вкусом его губ я вспоминаю, что такое счастье.
АРТМАЭЛЬ
День коронации.
Прошла неделя после того, как я сделал предложение Линн, и мы наслаждались каждым мгновением вместе. Каждым, хотя их было не так много. С одной стороны — постоянные репетиции церемонии под руководством Жака, который оказался настоящим тираном-перфекционистом, не отпускавшим меня ни днём ни ночью. Он нервничает не меньше меня. Но он, по крайней мере, этой ночью будет спать, а не смотреть в потолок и думать о том, что может пойти не так.
Я могу напутать слова клятвы.
Корона может упасть.
Жак может забыть отдать мне меч.
Духи предков могут явиться, чтобы остановить всё это действие.
Может прийти вражеская армия и начать войну.
На нас могут напасть драконы.
Может пойти дождь.
И это ещё только до того, как я сяду на трон.
Наконец, с первым лучом свете я оставляю Линн одну среди одеял и перехожу в соседнюю комнату, чтобы ещё раз всё повторить, не разбудив при этом её.
 
Каждая мелочь в церемонии имеет свой смысл. Каждый предмет, каждая декорация носит сакральный смысл, если что-то упадёт, потеряется или сломается — всё, плохая примета. Тронный зал весь украшен золотом и серебром. Знамёна с нашим гербом (золотая корона, «надетая» на остриё меча) повсюду в зале, во дворце и в городе. Новые заменят те, что сейчас спущены.
Каждое слово, что мне предстоит произнести перед всем двором и собравшимся народом, говорили до меня все короли. Все они без исключения справились с этой задачей и затем правили мудро и справедливо. Ну, исключения, конечно же, есть всегда: некоторые умерли вскоре после коронации, но я надеюсь, что не пополню их ряды.
Каждый житель Сильфоса приглашён в замок. Дворяне и самые богатые из простого народа смогут присутствовать на церемонии непосредственно в тронном зале в качестве свидетелей торжества. Остальные соберутся на площади, к ним я выйду на балкон, чтобы поприветствовать всех. Вечером во дворце состоится грандиозный пир, на улицах будут раздавать еду, это праздник для всех. Я пока не уверен, где собираюсь находиться в это время, особенно после того, как Линн сказала, что хочет напоследок погулять по городу, но я обязан поесть за одним столом с самыми влиятельными гражданами и произнести пару тостов, иначе они почувствуют себя оскорблёнными.
— Вот ты где.
Поднимаю глаза и останавливаюсь, не успев в третий раз перечислить всех своих предшественников, хотя первые два раза я смог произнести все имена без ошибок.
Линн стоит на пороге, прислонившись к косяку, одетая в ночную рубашку. Её волосы взлохмачены, а на щеках играет румянец. Я подхожу к ней. И хотя она всё ещё напрягается, когда я к ней прикасаюсь, мне кажется, мы делаем успехи. Она уже не отстраняется, когда я хочу её обнять. Иногда она внезапно целует меня. Наши отношения ни для кого не секрет, и я уже знаю, что ходят слухи о девушке, спящей в покоях короля. Ей неловко, что все на неё смотрят и обсуждают, хотя мы и не слышим, о чём перешёптываются слуги и придворные. Мы не проявляем нежность при свидетелях, но кота в мешке не утаишь: все и так всё понимают по взглядам, по мимолётным прикосновениям. Я чувствую себя как тогда, когда только начал осознавать свои чувства к ней, стараясь прикасаться к ней, пока никто не видит.
Думаю, из меня не выйдет короля скрытности. Придётся довольствоваться Сильфосом.
Она встаёт на носочки и целует меня, опираясь на мои плечи ладонями. Это нежное прикосновение губ вызывает трепет в груди, не имеющий ничего общего с нервозностью накануне важного события. Не знаю, пройдёт ли когда-нибудь это волнительное предвкушение чего-то нового, неизведанного, но надеюсь, что нет.
— Хотел повторить всё ещё раз, чтобы Жак не ворчал.
Линн наклоняет голову и проводит пальцами под моими глазами.
— Ты хоть спал?
— Пытался?
— Волнуешься?
Как юнец, впервые оказавшийся перед голой девушкой.
— Короли никогда не волнуются.
— Пока что ты ещё формально принц.
Колеблюсь.
— Возможно, я как принц немного… подавлен ситуацией.
Её глаза озорно сияют. Я узнаю в ней прежнюю Линн, будто последние две недели были просто кошмарным сном и мы теперь снова можем стать такими, какими были по пути в Башню Идилла, хотя знаю, что это неправда. Как было уже не будет. И, возможно, так даже лучше: может быть, главный секрет в том, чтобы быть готовым к изменениям и справляться с ними.
— Страшно, да?
Краснею.
— Мне кажется, Жак справился бы намного лучше. По крайней мере, сегодня.
 
— У тебя всё получится, — она разглаживает мою ночную рубашку, которую я до сих пор не сменил. — Я буду с тобой весь этот день. И твой брат. Помни: это всё, о чём ты мечтал. Ты приложил все усилия, чтобы всё именно так и было. Я уверена, что всё пройдёт замечательно.
— Корона — это почти всё, о чём я всегда мечтал.