Мечты камня (ЛП)

Стоит тёплая летняя ночь, вокруг тишина, а на небе сияют звёзды. Время уже за полночь, и все уже давно легли спать.
Кроме нас.
Она сидит на каменной скамейке перед трактиром, прислонившись спиной к стене, и смотрит в небо. Сейчас, когда она сидит ко мне в профиль и только свет луны освещает нас, её лицо кажется моложе. Я подмечаю, что она помыла голову и причесалась, волосы достают ей до середины спины, совсем не похожие на гнездо, как это было в лесу. Она не замечает меня, и я делаю один глоток, прежде чем рухнуть на свободное место рядом с ней.
Вырвавшись из раздумий, моя спутница вздрагивает и удивлённо смотрит на меня. Я пытаюсь широко улыбнуться ей, но она только хмурится в ответ. Решаю подкупить её алкоголем и протягиваю бутылку.
— Что ты здесь делаешь? — сухо спрашивает она. Конечно, это не значит, что она не принимает моё щедрое предложение. Кто в здравом уме откажется от бесплатной выпивки?
— Мне нравится пить и смотреть на звёзды, — не знаю, кого я пытаюсь обмануть, но устраиваюсь поудобнее и поднимаю взгляд в небо.
— Разве ты не был занят? Впервые слышу, чтобы кто-то так кричал в постели…
Стараюсь принять довольный вид и ещё немного откидываюсь назад.
— Ну, что тут можно сказать? Было бы грубо с моей стороны сказать ей заткнуться.
Она тихо прыскает, явно не воспринимая мои слова всерьёз.
— Осторожней, принц: когда женщины так громко и часто кричат, чаще всего это признак того, что они притворяются, — она поднимает бутылку вверх, перед тем как сделать большой глоток за моё здоровье.
Как будто я не знаю, когда женщины симулируют. Их выдают другие признаки, хоть и не такие очевидные, как у мужчин.
— Я прекрасно знаю, когда женщине приятны мои ласки, — возражаю я. — Если захочешь как-нибудь проверить…
— Даже за всё золото Маравильи, нет, — ожидаемый ответ.
— Эта фраза уже входит у тебя в привычку.
Я выхватываю у неё бутылку и, только выпив, сколько хотелось, и почувствовав прилив смелости, ставлю её между нами. Я всё ещё не знаю, что это за напиток. Никогда не пробовал ничего подобного. Но мне нравится эффект: голова становится лёгкой, будто все тревоги и заботы куда-то испарились.
— Чем ты занималась, перед тем как покинуть Дуан?
В ответ долгое молчание, выдающее её страхи. Меня мучает вопрос, этот ли кошмар она видела в Мерлонском лесу. На самом деле, у меня ещё много вопросов. О ней и её жизни, но не думаю, что смогу выразить их все словами. Для этого понадобится вторая бутылка.
Вместо этого я поднимаю руку, пользуясь тем, с каким интересом она разглядывает небо, и указываю на самый яркий огонёк, самый величественный из них.
— Видишь вон ту звезду? — шепчу, наклонившись к ней. Наши руки соприкасаются, хотя она тут же отдёргивает свою, избегая любых моих прикосновений, даже самых невинных. — Ту, что горит ярче всех остальных.
Мы смотрим друг на друга. Пытаюсь выглядеть максимально безобидно, как её четырнадцатилетний любимчик, и она подыгрывает мне, справившись с первоначальным удивлением. Переводит взгляд туда, куда я показываю, и кивает.
— Она называется Полярной, — рассказываю ей, — и это королева всех звёзд. По крайней мере, так говорила мне мама. Она верила во все эти сказки, — да что там, она даже в меня верила. — И постоянно рассказывала их мне. Она говорила, что, если я когда-нибудь потеряюсь, эта звезда непременно покажет, как вернуться домой, — замолкаю на мгновение. — А потом я вырос и понял, что это правда лишь наполовину: звезда указывает, где находится север, и поэтому по ней можно ориентироваться. Но в рассказах мамы это звучало как настоящая магия.
Порой мне кажется, что в те времена, рядом с ней, всё было лучше. Она умерла, когда я был совсем ребёнком, и я бы даже не вспомнил, как она выглядит, если бы не портрет во дворце. Мне она представляется немного похожей на всех женщин: добрая, нежная, тёплая. Я знаю, что она укрывала меня по ночам. Знаю, что отец любил её, хоть и женился изначально по расчёту, и что ему было больно потерять её.
 
Я плохо помню, что чувствовал, когда её не стало.
— Как вернуться домой… — бормочет моя спутница, повторяя мои слова. — И когда ты собираешься вернуться? Сколько, по-твоему, продлится твоё внезапное путешествие, которым ты решил заявить о себе всему миру?
В её голосе слышится что-то, похожее на насмешку, но я делаю вид, что не заметил этого.
— Ну, кто-то же должен вас защищать? Да и сестра волшебника сама по себе не вылечится.
Надеюсь. Потому что будет обидно, если вдруг, пока мы тут рискуем жизнью, она сама (или, что ещё хуже, кто-то другой) сделает всю работу за меня.
Молчание. Отпиваю ещё немного. Интересно, она пьёт, потому что ей это нравится или потому что ей не хватает смелости продолжать разговор без алкоголя?
— Я имею в виду, ты не будешь скучать по дому?
— Если не буду, значит, потеряю его навсегда.
— Я не совсем понимаю. Почему тебе так важно стать королём? — хмуро смотрю на неё, сбитый с толку. — Разве тебе… не легче, что кто-то другой займёт твоё место? Ты всё ещё будешь членом королевской семьи со всеми благами и преимуществами, но тебе не придётся нести никакой ответственности. Твоя жизнь останется такой же, как раньше, разве нет?
Провожу пальцем по горлышку бутылки, перед тем как снова поднести её к губам. Так всё это выглядит со стороны? Это неправда, что якобы больше ничего и не надо. Ты в любом случае чувствуешь себя обязанным дать что-то взамен. И ответственность — это не столько бремя, сколько привилегия. Я не боюсь её принять. Меня готовили к этому всю жизнь.
— Если я не стану королём, меня женят, — объясняю ей. — Сошлют в какое-нибудь другое королевство. Я всё равно буду править, но только людьми, которые… которых я даже не знаю, — у меня вырывается невольный выдох. — И хоть ты в это не веришь, я искренне хочу править страной. Хочу… чтобы отец мной гордился. Чтобы, глядя на меня, он был рад, что у него есть сын, — поднимаю глаза на неё. — И хочу, чтобы мой народ при виде меня чувствовал себя защищённым и… любил меня, — мои щёки вспыхивают, и я опускаю голову, прячась под капюшоном. — Но это должно быть в Сильфосе, потому что у меня долг перед своим королевством, а не перед какой-то принцессой, которую я в глаза никогда не видел.
Это просто безумие. Интересно, как это прозвучало со стороны?
Я внезапно смеюсь. Или, по крайней мере, пытаюсь сделать вид, что мне смешно.
— Зачем я тебе всё это рассказываю? — улыбаюсь ей. — Похоже, алкоголь ударил мне в голову.
Она выглядит… изумлённой. Будто только сейчас меня увидела и не понимает, как я здесь оказался.
— Это… достойно уважения.
— А можно чуть меньше удивления? Спасибо.
— Я серьёзно, — возражает она. — Честно признаться, сегодня вечером я уже думала, что за твоим поведением есть нечто большее, чем просто эгоизм, но… Я даже подумать не могла, что ты так заботишься о королевстве, — она пожимает плечами, и мне хочется думать, что таким образом она как бы извиняется. — На мой взгляд, эти слова… достойны настоящего принца.
Как будто до этой самой речи я не был принцем по праву рождения, ага.
— Сочту это за комплимент. А если всё же нет, то не говори мне. Хотя мне по-прежнему не нравится, что ты так много знаешь обо мне, а я о тебе — совсем ничего.
Глоток. Тишина. Глоток. Да, так намного проще. Её тоже алкоголь помогает развязать язык.
— Хорошо, — произносит она, глядя в небо. — Полагаю, то, чем я занималась раньше, ни для кого уже не секрет, так?
Я мог бы придумать множество шуток на эту тему, но все они привели бы к удару по яйцам. Или того хуже: к угрызениям совести и её суровому равнодушию.
 
— Ты проститутка.
— Была, — поправляет она.
— Хорошо: была. И почему ты бросила это дело?
Понимаю, что крупно облажался с вопросом, по её взгляду, полному ошеломления и возмущения.
— Как это «почему»? — чуть ли не выплёвывает она. Возмущённо вскакивает, будто бы я только что оскорбил её наихудшим образом. — Знаешь что? Оставайся-ка ты тут пить в одиночестве, а я пойду спать, пока в доме тихо. С вашего позволения, конечно же.