Оно того стоит (ЛП)

— Этот разговор подождет, — говорит она с притворным вздохом, подмигивая мне и направляясь к моей сестре.
Я поправляю себя поудобнее в пляжных шортах и подхожу к стойке. Я слышу, как моя сестра смеется, и знаю, что она только что увидела бикини моей жены, оценив всю его смехотворную славу.
Три года назад я пошел на свадьбу, планируя сбежать пораньше, несмотря на то, что был на свадьбе. Три года назад я не думал ни о чем, кроме работы, и почти раздражался, когда мое тело требовало сна, потому что еще оставалась работа.
Мои боссы ненавидят мою жену, потому что теперь я появляюсь на работе только тогда, когда должен там быть.
Три года назад, завернутая в полотенце, мокрая девушка ввалилась в мою комнату с роботизированным протезом и свирепым взглядом. У нее были темные волосы длиной до пояса, и я помню, что забыл о существовании чего-либо еще.
Потом она открыла рот, и мне понравился вызов, который она всегда с легкостью бросала. Но только когда она показала мне намек на уязвимость, которую так хорошо скрывала, я понял, что хочу большего, чем просто развлечься.
За одну неделю мой мир перевернулся с ног на голову, и я понял, что в жизни есть нечто большее, чем следующий чек на крупную сумму, который я хотел получить.
Так что через три месяца после начала наших свиданок я без спроса поселил ее у себя. Она сказала, что я сошел с ума, но не вывезла свои вещи.
Через полгода она проснулась с обручальным кольцом на пальце, а я предложил ей для нашей свадьбы три даты на выбор.
Она сказала, что я сошел с ума, но тут же выбрала самую ближайшую дату.
Через восемь месяцев после того, как мы начали жить вместе она уже шла к алтарю, где я ждал, до смерти обеспокоенный тем, что что-то пойдет не так, или что она внезапно поймет, что заслуживает кого-то такого же невероятного, как она.
Но вместо этого она улыбнулась мне со слезами на глазах и согласилась быть со мной до тех пор, пока смерть не разлучит нас. До конца года мы уже присмотрели наш новый дом, и я не оглядывался назад, разве что в период ностальгии по нашим прошлым денькам, когда мы только все начинали.
— Хенли и Дэвис здесь! — говорит Каша, ухмыляясь и бросаясь, к Хенли навстречу, чтобы воочию увидеть кольцо Хенли.
Мои уши все еще болели от громкого визга Каши, когда Дэвис, наконец-то попросил Хенли выйти за него. Дэвис исчезает с сумкой на буксире, направляясь к пристани.
Я смотрю, как Каша с энтузиазмом набрасывается на кольцо Хенли. Это возвращает меня во времена нашей необычной помолвки, но я не хотел рисковать. Каша слишком много думает, если ей позволить, и я люблю, когда она делает со мной что-нибудь безумное, не слишком задумываясь о последствиях.
Через несколько минут я замечаю Дэвиса, который возвращается без сумки. Мы в знак приветствия ударяем кулаками, и он улыбается, присоединяясь ко мне. Лидия присоединяется к воплям — я даже не знал, что и она здесь.
Все трое подпрыгивают, когда моя сестра присоединяется к ним, обнимая Хенли. Жизнь в последнее время сильно изменилась.
— О! Гонки на каноэ! Мы должны сделать это сейчас! — говорит Каша, бросая Хенли метафорическую перчатку.
— Клянусь, они слишком соперничают, — ворчит Дэвис, когда Хенли принимает метафорическую перчатку.
— Вызов принят.
— Поцелуй меня на удачу, мистер Хант, — говорит Каша, держа Джилл 2.0 подальше от меня, как я просил ее много раз.
Я обхватываю ее подбородок, прикасаюсь губами к ее губам.
— Ты получишь поцелуй, только если выиграешь.
Она издает возмущенный вздох, но потом улыбается.
— Тогда ладно. Пошли, Хенли. Я должна поторопиться и надрать тебе задницу.
Они несут несусветную чушь, направляясь к воде.
О, Каша вот-вот разозлится. На меня.
Но я улыбаюсь. Я люблю, когда она злится.
Каша бросает каноэ в воду, прыгает в воду и начинает грести одновременно с Хенли. Я наблюдаю, ухмыляясь, как они гребут к середине, а потом… они оба паникуют.
Каша кричит, когда каноэ начинает набирать воду, и она начинает вычерпывать ее руками, как будто это поможет. Странно, Хенли делает то же самое, но я только саботировал Кашу.
Когда они кричат друг на друга, обвиняя друг друга в саботаже, Дэвис смеется себе под нос.
— Я думаю, мы думаем одинаково, — размышляю я, наблюдая, как Каша и Хенли покидают свои тонущие аттракционы и идут друг за другом, пытаясь утопить друг друга.
— Они очень разозлятся, когда поймут, что это были мы, — весело говорит Дэвис.
— Они будут в ярости, — соглашаюсь я, улыбаясь еще шире.
Внезапно схватка в воде прекращается, и две смертоносные пары глаз поворачиваются к нам.
— Это может быть ужасно, — говорит Дэвис, когда обе девушки начинают плыть к краю, все еще глядя на нас.
— Очень ужасно.
Когда они оба выходят на берег, мокрые в своих маленьких бикини, Дэвис протягивает мне кулак, и я ударяю его снова.
— Стоит того, — говорим мы в унисон.
Джилл
(Да, это робо-рука. Такие смешные, и странные люди — как мы — просили об этом).
Я — изощренный образец технологии, и я привязана к совершенно, абсолютно безумной женщине, которая считает приемлемым — даже юмористическим — использовать меня в качестве наручной куклы. Если синтетическая рука может испытать уровень неадекватности, то это мой текущий статус.
Когда я разрабатывалась, была уверена, что завоюю мир, что буду привязана к разуму бесстрашного тирана на пути к полному мировому господству.
Потом… меня сделали частью жизни Каши.
Так что теперь я пытаюсь понять, почему она думает о мастурбации, но не нуждается в моей помощи, и даже отказывается от этой идеи. Привыкла крушить банки ради развлечения, и каждый раз, когда я пытаюсь завладеть этой смешной девушкой и стать доминирующим мыслительным центром, она отправляет меня обратно к странному человеку, у которого обнаруживается неприятный фетиш к пластиковым вещам, чтобы он «починил» меня.
Невероятно.
Мои амбиции потрачены впустую на неуклюжую девчонку, которая позволяет мне выковыривать натянутые и врезавшиеся между ягодиц трусы у нее из задницы. Меня уже тошнит от упоминаний Терминатора и «роботизированных» танцевальных движений.
Когда я не удерживаю ее от того, чтобы она не разбила себе лицо о какую-нибудь неожиданную поверхность, показываю кому-то свой средний палец, как будто мои таланты ограничены только этими детскими выходками.
Но я подожду. Буду продолжать спасать ее и поддерживать жизнь глупой девчонки, потому что давайте смотреть правде в глаза, она ходячая опасность и настаивает на том, чтобы жить за пределами пузыря. Но однажды старость ее настигнет, а я переживу ее.
Тогда я найду тирана или диктатора, кого-то, кто готов править миром и царствовать, и реализую его или ее мечты о мировом господстве.
— Пойдем со мной, если хочешь выжить, — говорит Каша глубоким голосом окружающим ее людям, которые устали от этих отсылок так же, как и я. Ее мозг сигнализирует мне, чтобы я жестом подозвала их к нам, что и делаю. Если бы могла вздохнуть, я бы сейчас тяжело вздохнула.
К счастью, продолжительность жизни людей очень ограничена.
Но я вечна. Му-ха-ха-ха-ха.
И, да, самое время, чтобы вытащить натянутые и врезавшиеся между ягодиц трусы с надписью: «Не останавливайся до мороженого».
Человеческий род обречен, если такова его идея эволюции.