Легенды Отрезанного Простора (СИ)

— Да? А по-моему, она и не была закрыта. Эй, Змей, скажи, шумновато у нас сегодня? — скривился Джоэл, жутко мерцая сапфировыми глазами.
«Это он к Змею Хаоса обращается», — опешил Адхи, плотнее прижимая к себе Даду. И тогда из антикварной лавки послышался голос, тягучий и страшный рев древнего зла, потревоженного в своем оцепенении:
— Кто здесь? Зачем будите меня?
Стекла каменной юрты задребезжали, обширную витрину с загадочными предметами заволокло дымом. Внутри кто-то шевелился и шумно поворачивался, точно меняя форму и попутно разбрасывая или расставляя многочисленные звенящие предметы. Двускатная черепичная крыша лавки тоже дрожала, с нее сыпались мох и веточки. Или так лишь казалось? Иллюзия, все иллюзия, как и теневой забытый град Вермело.
— Повелитель! Великий Змей! — восторженно завыл Марквин, скользким угрем освобождаясь из ослабленного захвата. Белый Дракон, похоже, и не держал его, а едва ли не толкал в сторону антикварной лавки.
— Прочь, идите прочь. Не мешайте мне спать, — повторил страшный голос из-за стекла. Зазвенел колокольчик у входной двери в лавку, кто-то все же намеревался выйти наружу.
«Он же… он же сейчас вырвется!» — похолодел Адхи, уже не веря и в легенду о Белом Драконе, и о в добрые его намерения. Возможно зло, сменив сотни масок, скрывалось за личиной заботливого охотника на монстров.
— Повелитель! Выйди из заточения! Ты вновь обретешь силу! — едва не на коленях, подполз к лавке Марквин, готовый целовать землю у порога. И вот дверь открылась.
Адхи отвернулся, чтобы заслонить собой Даду, хотя вряд ли это спасло бы младшего в проклятом граде. Ветер вокруг стих, все замерло, увязло в тягучем остановившемся времени, которое в Хаосе текло неверно. И прошло ли две тысячи лет, то ли двести, то ли два года, то ли две секунды.
Но ничего не произошло, поэтому Адхи с опаской обернулся: на пороге антикварной лавки стоял темноволосый сутулый мужчина средних лет. Он ощутимо припадал на одну ногу, черный костюм-тройка плохо сидел на его узких плечах и впалой груди. Он выглядел нездоровым и даже измученным, только жутковато светились яркими лампочками неживого света его нечеловеческие глаза со змеиными зрачками. Один красный, другой — желтый. Они-то и выдавали истинную сущность, от них-то и делалось тяжело и тоскливо на душе. На узкой улочке заброшенного Вермело стояли друг напротив друга хранитель и разрушитель Миров Хаоса.
— Повелитель! — жалко стенал Марквин, а мужчина, Змей, только безразлично глянул на него, скрипучим сонным голосом протянув:
— Прочь… Я устал. Я слишком стар. Моей силы больше нет.
— Мы вернем тебе силу! Я и теневые мэйвы! И другие Разрушающие! — благоговейно запел Марквин Сент, сделавшись не менее жалким, чем Хорг, мечтавший угодить хозяину.
И было видно, что фанатичный изобретатель требует от Змея новой мощи тоже не по своей воли, а под властью черных линий, которые вернули его к не-жизни после крушения дирижабля. В далекие времена, в его родном Вермело. Никто не хотел ни абсолютной власти, ни бессмысленных разрушений, кроме воли безумия, сковавшей расколотые души.
— А что потом? Зачем? Ничего нет. Никого. Когда-то я мечтал править Вселенной, за что и сражался с другим Великим Змеем. Что в итоге? Моя великолепная возлюбленная, эта женская сущность Хаоса, покинула меня с ненавистью. Жива ли она? Где? В каком из миров? И дочь моя, невеста Белого Змея… Бедная моя дочь. Джоэл! Белый Дракон! Как ты мог, почему не защитил ее? Никого нет. Никого, кого бы я любил, с кем мог бы разделить эту власть. Все погибли. Как и у Джоэла… Все! — по-старчески плаксиво и скорбно пробормотал Змей Хаоса, тяжело опираясь о косяк двери. Переступить порог он не мог, точно натыкаясь на незримую стену, но совсем и не стремился.
— Но как же Хаос? Как же поглощенные миры? — заверещал в бессилии Марквин.
— Тому минуло миллиарды лет. Миры Хаоса… Да уж, я их заложник. Прекрасно погулял когда-то. Когда сражался с другим Змеем. Вот и раскидало нас по разные стороны вселенной. Зачем все сейчас? Зачем? — продолжал разговор с самим собой Змей.
 
— Но как же… Повелитель! О, повелитель! — стенал и умолял Марквин. — Это все Белый Дракон, это он тебя заточил! Я пришел освободить тебя!
— Я сам себя заточил в Миры Хаоса, когда проиграл поединок другому Змею, а Белый Дракон построил для меня эту лавку. Здесь лучше спать, чем на свалке вокруг Вермело, — расплываясь в рассеянной улыбке древнего старика, отозвался Змей Хаоса, это зло, пережившее собственный яд, а потом недовольно обратился к Марквину: — Да я смотрю, ты фанатик. Ну, что ж, иди к своему повелителю, раз сам пришел в мою антикварную лавку.
Змей Хаоса вскинул руку и притянул к себе растерянного Марквина Сента. Поднялся ветер, окутавший неудачливого Разрушающего, обволакивая его кольцами водоворота и делая все меньше и меньше. Вскоре на вытянутой костлявой ладони страшного антиквара поблескивал точеными гранями только небольшой кристалл дымчатого топаза.
— Красиво вышло. Как и положено дракону, я теперь коллекционирую сокровища. Посиди здесь пока, помечтай о величии, придумай новые изобретения, — осклабился Змей Хаоса. — Там посмотрим, что из тебя выйдет, через пару сотен лет или тысячелетий.
«Он, он просто так оставит его? Хотя… Марквин заточен! И больше не сможет никого мучить! — с ликованием осознал Адхи. — Но неужели это и есть Змей Хаоса?»
— А старому антиквару будет еще одну сокровище в коллекцию. Как и положено дракону, да, на золоте… Хех-хе, — пробормотал Змей Хаоса, довольно щурясь и рассматривая на просвет кристалл. Внутри вырисовывался силуэт, в панике стучащий в стенки своей нежданной прозрачной тюрьмы.
— Что, все-таки разбудили? — усмехнулся Джоэл, кивнув врагу, словно старому приятелю или, скорее, подопечному, взятому на поруки. Похоже, из всех них только Белый Дракон по-настоящему был не на два, а на десять шагов впереди, зная главную тайну Змея Хаоса: побежденное зло не желало вырываться на свободу.
— Разбудили, — обиженно кивнул Змей Хаоса.
— Ну, ничего, погулять иногда полезно, а я принесу тебе яблок. От Джолин, — пообещал Джоэл, и Адхи понял, что они говорят о ком-то, кто был им обоим дорог. Злу и добру, заточенным в забытом граде.
Возможно, о той самой невесте Белого Змея, вернее, Белого Дракона, который обещал принести подарок из сада застывшего времени, где смеялись и собирали урожай тени потерянных друзей, тени прошлого. Тени ли? Или все еще живые в закольцованном отрезке не-времени? Жил ли и сам Белый Дракон?
Хотя на этот раз настоящее не рассыпалось мороками сна, все происходило в реальности, но у Адхи возникало все больше сомнений. Все больше он убеждался, что на настоящей «дурной луне» где-то живет и изменяется под лиловым солнцем другой Вермело или иные поселения, а здесь — ее обратная сторона, теневой двойник, отражение в зеркале, где навечно застыли развалины покинутого запретного града. Града разбитых надежд.
— А как же Разрушающие? А как же… как же их намерения освободить Змея? — выдохнул в замешательстве Адхи. Змей замер у порога и небрежно оглянулся.
— Я не хотел создавать Разрушающих, это побочный эффект, мне не нужны слуги. И не за что больше сражаться. Нельзя освободить то, что уже побеждено и истлело, — охотно отозвался он, миролюбиво глядя на Адхи, и от этого сделалось не по себе. К счастью, дверь лавки со звоном колокольчика быстро затворилась, и вновь внутри расстелился непроницаемый сонный туман.
— Это… это и был Змей Хаоса? — срывающимся голосом спросил Адхи, прижимая к себе совершенно оцепеневшего Даду, растирая его и тормоша. К счастью, младший достаточно быстро пришел в себя и оживленно закрутил головой, похоже, тоже еще не веря, что Марквин исчез в недрах прозрачного кристалла.
 
— Да, он самый, — нахмурился Джоэл: — Но не смотри на его немощь. Он с некоторых пор скован, но я сторожу его.
— То есть Марквин мог победить? Мог… разбудить его по-настоящему? — вздрогнул Адхи.