Строптивая невеста магистра (СИ)

— С чего ты взял?
В душе поселилось нехорошее предчувствие. Несмотря на пакостный характер пушистой нечисти все-таки было жалко найденыша. Подарив жениху, я не только собиралась отомстить, но и обеспечить пушистика домом. Теплым углом и сытым пузом. Но не учла одного. Мой жених темный маг. А в народе говорят, вместо сердца у них сгусток тьмы.
— Его нельзя оставлять там. Если он прыгнет на меня ночью с такой высоты, я могу принять это за нападение и ненароком… испепелить, например.
— Живодер, — вынесла я вердикт зло прищурившись.
— Ненароком, — подметил Леонайд. — Так что прояви участие к судьбе своего «подарочка».
Очень надеюсь, что в том фикусе котик устроил себе туалет. Иначе нет в этом мире справедливости!
— Можно попробовать выманить его едой, — наконец сдалась я.
Леонайд достал из кармана сверток бумажных салфеток и протянул мне.
Внутри оказались кусочки колбаски, которую среди прочего давали на завтрак. А я между прочим так и не поела. Эх, сначала придется вызволять котенка.
— Ну, иди сюда, пушистая прелесть, — приторным ласковым голоском позвала я. — У меня есть для тебя вкусняшка.
Котик выглянул из-за своего убежища и жалобно пропищал. Поесть он явно был не против. Но это не подвигло его спуститься. А, может, малец попросту боялся. Как только забрался туда?
— Мне кажется, он боится, — озвучил мои мысли Леонайд. — Придется лезть за ним туда.
Темный тут же приступил к выполнению задачи.
Деревянный резной край кровати был узкий, но можно попробовать на нем устоять. Тогда можно дотянуться до котенка. Леонайд явно подумал о том же… и принялся снимать обувь.
Да что здесь вообще происходит?!
Я зачем-то отвела глаза. Будто мужчина снимал брюки, а не свои ботинки. Но на фоне кровати даже это выглядело как-то интимно.
Под весом мага спинка кровати угрожающе затрещала.
— Ты сейчас кровать развалишь, — решила я заделаться в провидицы.
— Починю, — недовольно отозвался темный пытаясь балансировать на узком крае. Он попробовал дотянуться до котенка, но тот отпрыгнул от него, и я потеряла нечисть из виду.
— Но перед этим упадешь и что-нибудь себе сломаешь… Впрочем, продолжай, может это будет твоя шея, тогда я стану вновь свободной девушкой.
Видимо, освобождать меня от обязательств Леонайд не очень хотел. Он ловко спустился и обулся.
— Лезь ты, я подстрахую.
Я горько вздохнула, но наклонилась, чтобы неторопливо развязать шнуровку на ботинках. При этом не отрывала осуждающего взгляда от жениха. Надеюсь, он понимает, что я делаю ему одолжение?
— Что? — не понял он мой взгляд. Мужчины! — Ты легче, шансов что спинка сломается намного меньше. Да и нечисть к тебе охотнее пойдет.
Оказывается, взобраться на спинку кровати было не так-то просто. Юбка мешала, да и задирать высоко ноги при женишке не очень-то хотелось. Ухватившись за деревянный столбик, на одном из которых держался балдахин, я потянулась вверх.
— Киса, иди ко мне, — позвала я голосом доброй феи крестной. — У меня есть для тебя лакомство.
Зачем делать такой высоких полог для кровати я не знала. Но даже стоя на спинке кровати я едва могла посмотреть, что там твориться сверху.
Котенок недоверчиво приблизился. К моей голове, которая виднелась лишь наполовину, торчала макушка, глаза и нос.
Я потянула к нему руку, но вместо того, чтобы принять руку помощи, пушистик замахнулся на меня когтистой лапой, а потом потянулся острыми как иголки зубами к моему носу.
Не знаю зачем я отпустила свое деревянное подспорье. Наверное, просто не ожидала, что придется уворачиваться от укусов.
— Вот же гаденыш!
Лучше бы кричала «лови меня». Толку было бы явно побольше. И хвататься за несчастный балдахин в последний момент, было плохой идеей. Он меня не спас.
Леонайд, похоже, был не готов к моему стремительному падению. Так что поймал меня как-то неловко. Обхватил за талию, но удержать не смог. Мужчина выругался и резко опрокинулся… вперед.
Вперед —, значит, на кровать. Но там была еще злополучная резная спинка из дуба. Так что я больно ударилась об нее чуть ниже колен и расстелилась на шелковом покрывале. Но не успела я вздохнуть, как сверху меня придавило. Тяжелой и отчего-то очень горячей тушей.
 
— Слезь с меня! — глухо завопила я, уткнувшись носом в покрывало и пытаясь обернуться.
— Не могу! — прошипел мне в ухо жених. — Ты содрала балдахин, он опутал наши ноги… Ты можешь не елозить? Я, конечно, понимаю, что у тебя в одном месте шило, но сейчас лучше замри. По-хорошему прошу.
— Чего…
Замирать я не стала. Да и как можно бездействовать, когда мужчина привалился к твоему… простите, заду в недвусмысленной позе. Я завертелась еще сильнее. Но единственное, что мне удалось, так это перевернуться на спину. Благо, Леонайд не стал пытаться меня раздавить и успел немного приподняться на локтях.
Если я думала, что так будет лучше, то глубоко ошибалась. Теперь прямо напротив моего лица оказалось лицо Леонайда. Мои губы щекотало чужое дыхание. Синие глаза грозно сверкали. С такого расстояния я могла разглядеть все черные и серебряные крапинки в его радужке, но почему-то косилась на мужские губы.
Чужой жар оказался очень заразительным и мне мгновенно стало жарко. Мое сердце громко ударилось о ребра и будто замерло, а потом часто-часто застучало, как заполошное.
Кажется, Леонайд пытался не дышать.
Да и я решила, что лучше все-таки лишний раз не дергаться. Авось как-нибудь все само рассосется?
Но нет, так просто это не могло закончиться.
Леонайд отчего-то вдруг дернулся. Закрыл глаза, а его лицо исказилось словно от боли. Одними губами темный выругался и на его плече появилась пушистая моська.
Котенок хлопнул невинными глазами и возмущенно пропищал. Мол, валяетесь тут, а кто-то мне колбаску обещал.
Видеть крайне суровое лицо рядом с невинной мордашкой котенка было очень смешно. Я почувствовала, как оцепенение и волнение отступают, а смех сдержать у меня вряд ли выйдет.
Да и о какой интимности и двусмысленности говорить, если нас в постели трое!
И этот третий явно чем-то возмущен. То ли тем, что его передумали кормить, то ли тем, что не пригласили поваляться рядом.
Мелкая нечисть продолжала громко попискивать. А я смеялась, жалея лишь о том, что не могу согнуться пополам от хохота.
— Тебе смешно, а он между прочим пропустил свои когти через пиджак, пока карабкался, и это, вынужден признать, больно. А еще пиджак наверняка испорчен, — принялся Леонайд ворчать. И я начала смеяться еще громче. Пришлось утирать слезы и прикрыть лицо руками.
— Перестань…
— Я не могу остановиться, — честно призналась.
Живот уже болел от смеха и скулы свело. Какая же я молодец, что не бросила животинку и пристроила к лорду Аксельдору. Парочка из них вышла уморительная.
— Мортелла, — угрожающе процедил жених.
В какой-то момент пока моя голова металась по покрывалу в приступе истерического хохота, а Аксельдор пытался меня утихомирить, пока на шум никто не сбежался, его губ вдруг коснулись моей шеи. Уверенно это произошло случайно. Но эффект вышел ошеломляющим. Я замерла будто меня парализовало заклятием «оцепенение». От шеи вниз пробежала волна мурашек, я вязко сглотнула, боясь вновь пошевелиться. Веселость сняло как по волшебству. Собственная реакция пугала. Но еще больше меня пугало как застыл Леонайд, продолжая дышать мне в шею.
На какое-то мгновение повисла оглушающая тишина. А потом ее нарушило возмущенное «мяу» и мы каким-то чудом смогли распутать наши ноги. Леонайд быстро отстранился от меня, а я слетела с чужой постели и выскочила в коридор, бросив через плечо:
— Хорошего дня, магистр…
В последнюю очередь меня волновало уместна ли эта фраза.
Все, о чем я могла думать: что это вообще такое было?
Как мы упали, предельно ясно. Но… все эти мурашки и искры…
Это как-то неправильно.
И все-таки выражение лица Леонайда было очень смешным. Я снова едва не рассмеялась.