Дракон моего сердца (СИ)

— О чем задумались? — прозвучало неприлично близко, и я подпрыгнула на месте от неожиданности.
— Князь, — тут же развернулась. Гилмор навис практически сверху и если бы не узкий коридор, то стоял бы непростительно близко. Я вынуждена была поднять лицо, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Могли ли бы вы не пугать своим неожиданным появлением?!
— Прошу прощения, — усмехнулся князь одной стороной рта, глаза же продолжали меня внимательно изучать. Даже показалось, что хочет меня потрогать, чтобы в чем-то убедиться, и только приличия стояли между нами. Хотя я в этом засомневалась: наличие соседей вряд ли остановило бы этого странного мужчину.
Минута молчания затягивалась, но казалось, что смущала эта ситуация только меня. Поезд качнуло, и я подалась вперед. Князь выбросил руку и рефлекторно удержал меня, вторая рука прочно легла на поручень рядом. Вот теперь правила приличия точно нарушены. Мы прикасались друг к другу телами. Причем князь еще и продолжал меня удерживать без видимой на то необходимости. Я же металась от его внимательных, изменяющих цвет глаз к губам. Таким мягким и горячим, я помнила, какие они на вкус. Стоило об этом подумать, как загорелись уши, а следом и щеки, и...
— Я вот в толк взять не могу, — первым нарушил молчание Гилмор, — Что вы делали в моем купе? Ночью.
От этого обвинения я вспыхнула как спичка, ни один человек не будет произносить такого вслух, даже если бы это заметил. Приличный просто промолчал бы!
— Пустите! — прошипела я.
— Так я и не держу, — в свою очередь заметил князь, и, казалось, моя температура тела еще поднялась на несколько градусов. А ведь и правда не удерживает, это уже я сама льну к дракону! Что за возмутительное поведение!
Я дернулась в сторону, словно князь был заразен, и поторопилась спрятаться за дверью купе. Повернула ключ.
— Попалась, — тихо, но отчетливо проговорили в дверь, я же зажмурилась и промолчала, сделав вид, что ничего не услышала.
  
Глава пятая
 
Еще одна долгая ночь прошла и наконец-то утро, осветив солнечными лучиками, что отскакивали в искрящегося снега, встретило великолепно выстроенным из добротного белого кирпича Санкт-Вележском. Столицы нашей родины.
Величественные здания, широкие мощеные улочки, великолепная лепнина на окнах, и позолота в рамках. Покатые черепичные крыши поддерживали исполины, высеченные из камня гиганты, охранявшие вход в государственные учреждения. В отличие от прохожих, прикрывались они исключительно виноградными листьями в тон их коже, такой же белой как и мрамор.От каждого дома веяло историей, достоинством и величием. Столица производила неизгладимое впечатление на иностранцев и нас часто посещали с дружественными визитами из разных уголков мира. 
Город был испещрен множественными каналами, что уходили в море. По мере приближения к нему, дома мельчали и уже возле порта жались лачуги моряков, там же обитала и многочисленная прислуга, обслуживающая семейства в центре. Море можно было хорошо рассмотреть из моего купе, его неспокойные сегодня воды и белые барашки пены на кончиках волн. Во рту стал заметно ощущаться вкус наполненного йодом свежего воздуха. По мне так слишком влажно, особенно весной и осенью, но летом хуже, изнуряющее солнце так нагревало камни, что невозможно было находиться в городе. Поэтому все спешили в усадьбы и деревеньки. Зато зимой спасало только то, что в глубокую пору воздух выморамораживался, влажность практически не ощущалась, а в домах, обычно сильно натопленных находиться вполне уютно и комфортно.
Улицы по обыкновению чистили, к сожалению грязь, что намешивалась в течение дня так просто не сдавалась, зато недавно прошедший снег спрятал ее и какое-то время я могла насладиться сказочным пейзажем Санкт-Вележска, пока мы подъезжали к вокзалу. К обеду снег превратится в жижу и станет сложно перебираться через дороги.
На завтрак я не вышла, позорно спрятавшись за дверью, сказалась, что мне дурно и попросила проводника запиской сообщить, когда мои соседи покинут купе, только после этого рискнула покинуть поезд и выйти на перрон.
 
— Доченька! — маменькин голосок, звонкий как колокольчик, заставил обернуться и увидеть, как они спешат мне навстречу. Волосы Нины Федоровны, выкрашенные на модный манер, ярко сияли на фоне ее голубого платья и норкового манто поверх его.
Рядом с ней в мундире и военном зимнем пальто с соответствующими нашивками в форме золотых эполет на плечах, важно вышагивал отец. И только теперь я поняла, как соскучилась, как мне хотелось наконец очутиться дома и расслабиться. Я порывисто обняла своих родителей, чем несказанно удивила их.
— Все прошло хорошо? — уточнил отец. Он дал знать нашему извозчику понести мой чемодан и выставил свободный локоть. Когда мы приветственно облобызались, я заверила его, что желаю услышать все  свежие новости. Только один раз я позволила себе нервно оглянуться на площадь перрона и, не заметив статных драконов, поторопилась принять руку генерала Федорова.
По дороге с вокзала мы беззаботно щебетали с маман, которая успела рассказать о намечающихся скандалах, откровенных сплетнях ее подружек и даже я успела рассказать о дальних родственниках, званом ужине у Тоцких, но ни слова не произнесла о самом князе.
Дом встретил запахом ольховых дров, свежего белья и ароматной выпечки, которую кухарка готовила по случаю возвращения любого члена семьи домой. Обычно это был отец, часто посещающий военные гарнизоны областей, в этот раз такая честь выпала мне самой.
Я передала батюшке документы о наследстве, чтобы тот сложил их в сейф, чемодан разобрала прислуга, я же расслабилась в огромной ванной, наслаждаясь наконец спокойствием. Тело еще нет-нет да и потряхивало от мерной качки поезда. Когда я закрывала глаза, казалось все еще нахожусь в купе дальнего поезда. Но мирное одиночество продлилось не долго. В комнату влетела моя сестра, младшая из двух других, что благополучно вышли замуж и посещали родовое гнездо в праздничные дни с племянниками.
— Лара! — взвизгнула она и постаралась обнять меня.
— Осторожно! — вскрикнула я, когда сестричка умудрилась повиснуть на шее, опасно накренившись над купелью, скривилась, стоило рукаву ее платья коснуться ожога.
— Прости, — прощебетала она и опустилась рядом прямо на пол.
— Маман тебя убьет, — прокомментировала я.
— Я аккуратно! — пообещала она и откинула одну из косичек назад. — Расскажи, как поездка! — глазки ее при этом блестели и она в нетерпении сложила руки на край купальни, поместив на них острый подбородок. — Кого-нибудь встретила?
Я закатила глаза.
— Никого особенного! — тронула ее носик и нырнула под воду, смывая пену.
Сестренка надула губы:
— Ну как же! На похоронах, в поезде, неужели никого? —  покачала головой, слишком много романов читает София Федорова.
Я потянулась за разогретым полотенцем и встала обматывая его вокруг тела.
— Хорошо, Софи, расскажу, если ты обещаешь держать эту тайну? — грозно нахмурила брови.
— У тебя появился жених? — сестра закивала головой.
— Нет! — сделала большие глаза и шагнула из ванной.
По пушистому ковру прошла к алькову постели, забралась на нее и выдохнула, упав в свежие и мягкие подушки. Софи не отставала.
— Тогда что? — разочарование явствовало на лице молодой шестнадцатилетней девушки.
— Я видела дракона!
Шок и страх отразились в глазах Софи одновременно:
— В небе?
— В поезде, — коротко ответила я, соскочила с кровати и укрылась в гардеробной.
— Ты ехала в поезде с самим драконом? — взвизгнула сестра, от чего мне пришлось вынырнуть из-за двери.
 
— Тс-с, — приставила палец к губам. — Ты обещала молчать! — напомнила проказнице я.
Софи Федорова тут же постаралась взять себя в руки и уже значительно тише поинтересовалась:
— И какой он?
На мгновение я задумалась, ярко воскресив облик мужчины у себя в голове. Странный, сильный, привлекательный, интригующий, но все эти эпитеты не подходили для представления молодой девице, поэтому я буркнула: