Очаровательный (СИ)

— Хоть бы с ним было все в порядке, — молилась я.
— Я тоже на это надеюсь. — В его синих глазах мерцает боль, мое сердце сжалось.
Вечер, но еще достаточно светло, солнце выглядывает за горизонтом. Легкий ветерок развевает локоны. Все отошло на второй план. Я переживала за мужа, пускай и фиктивного, он стал мне другом за недолгое и кажется длительное время.
Черная иномарка Ирмы стояла уже наготове, затонирована со всех сторон и выглядит элегантно, как раз под стать бизнес-вумен. Водитель сразу же дал газу, когда мы с Русланом присоединились.
Целых мучительных два часа мы ехали… хоть, и скорость была максимальной, водитель давил по полной. Но все равно хватило времени, чтобы ощутить мандраж рядом с Ирмой.
Мы молчали. Я не могла смотреть на свекровь, иначе мне станет только еще хуже. И наконец, виднеется город за высокими елями, для начала выглядывают коттеджи и небольшие дома.
Уже пребывая в больнице, ждали, когда выйдет врач и сообщит новость. Руслан ходил взад вперед по коридору, а мы с его мачехой сидели и пребывали в своих мрачных мыслях.
— Может я переборщила Ева?
С трудом сглотнув слюну, я в шоке, что она заговорила со мной, а еще и об этом.
— Да вы переборщили, очень, — созналась. А зачем мне поддерживать ее и говорить нет? ведь Леван сорвался именно из-за нее. Я не говорю что ее вина в произошедшей аварии, нет. Просто если бы она не несла чушь, то было бы все по-другому. Точнее я только частично на нее зла из-за аварии.
— Благодарю за честность. Я, правда, хочу растить внуков, думала, вы сойдетесь, и со временем, полюбите друг друга.
— Он хороший парень Ирма. Но он меня как женщину, ни когда не полюбит. Максимум кем мы могли бы быть, так это друзьями. Вы только ломаете ему жизнь своими желаниями.
— Я не хотела никому причинить вреда,… но когда увидела статью о вас с Русланом…
Я опустила голову, ведь тоже совершила глупость, а значит и виновата тоже.
— Знаешь что, — посмотрела на меня пристально. В уголках глаз виднелись прорези морщин. А она ведь уже не молодой человек, ей и вправду может, хочется нянчиться с внуками, а не снами со взрослыми, которые часто совершают глупости, — если вы любите друг друга с Русланом, то я не буду стоять у вас на пути.
Внутри все сжалось, такого от Ирмы я бы никогда не думала услышать. Не могу поверить, кажется, что послышалось. Я вглядывалась уже в отчаявшегося человека, не железной леди, не бизнес-вумен, а матери, которая боится за своего ребенка и осознала, как была жестока с ним.
Я не нашлась, что ответить. Мне трудно давались слова.
Врач сообщил, что ничего серьезного не задето, лишь легкое сотрясение мозга и вывих ноги.
— Пациенту положено пару недель больничного отдыха. Не беспокойтесь, он под нашим наблюдением.
Я выдохнула, А свекровь даже приобняла врача.
— Можно к нему? — Она рвалась убедиться, что с ним все в порядке.
— Время позднее, но на пару минут разрешаю.
— Спасибо огромное!
Он проводил до палаты и скрылся за поворотом, оставляя нас с Леваном. Его нога перевязана, наложен гипс, на голове повязка, а сам широко улыбается, приветствуя нас.
— Ты напугал нас, засранец, — выдал Руслан.
— Да, все нормально, — он шикнул, когда попытался подвинуться, — правда, нога болит.
— Не двигайся сын, — Ирма присела на стул возле койки и препаратов, а мы стояли рядом.
— Сын, ты давно меня так не называла мам. Если вспомнить, то только в детстве, — она не ответила, лишь отвела взгляд.
Как же ее прижало, когда с сыном случились последствия. Но отчасти мне ее жаль, столько времени приходилось нести груз на своих плечах. Поэтому как не стать той кем она является. И как не хотеть спокойствия и счастливой старческой жизни после такого.
Блин, почему я ее оправдываю?
— Да все будет хорошо, чего вы так грустите… — улыбался Леван.
— Не стоило мне, все это говорить… если тебе нравятся парни Леван, то пусть будет так. И какая разница, что пишут в газетах. Если тебе комфортно так, то пусть так и будет.
Она перегрелась на солнце? Не могу поверить! Все пооткрывали рты кроме той кто проговорился.
 
— Ты, правда, так думаешь? — Леван оглядел нас, наверняка чтобы понять, что ни один он это слышал. — Боже да ты изменилась в корни,… если бы я знал… — но он не продолжил, а я почти уловила суть его мысли. Он имел виду, что попал бы в аварию раньше. Но мой рот на замке.
Хорошо, что он во время замолчал.
По всей больнице несло хлоркой и препаратами, выходя из палаты, и направляясь к автомобилю, мы молчали. Все обрабатывали мысленно ситуацию. И все не менее чем я были в шоке. Нда… немало сегодня было происшествий.
Руслан рядом…
Его ладонь так близко к моей, я только сейчас обратила на нее внимание и внезапно захотелось ее до боли сжать для поддержки, но сдержала себя в руках. Было бы глупостью сорваться.
Чувствуя его аромат даже перебивающий все остальные. Дрожь, исходящая от его дыхания, мне так хочется к нему прикоснуться потрогать. Его манящие губы, ах. Но что я могу…
Обреченно ждать пока закончится эта поездка, скорее запереться в комнате, и запрещая себе даже думать о его обществе. Но сейчас мы слишком рядом.
И кстати он держится, вполне, нормально, не сказала бы, что опечален нашей разлукой или хочет помириться. Наверняка думает только о своем брате. Это я дурочка, не могу отделаться о мысли — о нем.
Нет сил — раскладывать матрас, я легла на кровать Левана и глядела в потолок. Сон совсем не шел, мысли гуляли беспорядочно, терзали душу. Я так и не знаю, что предпримет Ирма. Она была мягка сейчас, а когда выздоровеет Леван, может все поменяться.
  
Глава 19
 
Три дня, три пасмурных как снаружи, так и внутри. Я сидела в раздумьях, и грустила, да мне было одиноко и тоскливо, полет к родным отменяется, и я переживаю за близкого человека являющегося мне мужем. И молюсь за его судьбу, чтобы с ним было все в порядке. Желаю ему здоровья.
Ирму я не встречала, да я почти не выходила из своего маленького укрытия и никого не видела вообще. Высовывалась очень редко и то по сильной нужде, когда голод совсем не давал покоя.
Никому не было до меня дела, как и мне до них.
Да я просто не хочу ни кого видеть. Из-за Левана или благодаря нему я понимаю, насколько жизнь может быть короткой в один миг, или ты можешь, чего-то лишится так быстро, что и не заметишь вовсе.
Дождь не переставал лить как из ведра, но это такой чудесный звук. Удары капель по крыше и окнам, я слушала звуки грома. Мне уютно пребывать в таком положение, ощущаю себя комфортно.
Я долго думала о Руслане, он ни как не покидает мою голову и не перестает приходить во снах. Каждый раз просыпаюсь с мыслью о нем, часто ласкает меня и шепчет на ухо.
То рвусь к нему, то сижу, не шевелясь, пребывая в полном умиротворении. И так трое суток. На ночь я позвонила другу, который сейчас валяется на больничной койке.
— Привет, — здороваюсь расслабленным голосом.
— Ого, привет. Не ожидал, что ты позвонишь.
Я ухмыльнулась вслух.
— Как дела? Как чувствуешь себя?
— Да как обычно, только вот стены другим цветом, и этот запах, но я почти привык. А ты как? С Ирмой часто видишься?
— Ее нет здесь Леван, она ночует в городе, в отеле неподалеку от тебя.
— Понятно, вот почему она каждый день меня навещает, но молчит, же, как партизан, что находится рядом. Я просто не узнаю ее честно.
— Я тоже ее совсем не узнаю, представляешь, что она сказала? — Ты меня заинтриговала…
— Сказала что смирилась, если мы будем вместе с Русланом, и сказала, не будет препятствовать, — я затихла, потому как на мгновение стало чуточку больно, защемило где-то внутри.
— Отлично, теперь вам никто не помешает…
Я прикрыла глаза и глубоко внутри зашевелилась печаль, но я сменила тему.
— Я приеду завтра к тебе, навестить. Жди.
— Одна поедешь?