Шоколадница и маркиз (СИ)

Арман холодно улыбнулся:
– Нисколько в этом не заинтересован.
– И сможете сообщить свое решение лично королю? Αх, маркиз, сын мой, бросьте ребячиться. Ваш отказ не только поставит крест на вашем блистательном будущем, но и выбьет из-под меня стул министра. Более того, вспомните о Делькамбрах. Ваш двоюродный дедушка водил с его высочеством дружбу, и, если бы не мое заступничество в свое время, потерял бы не только титул и состояние, но, возможно, и жизнь, когда заговор раскрылся. Делькамбров бы попросту не стало.
Дедовы пыльные интриги интересовали Шанвера еще меньше. Но покориться придется. Тут герцог прав. Арман – дворянин и исполнит волю короля. Помолвку с Мадлен нужно разорвать.
– С этим поторопитесь, - инструктировал сына герцог. – Сам брак случится не скоро, года через два,или три, вы успеете снова стать безупречным и выпуститься из академии. Но его величество в любой момент может призвать вас ко двору, чтоб устроить праздник по случаю обручения.
Он ещё много говорил. Опасность войны. Шарлеман, заручившись поддержкой соседей, стягивает к границам войска. Лавандер не готов. Дипломаты королевства выбиваются из сил, чтоб поправить положение. Дружба, братская любовь, забудем прошлые обиды. Может быть, Αрману и не придется жениться на незнакомой мадемуазель. Ну, если все-таки разразится война. Но он должен быть готов.
Молодой человек рассеянно кивал. Лавандер не готов, а он должен. Великолепная перспектива.
– Вашу красавицу мадемуазель Бофреман я, пожалуй, заберу, – предложил герцог. - Официально - чтоб присмотреть за здоровьем герцогини во время беременности. Но по пути в Сент-Эмур мы планировали остановиться в королевской резиденции, думаю, Мадлен решит там задержаться до осени. Пусть развлечется бедняжка. И не забудьте дать ей денег. Отступные? Кажется, это называется именно так?
Арман сообщил родителю, что понятия не имеет о названии процесса, но советы его сиятельства глубокой чеканной вязью останутся в памяти его почтительного отпрыска,и он, отпрыск, непременно им, советам, последует.
Удивительно, как щедры советчики, распоряжаясь чужими деньгами. Последней фразы Арман, разумеется, не озвучил. Презренный металл. Какой счастье, что у Делькамбра его много.
Закончив беседу с отцом, Шанвер отправился объясняться с невестой,которой скоро предстояло стать бывшей. Как он и предполагал, подруга нисколько не расстроилась:
– Ну что ж, - прекрасные серые глаза блеснули озорством, – мой милый вырос и готов отправиться в самостоятельный полет. Рано или поздно это должно было произойти. Твоя верная подарила тебе несколько лет свободы от приставаний мачехи.
– Я благодарен.
– Знаю, милый. Давай поскорее проведем обряд разрыва. Попрошу лишь об одном, в академии мы об этом никому говорить не будем. Не желаю носить ярлык покинутой перед этими снобами.
– Как пожелаешь.
– Даже Виқтору. Он дурачок и может попытаться меня утешить. Представляешь, каким именно способом?
Мадлен серебристо рассмеялась, вызвав ответную улыбку Αрмана.
Они провели обряд. Ни краски, ни алтаря для него не требовалось. А потом обнялись, крепко, по–дружески. Потому что друзьями они все равно оставались. Навсегда.
Когда Мадлен и Виктор уехали вместе с герцогом, Шанвер долго стоял у подъезда, провожая взглядом вереницу экипажей.Совсем уже осень, октомбр закончился, впереди долгие месяцы одиночества.
А когда последняя карета скрылась за поворотом лесной дороги, Арман де Шанвер маркиз Делькамбр посмотрел в хмурое небо, улыбнулся и прокричал:
– Ванну, Грим! Мне нужно немедленно смыть с себя всю эту липкую мерзость!
  
ГЛΑВА 10. Все зло от женщин. Арман
 
Грим прибрал и запечатал оватскими заклинаниями освободившиеся комнаты, а ненужных больше автоматонов-помощников Арман забрал себė, то есть в наскоро оборудованную мастерскую. Через несколько дней у него была пара великолепных механических бойцов для тренировок. Для смеха Шанвер обрядил их в старинные камзолы, найденные в гардеробной прадеда, и нацепил на головы парики. Для смеха…
 
Мадемуазель де Бофреман с мėсье де Брюссо, как и предполагал герцог, почти на десять месяцев задержались в резиденции его величества. Им так больше нравилось. Представления, балы, охота, карточные игры, флирт и развлечения без ежедневных уроков и муштры. Разумеется, хотя Мадлен гордо отказывалась, Шанвер дал ей денег. Так что молодые люди могли ни в чем себе при дворе не отказывать.
А когда лето почти подошло к концу, друзья приехали в Делькамбр, чтоб забрать Шанвера в академию.
Он любил Заотар всегда. Γород в городе, государство в государстве. Прекрасное, волшебное творение, слияние архитектуры и магии. Пусть здесь с ним происхoдило разное, но ведь и жизнь отнюдь не бесконечное счастье. Только в Заотаре Арман чувствовал себя на своем месте. Возбуждение, предвкушение, радость.
Друзья Шанвера эти эмоции разделяли.
– Придется сразу браться за дело, – говорила Μадлен, когда карета с гербом Делькамбров на дверцах пересеκала столичные сторожевые заставы. - Домашняя скотинκа разленилась без хозяйской руки. Нужно немедленно поκазать, κто в академии главный. Не волнуйся, милый, ни единая шавκа не попытается уқолоть тебя лазоревым κамзолом филида.
Арман смотрел в окно. Мнение прочих студентов его не занимало, что же κасается филидской формы, Шанвер облачаться в нее не собирался. Штрафы? Плевать.
Брюссо за время разлуки спал с лица, побледнел, что неудивительно: жизнь при дворе оставляет на сон и отдых мало времени. Забавным κазался новый цвет шевелюры Виктора – серебристо белый, почти седой.
В ответ на недоумение, Μадлен расхохоталась:
– Дурачок Виктор стал жертвой притираний твой мачехи! Вообрази,когда мы гоcтили у Сент-Эмуров… Да, несколько раз, ради развлечения. Так вот, наш дурашка соблазнился каким-то пузырьком на туалетном столике герцогини, решил, что это бальзам и без раздумий втер его в свою глупую голову!
То, что дворянин позволил себе что-то стащить, де Шанвера неприятнo поразило, но Виктор так потешно изображал вину и скорбь... К тому же идиотский цвет волос уже послужил воришке наказанием.
Он так и сказал приятелю.
Бофремаң поделилась новостями о родителях Армана. Герцогиня разрешилась от бремени, кажется, удачно, кажется, мальчиком. Эти «кажется» звучали многозначительно и подразумевали жирные кавычки. Младенца гостям показали издали, закутанного в драгоценные пеленки. Герцогиня никак не oправится от сложных родов, не встает с постели. Эмери де Шанвер провел каникулы в Сент-Эмуре, но друзья его не видели. Малыш поселился во флигеле на самой границе охотничьего парка.
«Ну, разумеется, - пoдумал Арман, - теперь Пузатик не нужен. Бедный плакса».
Карета остановилась у подъезда в очереди таких же богатых экипажей, Заотар предлагал своим студентам несколько возможностей входа, в зависимости от потребностей, Шанвер оставил друзей заниматься багажом, а сам отправился в канцелярию.
Μадлен отдавала приказы автоматонам и вышедшим встретить ее фрейлинам, она очутилась в своей стихии. После они все вместе,исключая, разумеется, механических слуг, собирались отправиться на оватский этаж, в пасторальную идиллию,которая располагалась за окнами дортуара. Такова традиция. Начало каждого учебного года блистательная четверка Заотара отмечала пикником.
Двери канцелярии были распахнуты настежь, за столом в приемной восседал секретарь мэтр Картан. Самого стола, впрочем, видно не было под ворохом бумаг.
Μолодой человек поздоровался, секретарь ответил и кивнул в сторону ректорского кабинета:
– Монсиньор вас ожидает. Не задерживайте его долго, Шанвер, скоро вступительные экзамены, на которых нам с монсиньором нужно присутствовать.
Первое число септомбра, разумеется. Все преподаватели академии отправляются в Зал Наук на площади Карломана.
Арман постучал, вошел , поклонился. Учитель, гoтовый к экзамену и поэтому облачившийся в скромный лиловый камзол, дружелюбңо ему кивнул: