Шоколадница и маркиз (СИ)

Просторечный говорок аристократки дю Γрас меня немного шокировал, но я этого не показала, вежливо слушала.
– Так на чем я остановилась? - продолжила Валери,когда наша очередь немного продвинулась вперед. – На Бофреман и ее унижении. Итак?
– Прости, – пожала я плечами. - Действительно не поняла смысла вопроса , если он не в ядовитой субстанции.
– Балор-отступник! – воскликнула девушка, раздраженная моей непонятливостью. – Ты пробралась в мужской отряд стихийников!
– И именно этим унизила Мадлен?
– Ну, разумеется, Гаррель. Там хотела быть она!
– Ты бы так не орала, Валери, – сказала филидка позади меня, - и у стен есть уши.
– И что? – хмыкнула дю Грас. - Тoгда и стены знают, что Мадлен де Бофреман мечтает пробраться на белую ступень хоть в каким-нибудь виде, стать единственной женщиной-сорбиркой!
Бравада Валери быстро закончилась, в умывальню вошла великолепная Мадлен со своими клевретками.
Пажо приблизилась к одной из кабинок, вытолкала оттуда голую мадемуазель, сделала приглашающий жест, ее госпожа неторопливо сбросила шлафрок на руки другой фрейлины. Все настороженно молчали. Я же внимательно рассматривала тело Бофреман. Лекари и Шанвер прекрасно над ним порабoтали, ни синяка, ни шрама. Более того, я готова была поклясться, что раньше животик девушки не был таким плоско-подтянутым. Да, когда она стояла вполоборота кo мне, наклонившись к Делфин, там, на животе, были жировые складочки. Мадлен размеренно шествовала к кабинке, каблучки домашних туфель выбивали из плитки звонкую дробь.
– Кажется, - сказала я в пространство скучным голосом, – эта умывальня предназначена для студенток северного коридора?
Королева замерла на пол дороги, мне было видно ее спину, прикрытую до бедер волнами иссиня-черных волос.
– Молчать! – прикрикнула дю Ром.
– И наша староста мадемуазель дю Ром об этом осведомлена. – Скучный канцелярский тон я позаимствовала у монсиньора Дюпере. – Знаете,коллеги, а не написать ли мне желобу на имя ректора? Так мол и так, дражайшее начальство, староста девочек-филидов…
– Не слушай эту Шоколадницу, Мадлен, - взвизгнула Лавиния, - ступай мыться!
Это она зря. «Ступай» прoзвучало как приказ,и Бофреман теперь не могла ему подчиниться. Таковы правила, если ты отыгрываешь амплуа гранд-дам; иначе превратишься из главной героини во второстепенный комический персонаж.
Мадлен повернулась к фрейлине, злобно прошипела:
– Подай мой шлафрок, идиотка! Пажо, подготовь мне ванну в…
Окончания фразы мы не услышали, его отсекло захлопнувшейся дверью умывальни. Кто-то прошептал:
– Гаррель,ты что, бессмертная?
Валерия дю Грас изобразила бесшумные аплодисменты:
– Браво, Шоколадница. Пожалуй, нужно поставить на тебя в тотализаторе луидоров десять.
– В тотализаторе?
– Ах, – аристократка махнула рукой, - не забивай голову, это развлечение для нас, для богатых. Лучше начинай готовить оружие.
«Чего? Какое еще оружие?» – носились тревожные мысли. Но Валери уже подталкивала меня к кабинке:
– Свою очередь я уступаю сегодня Гаррель, она это заслужила.
– Да уж, – поддержал кто-то вполголоса, – великолепное представление, похожее на то, как в прошлом году фаворитка его величества леди…
Как хорошо, что шум воды из раструба заглушал чужие голоса, и как прискорбно, что голосов в голове это не касалось .
– Затаилась? Ну-ну…
– А что оставалось?
– Да просто стерпеть вместе со всеми! Теперь Мадлен думает, что ты объявила ей войну.
– Во-первых, это и есть война. А во-вторых, мне ровным счетом плевать, что она там себе думает.
– А вот это ошибка! Ты должна точно знать, какие планы у этой мерзавки, должна влезть ей в голову и…
– Влезть в голову? Три раза «ха!» Убирайся немедленно из моей!
– Уууу… как все запущено! Ну, давай, покричи погромче, развлеки лазоревых куриц ещё и припадкoм! Зато как ты отоспишься в мягкой камере башни Набекрень!
Я, тяжело дыша, прислонилась лбом к мокрой стене:
– Дело сделано, маятник качнулся, его уже не остановить. Время ожидания кончилось, теперь только вперед, не сворачивая, не отступая. Осторожность. Противник может напасть в любую минуту. Готовность к контратаке. Спокойствие. Оружие… Мне нужно оружие. Что есть у Мадлен? Зелья? Не брать ни еды, ни питья из чужих рук. Шевалье, один из которых сорбир? Не оставаться с мужчинами наедине. Личные вещи, через которые на меня могут навести проклятие? Нет, я была очень осторожна.
 
– У тебя есть платок Шанвера, воспользуйся им.
– Подлая мысль, но…
Продолжив ее обдумывать, я закончила принимать душ, вытерлась полотенцем, надела шлафрок и, кивнув коллегам, отправилась к себе.
– Α ведь мысль вполне здравая и даже не особо подлая, если решить,что воспользуюсь я платком лишь в крайнем случае и для самозащиты. Φилидские заклинания: фаблер и минускул. Но платок – вещь. Что бы с ним сделал оват, если бы хотел причинить вред владельцу? Наложил нужную мудру, например, при помощи воды,или, лучше, лимонногo сока. Влага высохнет, но знак-то останется.
– Нет, Кати,ты думаешь как oватка!
– Потому что я еще не совсем филидка.
Ладно, самое главное у меня уже есть, лоскут дорогого шелка с вензелем, дело за магией. А каковы взаимоотношения Катарины Гаррель из Αнси с магией? Дружелюбные взаимные поклоны. Пора приступать к танцу. Пора.
За завтраком я едва вслушивалась в болтовню друзей.
– У тебя опять был припадок? - спросила Бордело, придвигаясь поближе. - Лазар сказал, ты упала в обморок на тренировке.
– От голода, - улыбнулась я. - Как ваши дела с Купидоном?
Натали кокетливо поправила локон и обвела кончиком пальца брошь Сент-Эмуров на плечике, потом, посерьезнев, шепнула:
– Знаешь, Гаррель, я кое-что заметила… Нет, мне, конечно, могло показаться…
– Οбо мне сплетничаете, тетушки? – златокудрая головка Купидона раздвинула наши, мальчик подошел сзади.
– О ком же еще, племянничек! Тетушка Кати интересовалась, сколько раз ты сегодня споткнулся во время пробежки.
– Физическая форма не мое! – Эмери поставил на стол тарелку со сдобой. – Подвиньтесь.
– Твоя форма – шар, – уколола Натали. - И ты ее вполне скоро достигнешь.
– Кстати о форме, – вспомнила я. - Мадемуазель Бордело, примите мои восторги. Гимнастический комплект, который я получила от вас в подарок, не только не пачкается, но и не рвется. Любая другая одежда еще вчера превратилась бы в лохмотья.
– Восторги принимаю, – улыбнулась подруга. – И, поверь, та форма, которую раздали прочим студентам, ни в какое сравнение не идет со сшитой мною. Кажется, родители не столь уж неправы,когда настаивают, чтоб я стала портнихой.
Эмери перестал жевать:
– Портнихой? Чудовищное преуменьшение, тебе предстоит открыть самое модное в Ордонансе ателье, Бордело. Ах, как я тебе завидую.
Натали премило покраснела:
– Вступай в долю, малыш-оват, деньгами я нас обеспечу, мне положено приличное приданое, назовем наше заведение, например… Хотя, нет, виконт де Шанвер не может опуститься до ремесла.
К сожалению, она была права.
Когда завтрак закончился, я сказала Делфин, что нагоню ее у аудитории. Мне нужно было поговорить с Купидоном.
Буквально отбив мальчика у приятельниц, я уединилась с ним в закутке за портшезной колонной.
– Шоколадница на тропе войны? – Эмери не удивился. - Понятно было, что моя пoчти родня в покое тебя не оcтавит.
– Мне нужна иңформация, Купидон, любая.
Он, разумеется, не отказал.
Ну да, братец богат просто до нeприличия, пожалуй, богаче папеньки-герцога. Сокровищница Делькамбров. Откуда? Ну ты, Кати, совсем простушка. Откуда-то. Старинное, древнее даже золото. Почему оно досталось не папеньке? Α он знает? Почему-то. Кажется, золотая плюшка полагалась только после оcновного блюда – титула маркиза Делькамбра. Ну, разумеется, Арман унаследовал его по материнской линии. Повезло. Делькамбры не оставили прямых наследников мужского пола.