До включения (СИ)
Аквакультурный осётр горячего копчения восемь рублей. Дикий — двадцать пять.
Снять квартиру с двумя комнатами (однокомнатных я в аренду так и не нашёл, когда искал) — восемьдесят рублей плюс оплата коммуналки.
— Сто рублей за ранг, я отличница — ещё 109, якобы сирота — ещё 20. Там ещё какая-то доплата за то, что я из «Пансиона», но тут она не важна. У меня выходит 529 рублей в месяц. Но я во многом особый случай. В договоре с группой мы усредняли, что за три месяца с каждого выйдет тысяча.
— Вас двести два человека на потоке, значит 202 тысячи? Ты же могла просто меня подкупить за две? То есть ты всё делаешь из-за странного пари?
И тут я отчётливо увидел ложь:
— Да! А так же это уже моё, а своим я не поделюсь.
— Ха. А ты меркантильная жадина, готовая отдать невинность из-за пары тысяч?
— И что? Ты с детства живёшь с родными, а не в пансионате. Тебе не понять… Но ничего своего я не отдам, если это можно заменить без потерь тем, что мне итак не нужно. Ох. Всё, надоел! — девушка неожиданно вскочила, подбежала к своей сумке, вытащила небольшой коричневый пузырёк, опрокинула его себе в рот и села.
— Теперь ждём.
— И через сколько алкоголь включает твою регенерацию?
— А не знаю. Пиши пока свои требования на клочке бумаге, будем думать над пра-ик-вилами.
В итоге было выработано ряд штрафов для нас обоих. Если я косячу, то с меня подарок. Если она, то увеличение сроков нашей совместной жизни.
За её атаку кольцом я получил десять ночей с чудо-Кирой после некоторых торгов. Но каждый следующий косяк будет ей стоить на одну ночь дороже.
За мой косяк с полотенцами я должен пополнить их запас. Любой другой примерно из той же оперы.
— Всё, сухарь, я не слышу хруста твоих хлебных шестерё-ик-нок. Продолжим, — заявила девушка и снова сняла с себя халат, в который ранее укутывалась.
Час и одна минута. Долго до неё доходит алкоголь, однако. Поглупела она почти сразу, а вот способность включилась с таким откликом на полную мощность.
— Как ты хочешь, чтобы я… — начал я тему, которую обговаривал во время составления контракта.
— Не пальцем. И сначала повтори всё. С самого начала! — она уже не прятала своих ехидных искорок в глазах. Если в прошлый раз алкоголь сделал её просто немного раскованной, то сейчас она стала инициативна. — И у тебя есть то, на чём записать видео?
— ПТ и камера для фиксации результатов опытов.
— Ставь всё вокруг. И на вот, мой тоже размести. Всё с разных ракурсов! — она протянула мне свой «Онежский».
— Ты уверена? Что-то мне эта идея кажется не очень удачной.
— На память! Я ТАК ХОЧУ! Только, если от тебя это куда-то потом попадёт, то я поймаю тебя и отрезу…тьфу, отре-жу!
— Что «отрезешь»?
— А ты угадай. Так что пишешь, делаешь копию мне и себе с палолем… блин, па-ро-лем. Понял?
— Мне итак всё ясно.
— Тогда начинаем, — заявила Кира, как только я установил камеры для юной извращенки.
Она встала и показала рукой, чтобы я тоже встал.
Если ранее она не ответила на мой «чмок» в её губы, то сейчас она сама стала инициатором, и мы осуществили неумелый полноценный поцелуй.
Затем я спустился ниже, немного поиграл с её грудью, но она двумя руками опустила меня ниже, надавив на голову.
Я чмокнул её с внутренней стороны бедра, а она, мило ойкнув, плюхнулась на кровать.
Далее я повторил очередной раз восьмёрки. Доведя счёт «хорошо» до двух.
А вот затем я немного замешкался. Наступил момент, которого я ждал долго, прочтя ряд книжек.
— Что встал? Хватит дразнить, ложись! — произнесла девушка и каким-то приёмом самообороны кувырнула меня на кровать так, что та жалобно хрустнула.
А потом, пока я после приключения приходил в себя, то она встала на колени в районе моего пупка, а затем начала отползать чуть назад, нащупала рукой мой орган.
— Хм, если верить в память одной врача-педиатра, которая охмурила нашего физрука, да и не только его, то сейчас я узнаю, зачем нас учили садиться на шпагат при обучении самообороне на самом деле. Хи-хи.
— Если будет больно, то…
— Заткнись! Мешаешь! Сейчас просто молчи и не мешай! Ты просто дерево на час. Вот и веди себя как полено, от которого меня интересует только веточка! — хе, неожиданно меня отругали.
— Слушаюсь Вас, товарищ белочка!
— Да заткнись ты, а то по орешкам получишь!
— Ха, — сказал я и рукой щекотнул её за коленку.
— Да не смеши! — девушка начала смеяться и дёрнулась. — Ой. Я думала, что будет больнее.
Вот так, под смех мы стали мужчиной и женщиной.
В итоге мы прожили с ней почти полгода вместе.
В быту она оказалась весьма забавным персонажем, который мастерски делал два вида блюд: сгоревшее/разваренное и снятое сильно раньше «чтобы не сгорело».
Во многом её подводило то, что она готовила с ПТ. А иногда ясновиденье её загодя предупреждало, что что-то сгорит видением. После чего она бежала снимать блюдо.
Я даже познакомил её с семьёй через месяц наших «деловых отношений», так как день рождения мой «обязан праздновать с родителями, это их праздник».
Там её увидел «средний Карпов», мой старший брат. Но не выказал ни единой эмоции реакции.
Собственно как и отец.
Он только посмотрел на неё. Задумчиво поправил очки и произнёс:
— Девочка, кажется, я тебя видел несколько раз. Ты Кира? Моя студентка без фамилии?
— Да, — ответила русоволосая фея на новых платформах, которые правильнее уже было бы назвать ходулями, которые добавляли ей роста почти до меня. Это что, мода?
— Значит, не ошибся.
Всё.
Вот мама и сестра с ней говорили очень много. А племяши её заинтересовали так вообще очень сильно, как и тема материнства.
Где-то на третьем месяце «деловых отношений», поняв, что-то она мне уже очень привычна и мне с ней хорошо, я подошёл и заговорил с Кирой:
— Если ты будешь согласна, то я предложу тебе руку и сердце. Обещаю, что поддержу твои начинания, и даже устроюсь на другое место работы, а не туда, куда планировал. Ты не будешь нуждаться, — сказал я и подарил девушке серёжки из змеиного набора.
Та взяла украшение, но сказала:
— Поговорим после окончания срока ночей. Но это я тебе не верну.
— Я в курсе, что твоё — твоё, — собственно подарок был небольшим подкупом с расчётом на согласие. Да и видеть то, как этот запасливый зверёк радуется было приятно.
Я начал подозревать, что это любовь. Но это чувство описывали иначе. Не привычка и уют, не страсть. Любовь это что-то лучше.
После последней нашей ночи, я повторно спросил, поставив коробочку с недорогим золотым кольцом, но уже с дорогим камнем:
— Что скажешь?
Девушка, молча, открыла кольцо. Посмотрела на него, закрыла и положила назад. Достала что-то из сумочки, сходила в туалет.
— Я не беременна. Полгода без защиты и ничего.
— У тебя же самовосстановление. Что яд, что сперма — всё враги для организма. Нужно обращаться… стоп, то есть вот критерий твоего решения? Ха. Ясно.
— Прости, но ты сам видишь. Даже если бы я тебя не любила, всё равно ты не моя судьба.
— Что? Ты любишь меня?
— Я — да, ты меня нет. То, что чувствуешь ты… я не интересный питомец и не удобный сосед. Я съеду сегодня, вещи я уже собрала вчера днём.
— Ясно.
Как потом я узнал, через два дня её после института подловил мой брат и отлично сыграл предложение руки и сердца с точно таким же кольцом, что и я.
И она согласилась.
А потом, когда я от нечего делать монтировал кадры своего девятнадцатого дня рождения, то увидел то, что в итоге заставило меня не возвращаться домой, а остаться в съёмном жилье.
На видео, когда все ушли, брат подошёл к маме и сказал:
— Кто этот ангел?
— Девушка младшего.
— Что мне сделать, чтобы она стала моей?
— Отбивать девушку своего брата некультурно.
Но через час по времени съёмки.
— Кира, девочка, что ты нашла хорошего в младшем?