Темный янтарь 2 (СИ)

Вот за мотоциклом товарищ Выру бежал напрасно. Понятно, лейтенанта, командующего «дворовым фронтом» предупредил, но на кой курад автогруппе еще один мотоциклет?
Серега наблюдал, как жадный отрядный механик толкает мотоцикл в ворота, не выдержал, перешел к дворовому окну. Высунулся:
— Ян, ну и какого? Тоже ценность нашли. А ты, лейтенант, что потакаешь?
— Э, сменяем мотоцикл на что полезное.
— Вы у меня доменяетесь. После дела к этому вопросу вернемся, – посулил капитан Васюк.
Во дворе начали тихо переругиваться, а сердитый капитан вернулся на «ка-пэ» и принялся ждать немцев.
Немцы появились в 5:22. Положить на улице удалось далеко не всех – фрицы оказались бойкими и прыткими. Наверное, действительно эсэсовцы, как предупреждали при подготовке операции. Шла активная перестрелка, очень скоро немцы попытались сунуться через двор, но были отбиты. Обогатившаяся еще и здешним трофейным пулеметом автогруппа по плотности огня имела приличный уровень.
Снова перерывчик. Капитан Васюк проверяет гарнизон: народ спокоен, во дворе и подвале всё успели с дополнительными саперными работами, проводники и переводчик при деле – заняты набивкой пулеметных лент.
— Всерьез обстреливать начнут – сразу в подвал перемещаетесь, – напоминает Серега. – Если еще серьезнее – теперь во двор два хода, по дальнему можно в соседний подвал проскочить.
Артиллерию враг вводит в дело как по будильнику – без одной минуты 7 утра.
Орудие, видимо, одно, скорее всего противотанковое 75-миллиметровое. Бьет вдоль улицы, чуть по диагонали. Дом вздрагивает, как от ударов разрушительного метронома. Но то так кажется – на самом деле все попадания в один угол, а здание крепкое. Как передал генерал: - «Середина XIX века, тогда от души строили, кирпич показательный, умели делать ».
Серега размышляет об интересующемся мелочами генерале, о ящиках – все ж интересно, что там за документы. Еще интереснее, откуда известны такие подробности: и о доме, и о деталях происходящего в Вильно. К утру звуки боев непосредственно в городе почти стихли – видимо, отошли партизаны, как и ожидалось. Ну, отвлекли фрицев, и на том спасибо. Про польских партизан генерал тоже пояснил – кратко, но емко. Ждем наших, должны пробиться.
…Очередное попадание снаряда, уши уже слегка закладывает, густо сыпется лепнина с потолка. Портят фрицы дом, почему-то его жалко, хотя не такая уж и музейная старина – подумаешь, каких-то сто лет еще и не прошло. Бойцы с обстреливаемого крыла здания отведены, улица просматривается с дальней части крыши и со стороны вспомогательной группы. Сигналят оттуда и оттуда почти одновременно. Немцы атакуют…
Немцы лезут вполне всерьез. По улице и со двора, общим числом не меньше роты наглых фашистских харь – к эсэсовцам подошло подкрепление. Похоже, коллеги подтянулись, тоже саперы. Впрочем, выяснять недосуг.
Дом напротив, через улицу от «гарнизонного», пылает – вовремя разгорелся, дым слегка мешает прицельной стрельбе, зато у фрицев нет искушения засесть там и вести огонь «окна-в-окна».
Со стороны забора двора немцы сунулись, подорвались на минах и попали под перекрестный огонь, ближе не подошли. По улице перли настойчивее, накапливались под стеной соседнего дома, пытались рывком через проезд проскочить, но бойцы штурмовой автогруппы были к тому готовы…
Командовать всем гарнизоном было уже невозможно – всё равно не успеваешь. Капитан Васюк лежал с автоматом у пролома второго этажа, резал короткими. Можно сказать, незатейливый физкультурно-стрелковый отдых. Рядом ждал дежурный набор штурмовика: две осколочные и противотанковая гранаты…
До гранат не дошло – отошли немцы, взяли паузу на размышление и чесание арийских затылков.
Капитан Васюк вернулся на «ка-пэ»:
— Связь?
— Имеем, – связист сдвинул с одного уха наушник. – Наши продвигаются от аэродрома[6]. Вроде бы с поляками встретились, но как те – неясно. Их же там дохрена, товарищ капитан, целые бригады партизан.
 
Серега поморщился:
— То очень легкие бригады. Прямо даже полегче нашей автогруппы, если в смысле штурмового воздействия. На наших надеемся, сами не плошаем.
Плошать никак не приходилось. 10:08. Появились танки. Капитан Васюк успел рассмотреть – «пантеры», две штуки. В пролом стены обзор был недурен, но насладиться обозреванием не дадут.
Начался обстрел. Бойцы вновь отошли в «тыловое» крыло дома, перенесли «ка-пэ».
— Передай: ведем бой с танками, несем потери.
Несколько опережал события гвардии капитан Васюк, но то допустимо. Откровенно врать и приукрашивать непозволительно, а предвидеть – то обязательно. Штаб дивизии имеет прямую связь с Москвой, там следят за операцией «ЛИНДЫ», ну, наверное, не затаив дыхание – иных проблем много – но все же присматривают. И можно надеяться, что штаб 3-го мехкорпуса тоже уделит внимание происходящему на улице Вокечу, не позабудет. Поскольку у частей мехкорпуса тоже полным-полно собственных дел и задач.
Громыхают снаряды, дрожит дом. По артиллерийским меркам бьют почти в упор – танки в двухстах метрах, ничто не мешает 75-миллиметровым орудиям. Кроме геометрии – бить то все равно в один угол и одну стену приходится…
Осыпается под снарядами и ломами упорный XIX век, саперы работают, пусть пригнувшись и невольно вздрагивая, но работа успокаивает. Пробит дополнительный вход в подвал, еще один лаз во двор. Капитан Васюк сидит с бойцами во дворе на воздухе – полном кирпичной и известковой пыли, но в доме еще хуже. Бойцы, покашливая, курят, их командир пощелкивает залатанным портсигаром, вдыхает запах таинственных сигарет – толстых, темных, говорят, заокеанское кубинское курево. Иной раз очень странные трофеи попадаются. Аромат хорош, даже сквозь пыль пробивается. Вот – Янис тоже принюхивается.
— Вот все детство мне фантазировалось: борт фрегата, сигара, бутылка ямайского рома, пистоли за поясом, шпага. Сижу, значит, сапожищи на стол, а передо мной прекрасная пленница. Вся этак трепещет, – вспоминает кандидат в члены ВКП(б) товарищ Васюк.
— Я про пленниц как-то в детстве вообще не задумывался, – признается Ян.
— Ну, пленницы на излете детства появились, – для справедливости признается Серега, переждав очередной сдвоенный разрыв. – То необдуманно, согласен. Зато остальное почти сбылось: сигарки, борт боевого фрегата – даже хорошо, что сухопутного, в морях мы с тобой малость разочаровались.
— Э, то да. В роме тоже разочаровались. На вкус – гадость.
— Может, потому что не ямайский? Надо будет попробовать настоящий, наверняка попадется.
— А шпага? – напоминает Ян.
— Морально устарела, – Серега хлопает по прикладу автомата, затвор прикрыт от пыли, сам ППШ порядком поцарапанный, но надежный и отлаженный. – Фиг с ней, со шпагой. Вот сапоги…
Друзья смотрят на сапоги – добротные, без дыр, но вид… нет, на стол такие не задерешь.
— Иные времена, – вздыхает Ян. – Прогресс кругом. Никакой романтики и пленниц.
— За прогресс ты мне еще ответишь. Мотоцикл ему… – ворчит командир. – А в остальном, что нам жаловаться? Ром найдем, остальное почти все сбылось.
— Это с пленницами-то? Скорее, она тебя в плен взяла.
— То мелкие и незначительные детали. Имя-то пиратское!
Янис смеется – вот чего в имени «Анита» пиратского? Обычное имя.
— Хорош ржать. Шляпу мою с плюмажем не потеряли? Давай сюда.
Янис осуждающе крутит головой, лезет в бронетранспортер.
Памятный танкошлем за время блужданий по фронтовым дорогам поистрепался, на макушке продран почти насквозь, заштопан, но все равно торчат клочки ткани – был такой неприятный случай в Мелитополе. Но счастливый головной убор, то многократно проверено.
Смотрят бойцы. Командир «ЛИНДЫ» многозначительно хлопает себя по штатной каске – сложный момент если придет, то попозже, пока работаем, ждем.
Склонен к суевериям командир автогруппы – намекал на это недолгий замполит группы, но политработники почему-то в «ЛИНДЕ» не держатся: то ранит сразу, то быстро переведут. Капитан Васюк лично политзанятия и политинформации проводит – не для отчета, а для души, а то, что короткие – так это стиль такой у политподготовки, концентрированный.