Темный янтарь 2 (СИ)

— Молодец!
— Ага! Только патронов у меня тово… считаные.
— Бей на выбор. По-снайперски…
Отходили фрицы. Медленно, неохотно, под прикрытием двух оставшихся танков. Еще два броневых урода стояли. Не горели, но стояли дохлые и бесполезные. У одного валялся убитый фриц-танкист. Экие сапоги недурные, подкованные, даже издали видно. Серега осознал, что не о том думает – тут вспотевшая голова мерзнет, какие, нафиг, сапоги. Шапки, кстати, видно не было. Танк на месте стоял, вон оттуда вроде «килограммы» зашвыривались, а шапку как слизнуло. Война полна загадочных событий...
Стихало. Пригибаясь и виляя между знакомых могилок, возвращались к пулеметной позиции.
— Стой, – сказал старший лейтенант Васюк, приседая на корточки. – Тех двоих не видел?
— Не. Положило, наверное, – стрелок с трудом переводил дыхание, ходил ходуном острый кадык.
— Может, и не положило. Слушай, представление на тебя непременно напишу. К ордену. Не знаю, получишь или нет, я же не генерал. Но напишу точно. Фамилию и данные говори, – Серега достал из сумки блокнот.
— Я-ж не один-то к танку полз.
— Других не забудем, не волнуйся…
Все же слегка подзабыл старший лейтенант Васюк, поскольку, когда вышли к пулемету, оказалось, что тут двое раненых, да оба тяжело. Поволокли к церкви, где перевязочный пункт располагался. Танкист был плох – в живот попало, стонал громко, второй боец был без сознания – в шею и голову стукнуло.
За кладбищем встретили санитары – послал новый ротный, следил за обстановкой. Тоже молодец. И связь появилась, когда уже не так оно и надо. Исправно кидала наша батарея снаряды по отходящим фрицам.
Старший лейтенант Васюк связался со штабом, доложил ситуацию, потом взбирался на колокольню, наблюдал. Шапку дали чужую, маломерку. А может, развился мозгом и черепной коробкой старший лейтенант, поумнел. Хотя это навряд ли.
— Я доложил. И что ты лично пошел, возглавил группу, которая танки остановили, подчеркнул, – неуверенно сказал ротный.
— Не совсем верно мы с тобой оборону организовывали, раз пришлось «лично возглавлять», – вздохнул старший лейтенант Васюк. – Ты-то на новой должности, пока вникаешь, а меня награждать не за что. Так себе вышло. Вот деда непременно награди. Геройски себя вел. Так-то и не подумаешь, что природный гранатометчик.
— Записал. Наградим обязательно.
Знал товарищ Васюк, как это «обязательно» получается на деле, но говорить о том не стал. Спросил:
— Слушай, а как эти танки называются? Ну там, модификация, модель?
— Да черт их знает. «Два-тэ», наверное, а может «Три-тэ». Сходи к санинструктору, пусть щеку перевяжет. Опять у тебя кровит.
Серега потрогал щеку – действительно, опять лопнула и болит. Пошел к старому фундаменту, где располагались раненые.
— Шрам, наверное, будет, – предупредил санитар, заматывая лицо старшего лейтенанта.
— Да курад с ним, я и так физией не киноартист, – невнятно пробормотал Серега, думая сразу обо всем и не о чем. От белизны бинта болели глаза, хотелось зажмуриться.
— Вам, товарищ старший лейтенант, тут вот передали, – негромко сказал санитар. – Видно, на память. Хорошая вещь. Теплая и сносу нет.
Серега взял танкошлем. От головного убора пахло танком, смазкой, порохом, еще свежим потом.
— Умер?
— Чего уж… с таким-то в брюшную полость. И в госпитале не вытащили бы. Тут хоть какой хирург…
— Документы забрал?
— Вот не было у него документов. Комбинезон прощупал, гимнастерку – нету. Наверное, в танке остались.
Пошел старший лейтенант к танку, забрался в люк. Темно, холодно, словно месяц машина без людей стоит. Лампочка не включалась, а может, не там включал. Подсветил спичками… да что тут найдешь? Вот письмо белело, за какую-то фигню заткнутое. Серега выбрался на относительно белый свет, раскрыл треугольник.
«Дорогой Коля! У нас все хорошо…»
Танкиста письмо? Или его командира, которого еще у реки стукнуло?
Позвали «на связь», Серега тяжело спрыгнул с мертвой брони. Война продолжалась…
 
Приказали возвращаться в штаб уже ближе к вечеру, живо прибыл Олаев с лошадьми, ужаснулся виду командира.
— Морда зарастет. Вот штаны придется изыскивать, – сказал старший лейтенант Васюк и пошел прощаться с пехотой.
Осталась позади высота с обколупанной и ставшей шаткой колокольней, вкапывались прибывшие на усиление рота, зенитчики и противотанкисты. Шагали неспешно лошади. Серега подумал, что словно полжизни на этой высоте прожил, потрогал щеку. Почти не болела, да и вообще в танкошлеме на ветру было много теплее. Эх, повоевали…
С серого неба срывались редкие белые крупинки: не снег, а тоже так... Олаев помалкивал, Абрикоска тихо фыркала, взмахивала головой. Впереди был знакомый брод.
— Слушай, перекури-ка пять минут. Я тоже у реки посижу, – внезапно для себя сказал Серега.
Коновод кивнул, принял лошадь.
Старший лейтенант Васюк присел у самой черной воды, спину заслонял ивняк. Закурил – вкуса у сигареты не было. Бросать бы дымить надо. Открыл сумку, начал доставать письма: от матери, краткое, с вымаранной цензурой строкой, от Яниса – подробное, неспешное, но подробности такие, что их суть только знающий фронт адресат поймет. От Анитки «Здравствуй, Сергей! Новостей у нас много, сообщаю всё по порядку…» Вот тоже всё у нее по порядку, у дурочки, аккуратно, неспешно, по-прибалтийскому.
Сминал листочки, аккуратно подсовывал в огонь. Чуть заметно грело пальцы. Нужно налегке ходить. А то и гранатами в сумке измяло, и вообще… Не должны хорошие письма где-то в стылом танке валяться, или по окопам как чужая бумага использоваться.
Не то чтобы легче стало, но как-то спокойнее.
— Олаев, не замерз? – вопросил старший лейтенант Васюк, взбираясь по скользкому берегу. – Поехали, много курить вредно для здоровья. Нас ждет ужин, награды, и новые славные дела.
После войны. Великолуцкий район, погост Славуй (1977г.)
[1] 21-й гвсд были приданы 489-й истребительно-противотанковый и 37-й танковый полки. Слева от дивизии наступал стрелковый полк 28-й сд, справа – стрелковый полк 46 гвсд. Дивизия вела атакующие действия широкой полосой – около 10км.
[2] Очень похожий эпизод произошел на безымянной высоте северо-западнее Клевников. Первым на высоту ворвался взвод гв. лейтенанта И.А. Брика, командовал ротой гв. лейтенант Г. И. Кузнецов, после ранения его заменил гв. мл. лейтенант А.Я. Смаль. Подробности событий известны в общих чертах, здесь их относительно художественная реконструкция.
[3] Танковый пулемет системы Дегтярева образца 1929 года. Имел диоптрический прицел, трехрядный диск на 63 патрона, выдвижной металлический приклад.
[4] Вообще РПГ-40, как и ее младшая сестра РПГ-41, заметно «жирнее» килограмма. Но прозвище этого оружия живучее, и видимо, удачное.
 Глава 13. Черно-белые города и буквы 
План обороны г. Великие Луки (фрицевский)
…— Сделал?
— Так точно – Серега передал картонную папку с сведенной побатальонной ведомостью-раскладкой.
Подполковник открыл, пробежал верхние листы, чуть заметно морщась.
— Хорошо, сделал, и вопрос закрыт. Ну и почерк у тебя, Васюк… куда спешишь, а? Окончания слов, словно чернила экономишь. Хватает у нас пока чернил, старший лейтенант, можно слова полностью дописывать.
— Виноват. Но в целом же разборчиво.
— Разборчиво. Но неаккуратно. Нет в тебе культуры правильного штабного работника.
— Так точно, нет, – признал Серега, подавая заключительный лист.