Темный янтарь 2 (СИ)

Долетели без приключений, хотя кое-кого из бойцов малость дергало от чувства высоты. Тут отрядные техники оказали содействие – зампотех и Янис рассказывали-показывали про всякие самолетные устройства, потом к ним один из пилотов присоединился – провел короткую лекцию. Отрядные пулеметчики обнаглели, поднимались к турели крупнокалиберного УБТ[11] под прозрачным колпаком, примерялись, обменивались опытом с бортстрелком. Хорошо долетели, пусть и с некоторым нарушением летной дисциплины…
Прокатил самолет по взлетной, второй борт приземлился следом.
— Вот, Ян, а ты лететь не хотел, – сказал Серега, озирая огни аэродрома. – Когда еще такое практическое техническое занятие проведем? Ведь не исключено, что нас когда-нибудь и с парашютов сбросят.
— Ну его к кураду, те парашюты, запросто в какую реку или озеро занести может, – закрутил головой осторожный Янис. – Ты мое отношение к водным десантам знаешь. Так-то я рад, конечно.
Яниса в Москву снарядили в приказном порядке – отнекивался, «был же я уже в столице». Но все офицеры знали, что у механика в столице родичи, как же тут не лететь человеку?
С аэродрома выехали на автобусах. Личный состав даже притих – транспорт оказался новый, с яркими военными звездами на бортах, с пахучими чистыми сидениями. Бойцы, надевшие на себя лучшее из формы, собранное сослуживцами, все равно чувствовали себя уж очень фронтовыми, ободранными и непарадными. А за окнами уже потянулись улицы, совершенно мирные, словно война ушла на край земли.
— Наверное, и нужен наш фронтовой и обношенный вид. Для напоминания, что ничего не кончилось, – пробормотал хорошо соображающий зампотех.
Заезжали через просторный плац[12] – Янис вертел головой.
— Там же, да? – прошептал Серега.
— Да, вот тут где-то. Плаца уже не было, дома большие, а с этой стороны и не очень изменилось.
Нет, корпус, конечно, был иной. Военный городок здесь старый, еще дореволюционный, но просторный. Оказалось, что казарма к приему бойцов полностью готова, прямо даже в образцовом состоянии. Представитель комендатуры встретил – капитан с двумя орденами и черной навечной перчаткой на левой руке.
— Командуйте, капитан Васюк. Баня готова, принадлежности выдадут на входе.
Личный состав «Линды» был мыт и брит, но повторить и углубить чистоту в городских условиях никогда не помешает. Мыло «Земляничное», мочалки, новое белье, да.… А увидев в бане бассейн, товарищ Васюк и сам малость охренел…
Обед – слегка припозднившийся, строго военно-уставной, но качество.… Таких щей с полной и качественной закладкой пробовать еще не приходилось.
Далее не-московской части личного состава предстояла экскурсия по городу, а москвичи получили увольнительную на сутки. Капитан Васюк раздал последние указания – состояние личного состава внушало определенное беспокойство: все, включая офицеров, пребывали в легком ошеломлении. Да, столица встретила на высшем уровне. Но справятся бойцы, Серега в своих людях был уверен.
…— Чем Москва хороша, так тем, что иной раз все рядом, – задумчиво сказал Серега, когда спускались с Крымского моста. – Теперь вот идти даже ближе, чем на Хвостов.
— Э, это, конечно, чистое совпадение, – усмехнулся Янис.
Не было всё это совпадением. Друзья о стиле генерала Попутного, да и о многом ином догадывались. Далеко вперед заглядывает начальство, и это очень верный подход.
А дома – в довольно пустоватых и от этого еще более высоких и чистых комнатах – пахло свежеиспеченным пирогом-дайле[13], и все ждали гостей. Командование не забыло известить, приходил посыльный: сообщил «возможно, будут, но кратко, ждите», и передал приглашения.
Девчонки игрались прекрасным трофейным набором карманного инструмента: кожаный футляр, ножичек, к нему дюжина сменных насадок. Такой в каждом доме гарантированно пригодится, прав Янис. Сам техник «Линды» беседовал со старшими: обе тетки и теткин хороший знакомый майор, оказавшийся действительно мужиком с правильным чувством юмора, как в письмах и намекалось, – все собрались гостей встретить. Мамы не было – у себя в Серпухове, раз уж погрузилась в производственную работу, уж какие до конца войны переезды, с этим понятно.
 
Серега сидел с Анитой, тихонько разговаривали.
— Слушай, я немного боюсь, – шептала девушка. – Это же очень ответственное мероприятие.
— Это просто театральный спектакль. Пусть и централизованно организованный. Все будут свои, военные.
— Это-то понятно. Только я не очень военная. У тебя там подчиненные, офицеры-сослуживцы…
— Точно: подчиненные, коллеги-сослуживцы, невеста, и полное душевное спокойствие. И моей невесте, между прочим, персональное приглашение вручили.
— Откуда они знают? Ты в анкете писал, да?
— По-моему, в анкете конкретная графа «невеста» обычно отсутствует. Но «наверху» всё знают, у них обязанность такая. Ничего, это не первый бал Наташи Ростовой с мазурками и веерами, а приличный Центральный театр Красной армии. Всё на совесть организовано, мы уже поняли. Посмотрим спектакль – он, между прочим, нашумевший и модный. Ты на моих бойцов глянешь, они на тебя. Вы определенно знакомы, пусть и заочно.
— Твоих бойцов и командиров я как раз ничуть не боюсь. Вы с Янисом там свои, значит, и я не чужая. Но вот театр, торжественность, а вдруг мазурка, в смысле, вальс, и вообще танцы… Я же совершенно не умею.
— А кто умеет? Нет, наверное, наш Зубков умеет, но начштаба остался на фронте. В общем, что танцы, ерунда. Мы воевать почти научились, как-нибудь и вальс освоим. Но это потом, нам еще победить нужно. Пока танцевать совершенно необязательно. Пойдем, погуляем, успокоишься…
Погуляли, к набережной сходили. Нет, не успокоились, но волнение к другой направленности перешло. Подумаешь, театр, это даже не официальный строевой смотр, а сугубо культурное мероприятие.
Посапывал Янис, ворочался на застланном шинелью и простыней полу товарищ капитан, улыбался теням ветвей липы, покачивающимся на потолке. Скоро распустятся, и весна идет хорошая, определенно победная.
К казармам пришли заранее, но оказалось, транспорт уже подали – стояла колонна автобусов, курили-разговаривали бойцы.
— Командир нашелся! – закричал кто-то. – И с невестой-Анитой!
— Смирна-а! Автогруппа, равнение налево! – взревел лейтенант медслужбы, широко известный как боевой фельдшер Зяма. – Товарищ капитан, за время вашего отсутствия…
Серега скомандовал «вольно», и тут получилось, что Анитка начала знакомиться со всеми лично – буквально, шла вдоль строя и пожимала лапы бойцов. Вообще-то договоренности о таком не было, само как-то… Невысокая, до обалдения юная, но очень понимающая. Немедля ее стали спрашивать «что за театр такой?», отвечала со знанием, хотя ни разу в ЦТКА не была – Серега точно знал.
— Э, сестра у меня какая, спокойствия на десятерых, – сказал за плечом друга Янис. – Прямо горжусь.
— Э, а с какой стати у меня невеста иной должна быть? – прошептал гвардии капитан. – Лучшая девушка Москвы и Прибалтики. Я, между прочим, всегда знал.
Загрузились, двинулись к воротам. Левее к другим воротам тянулась еще одна колонна – тоже по графику отъезжали.
— Противотанкисты, 21-я иптабр. Помните, мы с ними у Мелитополя воевали? Тоже в театр, – сообщил успевший поразведать обстановку зампотех «Линды».
Ехали, вновь разглядывая в окна столицу – опытные штурмовики, покатавшиеся с экскурсией к Кремлю, Большому театру и на выставку трофеев в парке, чувствовали себя уже отчасти москвичами…
А театр – огромный, подсвеченный прожекторами, почти сказочная твердыня культуры. Насчет того, что в архитектурном плане здание выстроено в форме пятиконечной армейской звезды, вблизи не очевидно, но весь личный состав и так это уже знает. Десять этажей вниз, десять вверх, толстые фортификационные стены.… Нет, не было здесь боев в 41-м, не допустили немца. Но если бы нужно было…