Там, на неведомых дорожках... (СИ)

— Да гори оно все огнем!
В тот же момент Вселенная заполнилось пламенем. Яростным огнем очищения, в котором сгорела и тьма, и звезды, и сам космос…
  
Глава 42. Сновидение — развод и девичья фамилия (день 46)
 
Я проснулся с раскалывающей головной болью. В висках пульсировало, кровь давила на глаза, тело горело. Ещё не лучше, я походу, подхватил на болоте какую-то заразу. Лихорадку? Их, кстати, русалки тоже персонифицировали, когда про болота рассказывали, интересно, не станут ли они являться мне во сне пока я болею? И если будут являться, то одетыми или голыми?
Кто о чем а, воздерживающийся почти два месяца молодой организм о бабах…
Я сидел где-то в лесу, прислонившись спиной к дереву, стоял день, ближе к полудню. Я жив, и, похоже, опять ходил во сне. Вызвав маркеры, я определился с местоположением. Заливные луга, и, соответственно, болота, располагались по левому ответвлению Каменки, на западе. Я находился в лесу, словно по прямой линии шел от входа в гиблые топи к логову, причем прошел приличный путь, сейчас меня как от логова, так и от базы отделяло километров по пятьдесят. Легче было продолжить путь к логову, а за вещами на базу вернуться после оказии. Собственно, из вещей там осталась только шкура ганкера, я высушил ее, отскоблил, размял и использовал как подстилку на ложе в ветвях дерева. Предмет, несомненно, ценный, и как подстилка, и как одеяло, и на меховой жилет можно пустить или на непромокаемый вещь-мешок.
Но это все потом. Голова раскалывалась не по-детски, а под рукой ни таблетки цитрамона, ни парацетамола, ни антибиотиков. Оставался полный заряд ульты, я мог вызвать боевое тело и проверить исчезнут ли болевые симптомы, но решил повременить с этим экспериментом, понаблюдать как будет протекать процесс дальше и не завершится ли он естественным путем.
Еще ужасно хотелось пить, индикатор в интерфейсе мигал и показывал 12 %, надо проверить осталась ли вода во фляжке. Короб мешал сидеть, вклинившись между мной и стволом дерева. Слева возле меня лежал лук, справа рогатина. Я попробовал встать на ноги, разжал руку, сжатую в кулак и из нее выпал цветок.
Цветок папоротника, жар-цвет. В некотором ступоре я смотрел на упавший на землю цветок и потихоньку начинал вспоминать, что именно происходило вчера ночью. Я, кажется, не дошел до русалок…
Но как так? Я же твердо был намерен это сделать. Возможно, это было какое-то ментальное внушение со стороны преследователей, которое заставило меня усомниться в лояльности моих возлюбленных? Однако, чем больше я вспоминал деталей, тем больше убеждался, что все это не было внушением из вне, и принеси я цветок русалкам случилось бы непоправимое. Предположительно — я бы умер.
Я не знаю, что такое мир духов, или духовный мир, или навь, или где там живут русалки. Однако могу однозначно утверждать об их мире то, что плотские тела там не существуют. Доказательством могло служить то обстоятельство, что русалки не могли воплощаться наяву. Если продолжить теоретизировать, то можно предположить, что наша с ними ситуация могла быть решена двумя способами — либо я перехожу в их мир, либо они переходят в мой мир. Вероятно, вариант с жар-цветом как раз и подразумевал мой переход в мир русалок. Это если и не стопроцентная смерть, то явная смена формы существования.
Соображал я плохо, пульсирующая боль в висках сбивала с мыслей. Я, теоретически, наверное, был бы не против их варианта, но перед тем, чтоб на него согласиться мне следовало побольше о нем узнать, а таких знаний мне предоставлено не было. Русалки быстрее-быстрее прокачали мне какие-то точки, способности, духовные органы, или что-то похожее для того, чтобы, я мог существовать в их мире. И это здорово, и я даже понимал к чему такая спешка — вероятно, не часто драконы встречаются в этом мире и не часто цветок папоротника на их локации расцветает. Они стремились воспользоваться шансом. Но мне от этого было не легче, мне было страшновато, а ну как не понравится мне «там»? Чем я «там» заниматься буду? Смогу ли я там читать, вкусно есть, заниматься любовью? Скорее всего нет, но по всей видимости будут другие возможности получать удовольствие, и вот здесь информационный вакуум, который по всей видимости способствовал скорости моего развития, сыграл дурную шутку. Абсолютно не зная, чего ожидать на той стороне, я не спешил на неё переходить. Ведь обратного-то пути не будет…
 
Я не понимал как устроен тот русалочий мир, но я мог провести аналогии, чтобы сделать непонятное понятным. Сложное сделать простым. Предположим, на секундочку, что русалки не духи, а компьютерные программы. ИскИны, ИИ, отвечающие за определенные локации или выполняющие определенные функции, да или даже просто существующие где-то в мировой сети. Вроде Сири и Кортаны. И вот они придумали способ как оцифровать меня, перенести мою сущность в их мир компьютерных программ и цифрового кода. Вроде, с одной стороны, я с ними буду вместе жить, но только, с другой стороны, хотел ли я жить в качестве программы? Мне нравилось тело, нравились возможности, которые оно предоставляло. Видимо, я просто не был готов лишиться его и дать себя оцифровать.
Это был мой подсознательный, неосознаваемый выбор, те самые причины, которые люди ищут, когда не хотят что-то делать. Формальным поводом, или триггером, детонатором, стало то, что я каким-то образом понял, что для русалок цветок более важен чем я, что и послужило поводом для обиды.
К раскалывающейся голове добавилось еще тянущее чувство разочарования, и это было ужасно. Как в анекдоте, вилки потом нашли, а вот осадок остался… Вероятно, в наших с русалками отношениях намечается раскол. Да-да, умом я все понимал, что даже если цветок для них важнее, это не помешало бы осуществиться плану по воссоединению, но вот сердце не хотело этого принимать. Меня предали, меня променяли на цветок, на силу и возможности, которые он дает. Русалки словно в поле чудес выиграли суперприз: меня и миллион долларов, не «или», а именно «и». Но затем их спросили, а что вам, собственно, нравится больше? И русалки выбрали миллион, что, само-собой, разочаровало меня до глубины души. Чем этот цветок лучше меня?
Цветок на земле действительно был необычен, я не узнавал его формы. Имелись лепестки, алый цвет, пестики с тычинками — вроде растение как растение, если бы не светящаяся радужная точка где-то внутри его. Эффект похож на тот, что наблюдался у сердца дракона, призрачное свечение, проходящее сквозь физическую оболочку цветка насквозь. Красиво и непонятно.
Я взял его в руку и попробовал найти клад, вербально, мысленно и при помощи желания обратившись к цветку, но результата не получил. Наверное, он срабатывает если рядом есть клад, а какой клад мог быть в моей глуши?
Я допил остатки воды из фляжки, обнаруженной в коробе, на 4 % уменьшив жажду. Надо было вставать и идти к логову, это часов десять ходу пешком или часов пять если легким бегом. Сейчас, еще чуток посижу, голова еще немного утихнет, и пойду. С такими мыслями я прислонился к стволу дерева, закрыл глаза на минутку…
И тут же заснул прямиком к русалкам.
Выглядели они не совсем здоровыми, как-то осунулись, поблекли, что ли, словно с похмелья страдали. Да и место встречи было подстать — граница болота и леса. Само болото предстало цветущей поляной, яркой, красочной и хорошо освещенной, но небо над ним было непроглядно черным, без единой звездочки, без единого пятнышка. Выглядело жутковато.
Русалки не спешили приближаться. Дубравка медленно качалась на цветочной качели, задумчиво вглядываясь в какую-то только ей видимую точку. Лала прислонилась к заросшей мхом каменной плите, чем-то напоминающей отрубленную голову великана, и рассматривала меня не мигающим взглядом.
Чувства к ним никуда не пропали, сердце щемило от радости встречи с ними и от горечи возможного разрыва в отношениях. Противоречивые чувства, как всегда, бывает в таких случаях. Сердце вопило: да забейте вы на условности, забудьте размолвку, простите обиды, вы же любите друг друга, все остальное неважно! Главное — быть вместе! Но мозг говорил совсем по-другому, и к нему невозможно было не прислушаться. Он говорил, что чувства бездумного единения уже нет, я не вижу, о чем чувствуют русалки. Если я сейчас кинусь с извинениями, то они вполне могут не поддержать мой порыв, отстраниться, и тогда мое сердце разобьется окончательно, та боль что гложет сейчас станет в сто раз сильнее. Уйти сейчас, означает уйти хоть и со смертельной раной, но еще живым, в эмоциональном плане.