Там, на неведомых дорожках... (СИ)

— Да погоди ты!
— Куда направился-то?
— Реализовывать, — ответил я. — В крайнем случае если ничего не придумаю или ничего не получится, то умру. Это же вам поможет?
— Не, ну так-то твой план поинтереснее, — заявила Дубравка, продолжая тянуть меня назад, — но какой-то он недоработанный.
— Вот, например, зачем ты, мировой нагибатор, — усмехнулась Лала, — класс сновидца себе взял? Вот как он тебе поможет в достижении твоих целей, ка-а-ак?!
— Сновидец? — удивился я, это слово было понятнее, чем здухач. Хотя, конечно, второе звучало гораздо солиднее. — Ну, пока — чтобы лучше вас видеть, — усмехнулся я, и продолжил каламбурить: — А там — видно будет.
Дубравка легонько хлопнула себя полбу в наигранном жесте отчаяния, а Лала уточнила:
— Ты нас не до конца рассмотрел еще? Не надоело просто глазеть? Неужели не хочется потрогать, или чего-то большего?
— Хочется! — радостно оживился я, разворачиваясь.
— Эээ, — притормозила меня Лала и на всякий случай спряталась за Дубравку.
— Тогда — слушай, — не менее радостно начала Дубравка. Я сделал разочарованную моську, но это не особо на нее подействовало. — Дракона ты убил, поручение наше, стало быть, выполнил, засчитаем его тебе. Но к цели это нас всех не приблизило.
Они вдохновенно переглянулись с сестрой, тяжко вздохнули в унисон, и лесная дева продолжила:
— Поэтому нужен новый план!
— Шо, опять? — просипел я, оседая на землю и садясь по-турецки. Русалки последовали моему примеру.
— Не опять, а снова, — заявила Лала.
— Эх, — я тяжело вздохнул и откинулся на спину, погрузившись в дурманящий запахами ковер луговой травы.
Как тут не вздыхать, если теперь наверняка знаешь, что у их плана есть пункт «б»? Я сорвал былинку и засунул в рот, закинул руки за голову и уставился в небо. Голубое, спокойное, дневное, с редкими облаками и без малейшего намека на светило. Я ведь тоже испытываю чувства глядя на него, не просто собираю и обрабатываю данные? Да, наверное, спокойствие, безмятежность, вполне себе положительные эмоции. Или я сейчас собираю данные об эмоциях и пытаюсь анализировать их, как только что делал с небом? А вот умру я и больше никогда не увижу этого неба! О, теперь есть эмоции, сожаление, жалость к самому себе. Так, значит нрав и волшебство у меня идут на последнем месте, по остаточному принципу, любопытно…
Русалки, к моему удивлению, прилегли рядом, под бочок, под оба бочка, положив головы на мои руки. Ощущения от тактильного контакта были яркие и необычные, словно от меня что-то, на уровне эмоций, перетекало русалкам, а от них ко мне, и от них к друг другу, используя меня в качестве проводника. Вся эта гамма чувств приобретала какое-то постоянство, или вернее переходило на другой уровень восприятия, чем дольше я контактировал с русалками, тем больше понимал, осознавал и привыкал что вот это ощущение блаженства и гармонии и есть норма, то состояние, в котором организм должен прибывать все время. А то состояние, в котором я пребываю большую часть своей жизни это не нормальное состояние, стеснённое, стрессовое, дискомфортное и нездоровое.
О, кстати, былинка. Надо попробовать не вынимать ее изо рта при пробуждении, авось удастся вынести из сна. Я ж теперь сновидец, надо прощупывать новые классовые способности.
— Ну все, опять пошел, — хмыкнула Лала, словно помимо эмоций разделяла и мои мысли.
— Куда пошел?
— Ну точно не туда, куда послали.
— Значит вы получается нимфы, дриада и ореада? — попытался я вытянуть из них дополнительную информацию для составления плана.
— Забавно, — немного помолчав заметила Дубравка, обращаясь скорее к сестре нежели ко мне. — Дриадами он называет духов всех деревьев, но тут прям угадал, дриада — это дух дуба.
— Да? — удивился я. — А как дух ясеня, к примеру, как зовется?
— Мелиада.
— А дух клена?
— Да не суть, — поморщилась Дубравка. — Суть в том, что мы не нимфы, не вилы, не ундины, вообще не облачные девы, вернее не просто облачные девы. Мы отличаемся от них так же, как рус отличается от человека.
 
— Что-то я не чувствую в себе отличий, — усомнился я.
— И все же они есть.
— Может объясните? — попросил я.
— Не можем, это твое хобби — объяснять, не будем у тебя отнимать хлеб, — заявила дева гор.
— Наш новый план, собственно, с нами и связан, — продолжила Дубравка. — Тебя прокачать не удалось, будем прокачивать нас.
— О, — оживился я, — я только за, но меня, чтоб вы знали, и так в вас все устраивает…
— Да не сиськи мы прокачивать будем, — хихикнула Лала и слегка ущипнула меня за бок. Но тут же о чем-то задумалась и с хитринкой в голосе добавила: — Хотя, да, и их тоже.
— Если все сделаешь как мы скажем, то мы станем… берегинями, — заявила Дубравка, — и сумеем помочь тебе воссоединиться с нами.
Слово берегиня не было мне знакомо, и вместе с его произнесением пришел пакет данных, описывающий его основные значения: божество-хранитель. В отличии от термина «дракон», расшифровка которого была дана в трех томах, смысл этого слова был предельно краток и выверен. Возможно, русалки специально использовали его, чтоб не давать мне лишней, по их мнению, информации.
— Не, не пойдет, — отказался я. — Мы только что решили, что я главный в семье, мне и планы строить и реализовывать. А в вашем новом плане я опять на вторых ролях, от меня опять ничего не зависит…
— Не скажи, — усмехнулась Лала, — теперь как раз все от тебя зависит. Став берегинями, мы станем сильнее, но не ближе к тебе. Единственное что мы сможем сделать, это направлять тебя, чтоб ты постепенно становился ближе к нам.
— Ладно тогда, — как всегда ничего не понял я из их речей. — Излагайте.
— Через седмицу наступит Купала, — сообщила Дубравка
— Купала, обливай кого попало?
— Чего?
— Ну праздник у нас такой есть, тоже Купала, всех купаем на него, обливаем водой и радуемся.
— Дикари, — восхитилась Лала.
— А вы как празднуете? — насупился я.
— Парни и девки по лесу голыми бегают, придаются плотским утехам, через костер парами прыгают, требы богам кладут, гуляют и пирую всем миром.
— Ну да, куда как цивилизованнее, — улыбнулся я, представив себе прыжки через огромное пламя, как способ первобытной депиляции.
— Дела молодые, — хихикнула Дубравка, — Но и для старичков в купальскую ночь занятие находится — ищут они цветок жар-цвета, что в полночь распускается.
— Я еще молод, и вы в самом соку, значит, будем по лесу бегать голыми и придаваться плотским утехам? — уточнил я.
— Не угадал, — заулыбалась Лала, — за жар-цветом пойдешь.
— Вот что за жизнь? — вздохнул я. — Это тот, что цветок папоротника что ли? Клады показывает? Как нам это поможет? У меня от дракона еще золота навалом, если вопрос в деньгах то ни за каким цветком ходить не придется, — гордо сообщил я.
— Вот люди, все вы на деньги переводите, — досадливо произнесла Дубравка.
— А вы на что переводите, на цветы? — скептически поинтересовался я. — Или драгоценные камни, за которые меня давеча Лала чуть в кринице своей не утопила? По мне так золото универсальнее, как вы определите, что ценнее цветок или алмаз, если не будет золотого эталона?
— Не в сокровищах дело, и не только клады он показывает, хотя вы его в основном по этой причине ищите, — заявила Дубравка. — Силу он может дать немыслимую, поэтому не только люди за ним охотятся, но и прочая нечисть. Вот его то тебе и предстоит добыть и — слушай внимательно — принести нам!
— Принести надо быстро, пока он не отцвел.
— Из отцветшего цветка мы приготовим тебе сурицу, пищу богов, которая и тебя сделает сильнее, откроет последнюю точку.
— Семь значит получается?
— Восемь, дракон еще одну открыл.
— Какую?
— Очень, очень важную
— И нужную
— Ну да, в жизни все пригодится, — вздохнул я. Радовало, что они вообще снизошли до оперирования цифровыми значениями. Возможно дело в том, что при получении класса я все же приблизился к пику науки, как, впрочем, и к остальным двум. Возможно, этот показатель и позволяет наставницам и системе общаться со мной на математические темы. С другой стороны, я догадывался, что часть обучения может заключаться в том, что мне придется делать странные вещи, зная о которых я был бы к ним готов или отказался их выполнять, что помешало бы открытию этих самых пресловутых точек. Был еще вариант, русалки просто не могли этого сделать, как например не могли назвать озеро Железным, а реку Каменкой.