Эля. Моё чудо (СИ)

Зачем во всё это вовлекать ребёнка?
Но из всех этих вопросов можно было вывести один единственный который истошным криком всё заглушал внутри:
ЧЕГО ОН ДОБИВАЕТСЯ ВСЕМИ СВОИМИ ДЕЙСТВИЯМИ???
Я ведь ему поверила… практически полностью доверилась и хотела доверить самое ценное что у меня есть… моего сына…
А он получается обо всём знал и вместо того чтобы помочь нам с Димкой, делает всё чтобы… Навредить?
Я уже ничего не понимаю. Боль от происходящего заставляет мысленно выть. Я сдерживаюсь зная, что за дверью рядом мой сын, который не должен меня увидеть в таком состоянии…
Боже… Он ждёт с ним встречи… и я сама этому поспособствовала.
Тихие всхлипы вырываются из груди…
— Эль. — окликает женский голос, трогая меня за плечо сзади.
Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь. Глаза Ксюши и Лёши расширяются. Лихорадочно размазываю влагу по лицу.
— Вы что тут делаете? — рвано говорю, продолжая стирать всё никак не прекращающийся поток слёз.
— Что стряслось? — твёрдо спрашивает Лёша.
— Ты ему в этом помогал? — стараюсь говорить спокойным шепотом, но мой голос нервно срывается. — Вы с самого начала знали, что случилось с Димой и пытались развалить дело? Да? — требовательно спрашиваю, глотая слёзы.
— Ты о чём? — непонимающе спрашивает он. — Что знали? Какое дело? Причем здесь вообще Дима?
Я просто мотаю головой уже не разбирая границы между правдой и ложью. Кому можно верить, а кому нет.
Ксюша будто читает мои мысли:
— Он не врёт. Он ничего не знает. — мягко говорит, пытаясь меня обнять, но я не даюсь. Не хочу успокаиваться. Нужно всё выяснить сейчас.
Перевожу расплывчатый взгляд на Лёшу.
— Саша сейчас здесь?
Он обеспокоенно смотрит, поражаясь моему состоянию. Но при этом кивает.
— Где он? — зло шиплю сквозь зубы.
— В палате у отца. Мы как раз туда направлялись, но увидели тебя. — спокойно отвечает мужчина.
— Побудь пожалуйста с Димой, он в палате. — кидаю бегло Ксюше.
Сама разворачиваюсь и быстро ухожу. Слышу позади себя голос Лёши.
— С Димой? В палате? Чё вообще происходит?
Но я дальше уже не слушаю их разговор… быстро иду по коридору, временами срываясь на бег. Берусь за ручку двери, но не могу её дёрнуть чтобы открыть. Я просто замираю не в силах пошевелится и даже кажется, что перестаю дышать.
Я боюсь… боюсь, что он подтвердит слова Константина… боюсь своих собственных мыслей… боюсь вопросов которые хочу ему задать… Но я должна всё узнать. Лучше правда, какая бы она не оказалась… Я должна понимать, что нам с Димкой делать дальше.
Прикладываю все усилия чтобы войти. Когда я переступаю порог палаты сразу встречаюсь глазами с Сашей. Видя меня и поток слёз из моих глаз, сразу пытается подойти, но я выставляю руку вперёд. Он непонимающе смотрит, хмурится.
— Что случилось? — требовательно спрашивает.
Я смотрю на него и чувствую, что меня просто срывает. Я больше так не могу! Мои нервы вымотаны до предела! Я безумно устала от всего… Во мне вспыхивает уничтожающая смесь: удивление, ярость, страх, сомнение, грусть, разочарование… боль…
— Ты всё знал с самого начала… да? — произношу тихим дрожащим голосом, в котором чувствуется страх. — Ты знал, что случилось с Димой и пытался помочь той которая как-то может быть ко всему причастна? Почему ты пытаешься развалить дело? — вижу, что он чувствует мою боль видя мои слёзы и дрожащие руки. На секунду мне даже кажется, что он меня не понимает, но я не могу остановится… не могу. — Я все силы вкладываю чтобы узнать кто и зачем так поступил с моим сыном. — начинаю выть от внутренней боли в душе. И тут меня осенила дурная догадка. — Или ты и так всё знаешь? Поэтому помогаешь учительнице?
Я задерживаю дыхание от этих мыслей. Пока жду хоть какой ни будь реакции от него… в сердце будто нож медленно проворачивают, заставляя прочувствовать каждый нерв.
— Да о чём ты говоришь? — чеканит твёрдым голосом, в котором чувствуется сталь.
А вот и тот самый нож… Он требовательно смотрит на меня ожидая объяснений.
Я перестаю что-либо понимать. Глаза безумно жжёт от обжигающей влаги капельки предательски скатываются по моему лицу.
 
— О той аварии. — судорожно всхлипываю. — Зачем тебе это нужно? Не хочешь помогать так хотя бы не мешай, не встревай в это дело. Ты понимаешь, что я боюсь вернутся с Димкой домой, просто потому что не знаю, что может прийти в голову тем, кто всё это устроил?
Он подходит на несколько шагов ближе, но всё также остается на расстоянии вытянутой руки. Терпение к моей истерике начинает заканчиваться. Его черты лица становятся острыми. В глазах читается ярость, в которой он готов меня уничтожить. Его строгий чёткий голос заставляет дрожать ещё сильнее:
— Что устроил?
— Господиии… — тихонечко взвываю, закатывая глаза. — Та дурацкая авария. Машина ехала прямо на Димку, если бы он не сориентировался и не отскочил, автомобиль попросту мог его протаранить, врезавшись с ним в железное ограждение стадиона.
Саша в одну секунду оказывается рядом больно хватая за плечи. Я вздрагиваю и немного морщусь от боли.
— Что? — зло рычит.
— Зачем ты помогаешь тем, кто замешан во всем этом? — я срываюсь на крик. — Зачем?! Неужели тебе не жалко собственного ребёнка, того что он пережил? Он же мог умереть! Я помню, как увидела его после операции, лежащего в реанимации… хрупкое тельце… швы… гематомы… перелом… — громким шёпотом перечисляю, глотая слёзы от собственных воспоминаний. — Да я сдохнуть была готова в тот момент! — выкрикиваю ему в лицо. — Я как параноик боюсь, что подобное может повторится и кто-то снова попытается ему навредить! Потому что в голове сразу всплывают картинки с видеокамер, как машина, пересекая все школьные газоны и дороги, мчится на одного единственного человека… на Диму!
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
С болью смотрю в его глаза и начинаю утвердительно проговаривать с вибрацией в голосе:
— А ты пытаешься развалить это дело… выгородить женщину. Чего ты добиваешься своими действиями?
В глазах всё расплывается… начинаю рыдать от его молчания. Он сильнее сжимает мои плечи в своих ладонях от этого становится ещё больнее. Он будто пытается выместить собственную злость на мне через свою хватку… ощущаю, что синяков не избежать. Перестаю что-либо понимать…
Чувствую воздух от распахивающейся двери позади меня. Слышу родной, но такой обеспокоенный голос:
— Мама?!
  
Глава 46. Александр
 
Александр
Всматриваюсь в заплаканные глаза Эли… уже не замечаю своего отца. Жадно слушаю каждое её слово пытаясь собрать пазл из её непонятных фраз в своей голове. Меня берет злость от того что она ничего не сказала раньше. Охреневаю от летящих в меня обвинений. Чувствую её каждым своим нервом. Исходящая от неё боль начинает выжигать всё внутри. Ни черта не понимаю! Авария с Димой… Получается мой сын сейчас здесь. Бред! Я никому не помогаю.
Держу её за плечи…
Когда она задаёт свой финальный вопрос я не могу понять, что вообще происходит, не замечаю, как сильнее сжимаются мои пальцы впиваясь в её дрожащие плечики… она начинает тихо рыдать. Чувствую внутри всепоглощающую ярость, понимая, что какая-то авария случилась с Димой. Готов прикончить собственными руками тех, кто навредил моему сыну. Если не будет веских объяснений, эти твари сами себе будут рыть могилы.
Вижу, как дверь позади неё открывается. А затем звучит детский голос:
— Мама?!
Эля замирает. Беззвучно одними губами проговаривает «Нет…». Ребёнок протискивается между нами.
 
— Не трогайте мою маму! — пацан отталкивает меня со всей злостью от Эли. Я разжимаю пальцы понимая, что этот мальчик мой сын. Осознаю, чего испугалась Эля, до меня только сейчас доходит какую картину увидел Дима. Мать заплаканная, какой-то дядя со всей дури сжимает её дрожащие плечи.