Шерловая искра (СИ)

Горячо и истово всем им милостивым за то, что исполнили мечту, такую недостижимую, такую глубокую и тайную, что говорить о ней не могла. Думаю, даже описывать не стоит, в каком мы находились состоянии — обрыдались все.
И ещё раз обрыдались (по крайней мере, я), когда явился «почтальон»-гонец и привёз весть о том, что со дня на день ожидается прибытие Идриль.
  
80
 
Планы по обустройству имения срочно пришлось корректировать. Комнату Идриль давно держали в порядке, так что тут можно было не суетиться. А вот будущую детскую точно следовало продумать тщательно и на самом совершенном уровне. И это было безумно приятным занятием. Вот уж где мы с мужем решили не ограничивать себя ни в фантазии, ни в средствах.
Срок моего, как выразился Мираз, «положения» был совсем ещё маленьким. С токсикозом беременности на ранних сроках легко помогали справляться дедовы травки. Но Рон теперь просто шагу мне ступить свободно не давал. Казалось, он готов был бросить все дела и ходить за мной следом, без конца напоминая, чтобы я ела, спала, не смела переутомляться и нервничать, принимала настои старика вовремя, не двигалась резко, и прочее, прочее — весь список угроз, которые, по его мнению, нависли над нашим с малышом здоровьем, можно было перечислять до бесконечности.
Я понимаю, что муж очень сильно, просто безумно хотел стать родителем, но ведь и я не меньше. А при такой неуёмной опеке, честное слово, никакие нервы не выдержат. Он так переживал, что не мог определиться, что ему делать, а потому валил в одну кучу все свои обрывочные знания по данному вопросу и совершенно не давал мне дыхнуть. Уж не дай бог чихнуть — так вообще караул.
В итоге, я посадила супружника перед собой и твёрдо заявила, что он, как бы это выразиться, маленько перебарщивает. И его неустанный контроль за каждым моим движением скорее бесит, чем приносит реальную пользу. В завершении «выговора», уверила мужа, что беременность — не болезнь, никакой опасности жизни и здоровью, кроме как надуманных им в его же голове, не существует, и отправила к Миразу — глотать успокоительное. Заодно просветиться насчёт правдивости моих утверждений.
Проведённое внушение, плюс беседа со стариком сделали своё благое дело, и жить стало значительно легче.
Они мне говорят не волноваться. Ну как тут не волноваться, когда к исходу третьего дня от радостной новости к воротам имения подъезжала карета с Идриль, да ещё и с целым обозом народа в придачу.
Божечки мои, за время долгой дороги и без того малогабаритная бабуся так похудела, что комплекцией стала походить на ребёнка. Казалось, тётушка Нэсси превратилась в такую былиночку, что теперь даже я смогу свободно носить её на руках. (Или это во мне уже мамаша проснулась, и вместе с ней желание приголубить и откормить каждого, кто не обладает пухлыми щеками?)
Хоть для Идриль и соорудили не менее комфортную карету, чем нам при отъезде из дома, но такой длительный переход, да к концу пути ещё и по весеннему бездорожью, дались пожилой женщине непросто. Возраст, куда деваться.
Впрочем, потеря физического веса никак не повлияла ни на бездонные ресурсы её сердечности, ни на такие же безграничные резервы природной желчности.
— Потащи-и-ли старуху через всю страну. Думала, костей не соберу. — первым делом, когда открылась дверь дормеза, ворчливо запричитала она.
При этом совершенно традиционно противореча своим жалобам и стенаниям, смотрела на нас слезливо-тёплым, полным счастья взором, и лицо её расплывалось в трогательно-беззащитной улыбке.
А-а-а! Какая же она, всё-таки, родная.
— Как же я соскучилась, Идриль, миленькая, вы не представляете! — подавая ей руку, хлюпнула носом.
— Чего же не представляю? Очень даже представляю. — намекая на собственные переживания, бубанила та, и этот бубнёжь сейчас ласкал ухо, как самая настоящая райская мелодия, — Видишь вот, позвали на подмогу, сразу и потащилась в такую даль, лишь бы повидать свою дорогую деточку. И Нэсси оставила, хотя там, между прочим, ожидается пополнение, и помощь старой, но ещё о-го-го, какой крепкой бабки тоже сгодилась бы.
 
— Сбылось?! — охнула я, едва не выдернув свою руку у Идриль и не лишив ту точки опоры.
— А то как же. Разве можно было сомневаться? — довольно усмехнулась бабуся. — Так ить не понянчу теперь малышку.
— Ничего, скоро и здесь у вас появится такая возможность. — поддерживая старушку с другой стороны, гордо сообщил Рон.
— Правда?! — Идриль аж присела, прижав ладошку к губам, и мужу пришлось, всё-таки, подхватить лёгкое тело на руки.
— Абсолютно точно. — уверил муж и так и понёс бабулю в дом.
— Тинка, да ты моя умница! — та вилась в руках Рона ужом, пытаясь извернуться и посмотреть на меня, — А мужик-то у тебя каков! Орёл! — она обвила руками шею Рона и прижалась к его щеке. — А я говорила! Последней была карта победы! Я требую, чтобы мне всё подробно рассказали. А то твои писульки — сплошные дразнилки. Одни голые факты, и никаких деталей.
В доме всё было готово ко встрече дорогой гостьи. А точнее, нового члена семьи. Флита утирала платочком глаза, Кора с улыбкой во весь рот нетерпеливо ёрзала на месте, остальные обитатели имения ожидали появления легендарной личности с любопытством и готовностью помочь, ну и, конечно же, Мираз… В холле, когда муж, наконец, поставил смущённую бабусю на ноги и сам помог ей раздеться, заметно волнующийся старик, подошёл к Идриль и чинно поцеловал даме руку.
Хотя, клянусь, если бы не свидетели и сдерживающие условности, оба бросились бы обниматься — настолько читаема была их обоюдная радость от новой встречи.
Тут уж поднялась приятная суета, мы хором носились с Идриль, как с бесценной хрустальной вазой, стараясь устроить для неё все удобства сразу.
Однако, радостные встречи состоялись сегодня не только у нас. Вместе с бабулей на новое место жительства прибыла жена Вагана — мама Сорроса, и не только она. Я вот не подумала, а муж мой ещё тогда, на постоялом дворе Рамины, когда отправляли письмо в Хальдад, побеспокоился о том, чтобы правильно устроить судьбу своих людей. Поговорил с мужчинами, которых хотел оставить с нами в столице, и приложил к моему посланию своё — с просьбой к отцу отпустить с Идриль их семьи.
Так что нынче в имении царила атмосфера глобального новоселья.
Дом старушке понравился. Одобрительно качая головой, она прошлась со мной под ручку по всем этажам, пока я рассказывала о грядущих перестройках, а потом, после семейного ужина вчетвером уселись в малой гостиной — с чувством, толком под ароматный чаёк делиться новостями.
Ох, сколько их накопилось — страсть. Конечно же, уступая просьбе любопытной бабули, мы с мужем хором и по очереди взялись пересказывать ей все свои приключения. Тем более ей можно было доверить всё, что, по меньшей мере, знали Рон и Мираз. И про козни кровожадного бога, и про встречу с богами в источнике, и про новых друзей, и про истинные причины, заставившие нас радикально поменять планы на жизнь, осесть близ столицы.
Наблюдая за тем, как слушает и эмоционально воспринимает Идриль каждый поворот этого непростого времени, я как будто переживала всё заново. И как-то даже не верилось, что это вот — моя судьба. Что да, мы прошли эти испытания и вышли из них победителями.
В Хальдаде всё было хорошо и шло своим чередом. Пуговичный бизнес потихоньку развивался (ну в этом, как раз, ни у кого сомнений не возникало с самого начала), заказов прибавлялось, производственные мощности расширялись под бдительным руководством Мелькора и Нэсси. У старших как-то очень гармонично на этот счёт разделились обязанности. Отец заправлял организационными и финансовыми вопросами, Насуада — творческими.
Но самое главное, что они друг с другом были просто по-человечески счастливы. С подрагивающими от избытка чувств губами, старушка рассказывала о том, что не чаяла для своей детки такого блага, а папа Рона — единственный человек во всём мире, кому она спокойно смогла доверить Нэсси. И вот, как и обещала Призрачная Королева, месяцев через… так, у них тут месяц на рундину больше, чем наш земной, а рундина больше, чем наша неделя на два дня… короче, я запуталась. Приблизительно через три — четыре местных месяца у Рона появится сестричка.