Расскажи мне сказку на ночь, детка (СИ)

  
Глава 19
 
POV Чарли
Меня все бесит. Три дня лежу в реанимации, как полутруп, и все жалеют «этого милого мальчика», то есть меня. Злость накатывает волнами от бессилия, и, если бы меня не опаивали обезболивающими, я бы кого-нибудь придушил.
Пуля выбила из меня груз тяжелых мыслей, но на образовавшемся свободном месте пока что царит зудящее недовольство. Видно, у меня отходняк после злоупотребления тленом. Психика скучает по ненависти, которую я испытывал к Джейсону. Сейчас я к нему вообще ничего не испытываю, будто его нет в моей жизни и никогда не было.
Вместо Джейсона я теперь ненавижу чертового инспектора. Он запретил нам с Рианной общаться. Хочу услышать ее голос, но мне даже телефон не дают. Пока не допросят, никаких переговоров. Как же я ненавижу этого инспектора, хоть ни разу в жизни не видел.
– Ну что, готов к приключениям? – задорно спрашивает рыжебородый врач, и я цежу:
– В меня стреляли. Может, мне пока хватит?
– А-ха-ха! – хохочет он. – Забавный ты, Чарли. Так держать, герой.
Меня точно не в психушку определили?
– Вертолет уже на площадке. Сейчас тебя доставят домой. Поваляешься недельки две в палате, и будешь как новенький!
– У меня грудная клетка пробита, ее мне тоже заменят?
– А-ха-Ха-ха!
Укурок.
...В три часа я уже в Ламлаше, и сразу легко на душе, будто и правда домой вернулся. Еще бы Рианну увидеть. Господи, просто пустите ее ко мне, в чем проблема?!
Но первым меня посещает тот самый мегаумный инспектор в черном костюме, похожем на униформу из военных фильмов. Ничего так смотрится… Интересно, понравится ли Рианне, если я прикуплю такой.
– Чарли, добрый день. Меня зовут инспектор Джеймс Доннаван. Мне бы хотелось задать тебе пару вопросов по поводу событий, ко…
– …да-да, а мне хотелось бы съесть мяса, да глотать больно.
Серьезно, не переношу этого человека. Невысокий, крепко сбитый, глаза черные, как у наркоши в момент прихода. Смотрит на меня, считывает реакцию.
– Что с мисс О’Нил? Она в порядке? – спрашиваю, пользуясь паузой, пока инспектор усаживается в кресло рядом с моей койкой.
– Да, она уже дома.
– Как Аманда Коллинз?
– Тоже дома.
Я начинаю барабанить пальцами по одеялу, не решаясь задать очередной вопрос, и инспектор отвечает с пониманием:
– Майкл Салливан все еще в Глазго, он пока не пришел в себя.
Черт. Я закрываю глаза и разочарованно вздыхаю.
– Картина произошедших событий нам ясна. Осталось задать вопросы тебе, и будем ждать, выкарабкается ли Майкл.
Мне хочется пить, но само присутствие офицера в палате бесит до такой степени, что даже о мелочи просить его тошно.
– Я ничего не скажу без адвоката.
– Почему? Ты в чем-то не уверен?
– Я уверен, что ничего не скажу без адвоката.
– Хорошо, конечно… Но позволь уточнить лишь незначительную деталь. Чьим пистолетом воспользовалась Рианна О’Нил?
– Откуда же я знаю. Мне не позволяют с ней общаться.
– То есть, ты не видел этот пистолет раньше?
– Нет.
– Хм. Странно, на нем были твои отпечатки. Твои и Рианны.
Как же я ненавижу этого человека…
– Я плохо помню. Может, она подошла ко мне с ним.
– Оружие лежало у двери, там, откуда и был произведен выстрел. Рианна подошла к тебе без пистолета, она его выронила.
– В том дурдоме, что там творился, что угодно могло произойти. Говорю же, я мало что помню.
– У кого ты купил пистолет?
Прямой вопрос ожидаем, и я искренне пытаюсь притвориться пай-мальчиком, но не могу сдержать беспричинную ярость, и она явно пылает в моем взгляде, потому что инспектор коротко улыбается.
– Если ты скажешь, где купил оружие, то я оставлю для официального отчета наивную версию сержанта Салливана о том, что пистолет принадлежал ему.
– Вам заняться больше нечем?
– Ну почему же. Я занимаюсь Стивеном Хантом, которому светит лет сто за хранение и распространение наркотиков класса А. Мы взяли поставщика утром сразу после происшествия. Он вез внеочередную партию для Ханта. Забавное совпадение, этот почтальон подрабатывает охранником в клубе в Глазго… Тебе знакомо прозвище Лойер?
 
– Нет.
– Я могу посадить мисс О’Нил за хранение оружия.
– У вас нет доказательств.
Инспектор чешет морщинистый лоб и тяжело вздыхает.
– Чарли. У нас есть свидетель, который видел тебя с этим пистолетом.
– Обознался человек, с кем ни бывает.
– Возможно…
Но по виду инспектора понятно, что он не сомневается в своей версии и у него хватает доказательств, чтобы испортить мне и Рианне жизнь. Кто же ему рассказал о стычке в лесу? Меня только там и могли видеть с оружием… Мысленно представляю, как Хант рассказывает инспектору Доннавану, почему отправил сообщение именно мне: «потому что Чарли мой лучший друг, мы всегда друг друга спасаем». Уверен, что-то такое он и ляпнул. Хант не стал бы упоминать о лесной потасовке, чтобы не отхватить по ходу дела еще и обвинение в попытке изнасилования. Значит, кто-то другой поделился подробностями. Прокручиваю в голове всех, кто был в лесу, и понимаю, что долбанный стукач – это Картер, недоносок с заправки. Он слабовольный и верткий, как уж. С такими друзьями, как он, и враги не нужны. Небось, и Ханта сдал, и меня, и Рианну за компанию.
Радует, что сержант Салливан соврал о пистолете, присвоив чужое потертое оружие. Значит, рассчитывает, что Аманда и Ри в знак благодарности смягчат отношение к Майклу на время следствия.
– Ладно, этот вопрос мы с тобой обсудим завтра, когда ты решишь вопросы с адвокатом, – говорит инспектор. – Но я предлагаю тебе сделку: ты помогаешь мне взять Лойера с поличным, а я оставляю тебя и Рианну в покое.
– Если бы у Ри не было оружия, мы бы все там полегли. Майкл разрядил бы по нам отцовский «Глок». Она нас спасла. Майкл уже был на грани, когда вошла Ри. – Я не упоминаю, что мог вырубить Салливана до того, как он слетел с катушек. Вполне возможно, у меня получилось бы. А может, и нет. Мы этого никогда не узнаем.
– Полагаю, что так, – соглашается инспектор Доннаван. – Майкл загнал себя в ловушку. Судя по психологическому портрету, он убил бы заложников, а потом застрелился.
– И вы все равно будете докапываться, откуда у Ри пистолет?
– Увы. Я дотошный человек.
Смотрю на серебристые пуговицы на его черной униформе, а затем снова сталкиваюсь со внимательным умным взглядом. Адекватным взглядом, даже непривычно после общения с психами.
– Хорошо, я подумаю, – сдаюсь.
– Спасибо, Чарли.
– Будете мне должны.
Он усмехается.
– Я не Ланнистер и долги не всегда возвращаю. Так что особо не рассчитывай, малокосос.
От резкого смешка нутро пронзает острой болью, и на глаза наворачиваются слезы. Уже не знаю, ненавижу этого пожилого Шерлока, или он мне нравится. Я представляю реакцию Лойера, когда его возьмут с поличным из-за меня, и снова пробивает на смех. Проклятый Доннаван, чтоб ему до конца жизни через боль смеяться.
* * *
Аманда не отходит от меня ни на шаг, а Итон, наоборот, избегает: дуется до сих пор.
Когда я в среду днем вернулась из полицеского участка домой, то на пороге меня встретили родители. Дядя их напугал по телефону, и они сорвались из отпуска первым же рейсом. С тех пор меня не выпускают из дома.
Джоанна съехала тогда же, родители даже не поняли, что она жила в доме. Решили, к Эндрю приходила знакомая, а все женские штучки, разбросанные по дому – дело рук Аманды.
Я скучаю по Джоанне. Надеюсь, наша семейка ее не отпугнула, и у дяди все же состоится свадьба. Хочется праздника. Хочется, чтобы Джоанна вернулась в нашу жизнь.
Кто бы мог подумать. Я тоскую по девушке, с которой Чарли занимался любовью, и даже не ревную. Вот оно какое, сумасшествие... А может, наоборот, это здоровая психика. Кто ж разберет эту разницу.
В гости два раза приходил инспектор Доннаван, чтобы задать дополнительные вопросы. А еще каждый день наведывается преподобный Мартин, и я рассказываю ему про игру в эволюцию, грант на создание которой все еще надеюсь получить. Мы с Мартином говорим о чем угодно, только не о том, что случилось. Он не готов обсуждать Трейси, а я – Чарли и Майкла.