Агентство "Экзорцист": RUBEDO (СИ)

Были и другие случаи, когда Манчестерскому главе приходилось проявлять личное мужество. Так что восхищаться лордом Саймоном было легко, если не причислять себя к революционерам, которым новый премьер-министр, конечно, угодить не мог и не пытался.
Об этом я думал, входя вслед за капитаном в просторную прихожую, где за конторкой сидел полицейский с пышными усами и глубоко посаженными цепкими глазами. Резерби показал ему удостоверение и пропуск, а также какие-то бумаги с печатями. Вполголоса сказал про меня — это было ясно из брошенного в мою сторону косого взгляда. Вся процедура заняла несколько минут, после чего откуда-то появился господин в коричневой тройке.
— Позвольте, уважаемый, — с ленцой растягивая слова, обратился он ко мне. — Досмотреть, — пояснил он, видя, что я не понимаю, что от меня требуется.
— Пожалуйста, — кивнул я.
Полицейский быстро и профессионально похлопал меня со всех сторон, заглянул в карманы, прощупал швы. Извлёк и выложил на стол целый арсенал. Не забыл и про лезвие, скрытое в трости.
— Интересная штучка, — прокомментировал он. — И пистолет у вас хороший. Разрешите поглядеть?
— Сколько угодно. Только не прострелите себе что-нибудь.
Полицейский усмехнулся.
— Собрались на войну или опасаетесь грабителей? — спросил он. — С таким-то арсеналом.
— На улицах нынче неспокойно, — ответил я.
— Вы же собирались этим утром на дуэль, — заметил Резерби.
— Ну… я не собирался умирать, — не придумал я лучшего ответа.
Да и какая разница, что говорить? Меня привезли сюда, а не я заявился с оружием, чтобы совершить покушение на премьер-министра.
Полицейский за конторкой поднял трубку стоявшего на конторке телефона, ткнул в несколько кнопок, подождал ответа и начал докладывать.
— Вас ждут, — кратко сказал он Резерби. — В дубовый кабинет, — добавил он, обращаясь к проводившему обыск коллеге. — Проводи, Тони.
Тот кивнул, положил пистолет на конторку и направился к широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.
Поднимаясь вслед за ним, я подумал, что оба предшественника лорда Саймона на посту премьер-министра были убиты революционерами. Как бы та же участь не постигла и Питера Саймона. Почему-то эта мысль расстроила меня, хотя прежде я никогда не задумывался ни о чём подобном.
  
Глава 14
 
Навстречу пробежало несколько человек — кто в гражданском, а кто в форме. Некоторые держали под мышкой документы. Все кивали полицейскому в коричневой тройке, и тот отвечал им тем же. Я подумал, что народу мало из-за раннего часа, а вскоре, наверное, дом наполнится служащими всех мастей. А ведь здесь премьер-министр жил с семьёй — интересно, каково обитать там, где постоянно присутствуют посторонние люди?
Дубовый кабинет располагался в конце коридора второго этажа. У дверей дежурили вооружённые охранники. Первым вошёл мой провожатый. Через минуту он появился и открыл для нас дверь. Я увидел молодого человека с прилизанным чёрными волосами и ястребиным носом, на кончике которого каким-то чудом удерживались очки в золотой оправе. Очевидно, это был секретарь.
— Извольте раздеться, господа, — проговорил он, указав на вешалку в углу.
Резерби снял пальто и оставил его рядом с чьей-то влажно пахнувшей шубой. Я последовал его примеру.
Секретарь пропустил нас в кабинет и плотно прикрыл тяжёлую дверь.
В комнате было сильно накурено, окна закрывали тяжёлые зелёные портьеры. Такого же цвета толстый ковёр покрывал весь пол. Свет давали две лампы, крытые абажурами, так что в кабинете было сумрачно. На стене висел в неприметной рамке и под стеклом выведенный на латыни девиз: «Corrige praetertum, praesens rege, cerne futurum». Анализируй прошлое, руководи настоящим, предусматривай будущее, — мысленно перевёл я.
У одной стены, под портретом императора, стоял длинный стол, крытый сукном, с бронзовым прибором по правую сторону, у другой — плюшевый диван, на котором сидел полный блондин с зачёсанными назад волосами, близко посаженными глазами и аккуратно стриженой бородкой. Взгляд его хищных глаз буквально впился в меня, но сам человек при нашем появлении даже не шевельнулся. Он застыл подобно деревянному манекену, которые иногда выставляют в витринах модных магазинов на Пикадилли.
 
«Не лорд Саймон», — подумал я, едва взглянув на него, и сразу перевёл взгляд на другого человека, находившегося в кабинете.
Премьер-министр был одет в серый двубортный костюм, наглухо застёгнутый, белую сорочку со стоячим воротничком и чёрный шелковый галстук. В его бороде, подкрученных усах и коротко стриженых темных волосах уже просвечивала лёгкая седина. «А ведь ему слегка за сорок», — подумал я.
Питер Саймон стоял возле орехового бюро и читал какую-то бумагу. При нашем появлении он отложил её и теперь пристально разглядывал меня очень спокойными карими глазами. В лице его не было никакого выражения, кроме заинтересованности и внимания. Я молчал, не зная, должен ли представиться, или ждать, пока меня представят? Или этого вовсе не требуется?
Резерби поводил похожими на крыжовник глазами, откашлялся. Он выглядел смущённым и словно придавленным авторитетом хозяин кабинета.
— Капитан Резерби доставил свидетеля господина Кристофера Блаунта, проходящего по делу «Беллерофонт»! — браво отрапортовал он, мгновенно разрушив атмосферу кабинета.
Лорд Саймон не шевельнулся, не перевёл взгляд на полицейского. Пауза длилась ровно столько, сколько было нужно, чтобы в комнату вернулся дух его хозяина — размеренный, уверенный, властный. Резерби, пучивший первые секунды глаза на премьер-министра, почувствовал, что сделал что-то не так, и стушевался.
— Присядьте, — вдруг велел ему лорд Саймон, и полицейский послушно опустился в кресло с высокой спинкой. — Ваш начальник скоро придёт, — пообещал хозяин кабинета. Затем он указал мне на другой стул, возле окна, а сам обошёл стол, но садиться не стал, а опёрся на него кулаками. — Я имею удовольствие хорошо знать вашего отца, господин Блаунт, — проговорил он. — Полагаю, вы влезли в это дело по его поручению. К сожалению, он не счёл нужным посоветоваться со мной. Из-за этого и возникла вся эта досадная путаница. К счастью, теперь мы имеем возможность её избежать. Нам кое-что известно о ваших… приключениях. Я прошу рассказать обо всём подробно и без утайки. Вы понимаете?
В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнул (несмотря на изрядную полноту, выглядело это именно так) господин в сером костюме с пущенной по бархатному жилету золотой цепочкой от часов. Усы у него были пышные, но в меру, а волосы, кажется, завиты. При его появлении Резерби вскочил и вытянулся во фрунт.
— Перестаньте, капитан, — проговорил вошедший и мягким, кошачьим жестом велел полицейскому сесть.
— Господин Невилл, — Саймон слегка кивнул. — Только вас и ждём.
— Простите старика. Ноги уже не те, — вошедший сел на диван, но не рядом с Кирзби, а на другой конец, словно подальше от управляющего земледелием.
Тот в свою очередь отвернулся и принялся изучать бриллиант на своём перстне.
— Господин Невилл — шеф оперативно-розыскного отделения полицейского корпуса, — представил мне лорд Саймон новое лицо. — Тоже желает вас послушать.
С этими словами он сел и откинулся на спинку кожаного кресла. Новоприбывший достал из кармана просторного пиджака серебряную табакерку и принялся деловито заправлять в ноздри понюшки табака, делая шумные вдохи. Кирзби бросил на него брезгливый взгляд и снова отвернулся.
Я помолчал, собираясь с мыслями. Остановился взглядом на портрете Его Величества. Император Владычицы морей выглядел на нём каким-то жалким и беспомощным, чуть ли не силой втиснутым в пышную бронзовую с позолотой раму. Со свободно и безвольно висящими вдоль тела руками, он слегка сутулился, словно бремя выпавшего на его долю смутного времени гнуло его к земле. Голубая лента и ордена вышли у художника как-то блекло, невыразительно. Не сверкали бриллианты, не искрились грани звёзд и крестов, даже массивные эполеты не переливались золотыми нитями.