Странник (СИ)

– Сметана, – улыбаясь, ответил Антракс.
– Что? – переспросила Лилайна.
– Скисшее молоко, – смеясь, ответил Антракс.
– Что?! – гневно воскликнула Лила, не понимая шутит он или нет, но, видя его открытую улыбку, не смогла даже обидеться.
Слишком редко он так улыбался.
Конечно, в королевском замке Рок-Рена никто не делал сметаны, она была там просто неуместна. В Рейне сметану можно было найти в нескольких деревнях, а в Мейре – в любой деревне. Тут ее любили, и Антракс это знал, потому и улыбался, глядя на недовольно дрогнувший носик своей птички.
– Сметана получается, если молоко правильно «прокиснет», – сообщил он, наконец. – А тебе не понравилось?
– Понравилось, – шепнула Лилайна и бодро откусила кусок пирога, который от жадности и аппетита держала двумя руками.
Антракс же, макнув палец в глиняный горшок, нарисовал им линию на изящной шее своей супруги. Та вздрогнула на миг, но не успела даже проглотить пирог, чтобы спросить, что он задумал, а мужчина уже целовал ее шею, собирая губами белую сладковатую массу. Он улыбался, скользя все выше, целуя любимую за ухом и только затем отстраняясь.
– Я люблю тебя, – прошептал он едва слышно.
Он говорил это редко, так редко, что Лилайна даже вздрогнула, но тут же улыбнулась. Макнула палец в горшок, стоявший между ними, и коснулась его губ, а затем поцеловала. Теперь белая масса показалась ей сладкой, нежно-сладкой.
Отстраняясь, она сияла, словно ей сделали самый великий подарок на свете.
– Кажется, теперь я люблю сметану. Как думаешь, наш повар сможет нас ею порадовать? – спросила она.
Это едва ли можно было считать шуткой. Забрав горшок себе на колени, она довольно ела сметану деревянной ложкой вприкуску с яблочным пирогом.
– Не справится – уволим, – ответил Антракс.
Он хотел столько всего сделать, но не мог оторвать от нее глаз. Воспитанная королева сейчас была сущим ребенком, искренним созданием с румяными щеками. Она очаровательно облизывала губы, откусывала огромные куски от пирога и жевала, раздувая щеку.
– Что? – спросила она, понимая, что он на нее внимательно смотрит. – Я неприлично себя веду?
– Очень, – улыбаясь, ответил мужчина.
– А ты неприлично на меня смотришь, – ответила она, показывая ему язык.
– Знаю, – отвечал он, понимая, что в другой ситуации он не увидел бы ее такой.
Расправившись с пирогом, Лилайна с радостью облизала ложку и посмотрела в горшок. Он был полон больше, чем наполовину, но ей казалось, что она просто лопнет, если съест еще хоть что-то. В уставшем теле разливалось тепло. Стараясь подавить внезапную зевоту, она скривилась, а потом, опомнившись, все же зевнула.
– Ты сегодня настоящий герой, – сказал Антракс, забирая у нее ложку и горшок.
– Правда? – сонно пробормотала Лилайна, понимая, что ее заключили в объятья и уложили в сено.
– Правда, – ответил Антракс, осторожно убирая пальцем сметанную каплю с уголка ее губ.
– Это хорошо, – шептала она, улыбаясь.
Сил у нее не было, и она уснула почти мгновенно, радуясь, что с ней рядом любимый человек.
– Доброй ночи, птичка.
Он поцеловал ее в нос, а она внезапно поморщилась и отвернулась, правда, тут же прижалась к нему спиной. Улыбаясь, Антракс обнял ее за талию. Можно было спать спокойно, ведь если любимый зад, прижатый к низу его живота, решит куда-то влезть, он узнает об этом первым.
  
Глава 5
 
Лесная дорога
– Мы проспали! – вскрикнула Лилайна, вскакивая и толкая спящего рядом мужа. – Антракс, проснись, день давно!
Он нехотя приоткрыл глаза и снова закрыл, закрывая лицо руками. Он так ничего и не сделал. Правая часть лица окончательно потрескалась, левая покрылась короткой колючей щетиной, наверняка не только ощутимой, но и заметной, но его это мало волновало. Он улыбался, убирая пальцы так, чтобы ладони по-прежнему прятали лицо, а глаза могли насладиться видом растрепанной выспавшейся женщины в мятом платье.
– Что ты смотришь на меня? – спросила Лилайна. – Проспали же.
Она помнила, что он говорил вчера о каком-то торговце, и понимала, что их никто не станет ждать, а значит торговец наверняка уехал, а хозяин уже заметил пропажу горшка и наверно злился, только их почему-то так никто и не стал будить, видимо, вообще про них забыв. Что со всем этим делать, она не знала.
 
– Ну, вставай, – взмолилась она.
Антракс внезапно рассмеялся, вновь закрывая лицо. Он попытался приподняться и рухнул обратно, смеясь.
– Это не смешно, – растерянно пробормотала Лила.
– Это очень смешно, – отозвался мужчина со стоном. – Мы все проспали, ну и ладно. Когда ты в последний раз так сладко спала?
Он раскинул руки, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Два года его правления были сущей пыткой: учиться пришлось многому, работать ночами и днями, почти не спать, вскакивать, когда надо, куда-то бежать, с кем-то говорить, а чтобы спать вот так в обнимку вдоволь, пока не надоест – он даже вспомнить не мог, когда такое было.
– Падай, торговец все равно уже уехал, что толку дергаться, – прошептал он.
Лилайна неуверенно легла рядом и осторожно вытянула тонкую соломинку из черных жестких волос.
– Мне казалось, что ты не позволяешь себе быть небрежным в делах, – прошептала она задумчиво.
– Это так, но сейчас я отдыхаю от дел.
Он резко открыл глаза и посмотрел на нее строго.
– Или ты чем-то недовольна?
Лилайна только пожала плечами.
– А делать-то что мы будем? – спросила она.
Он в ответ также пожал плечами, а потом добавил.
– Видимо, для начала приводить в порядок мою рожу.
Лилайна сразу рассмеялась, понимая, что без этого действительно не обойдется.
Только полежав немного, он так и не попросил у нее помощи, а, быстро раскрыв ящик, установленный на дне мешка, открыл одну из спрятанных там баночек и спешно замазал трещины.
– Жди меня, – велел он жене и вышел.
Чтобы привести себя в порядок, ему была нужна вода, к тому же он был уверен, что, прежде чем куда-то идти, стоило позавтракать.
Двор, уставленный в темноте обозами, был теперь пуст, зато на дороге скрипели колеса. В это время на постоялом дворе никого не было. Все постояльцы покинули это место ранним утром, новые появятся поздним вечером. Хозяин, его семья и пару работников занимались своими делами.
На кухне, куда сразу зашел Антракс, было тихо. Он успел принять решение относительно дальнейших действий и теперь понимал, что стоит запастись едой до самого вечера, а там, если повезет, они догонят торговца в маленькой деревеньке, где тот собирался остановиться.
Собрав в мешок хлеба, сыра и яблок, он поставил на стол украденный вчера глиняный горшок, положил на стол еще одну монету и замер, слыша, как скрипнул пол под чьей-то ногой. Спешно обернувшись, он увидел хозяина этого места. У мужчины был испуганно-озадаченный взгляд, он смотрел то на Антракса, то на стол, где стоял пропавший накануне горшок и лежали деньги, за которые здесь можно было жить месяц.
Лицо эштарца мгновенно переменилось. Он стал серьезен, строго взглянул на мужчину, приложил палец к губам и быстро вышел – уверенно, словно хозяин здесь именно он. Что подумает этот человек, его мало волновало. Даже если он догадается и все поймет, кто ему поверит? Король и королева Рейна провели ночь в его сарае? Это может показаться кому-то забавным, но не более того. Да и золото, оставленное им, изображало лик нынешнего короля Мейра, а не солнце Рейна или герб рода Клен-Дерва, правящего в Эштаре.
Никто не поверит в такую байку, не та у них была репутация, однако вопросов он не желал, поэтому, вернувшись в сарай, спрятал еду и бросил Лилайне медный медальон.
 
– Одень это.
И спешно вышел, собираясь заменить оставшуюся во фляге воду. Все остальное можно было сделать уже в пути.
Лес, через который им предстояло идти, считался местом опасным. Телеги и обозы через него не проходили просто потому, что не было там дорог, по которым можно было пройти; и никто не пытался создать эту дорогу, потому что здесь всегда обитали разбойники, а порой и работорговцы. Последних Антракс не боялся, но из-за них дал Лилайне медальон с подводным змеем. На ее груди он будет заметней, да и на женщину посмотрят раньше, чем на мужчину, ее сопровождающего. Этот медальон носили только работорговцы, а значит, увидев его, не нападут без разговора; а уж договориться с теми, кого он привык использовать в своих целях, Антракс в состоянии – не зря он был хозяином эштарского рынка рабов. С разбойниками было сложнее, но и на этот счет он имел свои соображения.