Отважные капитаны. Сборник
— Всего лишь два дня? Тогда вам не на что жаловаться! — с негодованием парировал Маддингем.
— А разве я жалуюсь? Если он предпочитал держаться вплотную к берегу, меня это не касалось. В конце концов, я не член Лиги защиты нравственности. Мне было решительно все равно, к чему он там прижимается, лишь бы я мог держаться позади, чтобы позволить ему первым наскочить на мину. Я шел у него в кильватере, несмотря на то, что он затянул своим вонючим дымом все Северное море, рассчитывая, что это корыто вполне сойдет за наживку... [78] Нет, довольно бургундского, лучше еще бокал шампанского...
— Но продолжайте же — пока вы не лишились дара речи. Так пригодился он в качестве наживки или нет? — пожелал выяснить Тегг.
— Увы, нет. Как я уже говорил, он держался берега вплоть до темноты, а потом обогнул мыс Гиллара-Хед и направился прямиком в бухту, где едва не выбросился на берег.
— Береговые огни были погашены, разумеется? — полюбопытствовал Маддингем.
Уинчмор кивнул.
— Но меня это ничуть не тревожило, потому что я держался у него за кормой. Как назло, в заливе шла рыбалка, и мы вломились в самую середину собравшихся там судов. Не успели мы толком понять, что тут происходит, как на нас навалился флотский паровой катер, и его мальчишка-капитан, наглый щенок, пожелал узнать, что я тут делаю. Я объяснил, а он обругал меня почем зря за то, что мы распугали всю рыбу, когда они только-только собрались позабавиться. А потом мы вдвоем (он забросил мне крюк на квартердек) стали дрейфовать в сторону парового траулера и нашего приятеля нейтрала, к которому присоединился еще и десятивесельный тендер. Словом, образовалась целая куча-мала. Насколько я понял, это младшие офицеры тамошнего гарнизона решили таким образом развеяться. Тогда «дядюшка Ньют» [79] перегнулся через поручни и рассказал им свою сказочку насчет погоды и проблем с машиной, но им до того не терпелось продолжить свои игры, что они не стали понимать шум и посоветовали ему убираться ко всем чертям.
— Они не видели ничего подозрительного в районе Гиллара? — спросил Тегг.
— Наплели мне с три короба насчет пасмурной погоды с плохой видимостью и попросили о помощи, но я не стал задерживаться. У них за банкой на гребной шлюпке были кучей навалены мины, в точности как ловушки для лобстеров, и я, заметив, как солдаты обращаются с ними, счел за благо убраться подальше. «Дядюшка Ньют» последовал моему примеру. Судя по всему, происходящее ему категорически не понравилось. А когда мы миновали мыс, раздалась пара выстрелов, и один снаряд упал вблизи от него... Эта утиная охота в темноте чертовски опасна, знаете ли... Ну, он тут же зажег все ходовые огни — на корме, на мачте и по бортам, так что до самого утра у меня не было никаких проблем.
— А как же рапорт о том, что вам пришлось обрубить отпорный крюк [80] парового катера? — внезапно пожелал узнать Тегг.
— Что? Вы хотите сказать, что этот сопливый щенок накатал на меня рапорт? Да он сам до мяса ободрал краску с борта бедняжки «Этель»! У меня бы язык не повернулся повторить все, что он нес. Мало того — он обозвал меня «чертовым любителем»!.. Ну да ладно, на войне как на войне. В общем, в тот раз мне не удалось порыбачить с ними. Я имел приказ следовать за «дядюшкой Ньютом». Ну я и последовал — а в результате на бедной «Этель» сухого места не осталось — начало штормить.
Уинчмор снова наполнил свой бокал.
— Ладно-ладно, не прибедняйтесь, — подбодрил его Портсон. — Выкладывайте, что было дальше.
— А ничего не было, — скорбно заявил Уинчмор. — Я плелся на своей старушке «Этель», которой не помешала бы еще парочка паровых машин, а «дядюшка Ньют» пыхтел впереди, на полмили загаживая все вокруг вонючим дымом. В результате мне пришлось жевать хлеб с уорчестерским соусом [81]. Я частенько прибегаю к этому испытанному средству. Кроме того, мне очень хотелось вернуться и присоединиться к рыбалке. Перед самым наступлением темноты я заприметил «Корделию» — тот самый кеч из Саутгемптона, который старина Джаррот прошлым летом оборудовал дизельной машиной и переделал в прогулочную яхту. Она у него широкая, как корма посудомойки, но бортовая качка достала и ее: по крайней мере, когда я догнал ее, она ложилась на борт градусов на тридцать. Я спросил у Джаррота,не занят [82] ли он. Он ответил, что нет. Но на самом деле он был занят, да еще как. Когда море неспокойно, мы с ним, как парочка адмиралов Нельсонов.
— Но ведь все Джарроты — квакеры [83], причем не в первом поколении. Что ему понадобилось на войне? — поинтересовался Маддингем.
— Если на то пошло, — меланхолично заметил Портсон, — этот вопрос можно адресовать всем нам.
— Джаррот превратил свою посудину в минный тральщик, — с чувством отозвался Уинчмор. — Квакеры решили, что обнаружение и обезвреживание мин — дело богоугодное, поскольку оно спасает множество жизней. Следовательно, — он выдержал многозначительную паузу, — в деле траления прибрежных вод полным-полно квакеров. Понимаете, о чем я? Благодаря своей праведности и непорочной чистоте все они попадают прямиком в рай: «Неси свои воды, Иордан!» [84]
— Отвратительно! — нарочито громко проговорила актриса, натягивая перчатки.
Уинчмор с нескрываемым восхищением уставился на нее.
— Какая красотка! — изрек он.
— Подумать только, Дэвид Джаррот стал минным тральщиком! — не унимался Маддингем. — Значит, вы передали нашего нейтрала ему, Уинчмор, не так ли?
— Именно так. Моя патрульная вахта подошла к концу — я буквально валился с ног от недосыпа и растолковал Джарроту ситуацию в рупор, даже не сходя с мостика. А заодно передал ему все полученные мной указания — самые свежие, вы понимаете, о чем я. Я посоветовал ему не предпринимать ничего такого, что могло бы осложнить международные отношения, и действовать со всем присущим ему тактом. Но, понимаете, я сказал ему все это в качестве и. о. лейтенанта резерва британского флота. А ведь Джаррот в свои пятьдесят четыре — все еще только капитан-лейтенант! И конечно, я передал своего «дядюшку Ньюта» под его опеку, а сам вернулся — к-кажется, я смогу произнести это с ходу — к ры-бо-ло-вец... ик!.. кой вечеринке в заливе... Нет, пожалуй, мне надо вздремнуть. Через десять минут я должен снова быть на палубе. Это — мой первый цивильный ужин за девять недель, поэтому извиняться я не намерен...
Отодвинув в сторону тарелку, он подпер подбородок ладонью и закрыл глаза.
— Банк «Линднох и Джаррот» основан в 1793 году, — проворчал себе под нос Маддингем. — А я своими глазами видел, как старого Джаррота гоняли его шкипер и стюард, да так, что ему пришлось смыться на берег, чтобы выспаться. А теперь он тралит мины на своей «Корделии»! Но что сталось с тем его двухсоттонным корытом, построенным в Белфасте?
— Судно называлось «Гонерил», — подсказал Портсон. — Он передал его флоту в октябре. Его переименовали в «Кулану».
— В «Кулану», говорите? Всемогущий Боже! Я и понятия не имел! Где и как это случилось? [85]
— В том же уголке старой Ирландии, который я охранял в минувшем месяце. На «Кулане» служил мой кузен; вместе с ним был один из юных Райкизов. Там обнаружилось целое минное поле, установленное между проходами для патрульных судов.
— Боши продолжают свои грязные делишки, [86] — полушепотом заметил Маддингем.
— Мне вы об этом можете не рассказывать, — парировал Портсон. — Впрочем, мы тоже в долгу не остаемся.
— О чем это вы толкуете? — внезапно встрепенулся Тегг, который тоже начал поклевывать носом.