Два шага назад (СИ)

Вильнёт кто-то резко рулём, и машина или тормозит без предупреждения, или мечется, уворачиваясь, точно перепуганная школьница в ночном парке.
Имел бы опыт вождения побольше — ни за что бы не воспользовался. Но в столице, с плотным трафиком и массой опаздывающих придурков — лучше потерпеть. Нам только ДТП с последующими разборками не хватало.
Пассажиры мой выбор поняли без комментариев, воспитанно промолчав.
Влившись в общий поток медленно ползущих автомобилей, я без удовольствия отметил, что копы продолжают расходовать деньги налогоплательщиков. В противоположном нашему направлении вязко двигалась полицейская машина с включёнными маячками, заблокированная со всех сторон всевозможным транспортом. Периодически включаемые звуковые сигналы, обязанные, по логике, заставить водителей принять вправо и уступить дорогу, изменить ничего не могли и задействовались больше для приличия и записи в бортовом компьютере, что «спешили, мол, изо всех сил. Но обстоятельства оказались сильнее».
Ай да мы с Психом! Пробка удалась на славу…
Иногда в вышине, иногда на бреющем, над проезжей частью проносились уже примелькавшиеся полицейские беспилотники, а вдоль тротуаров патрулировали более слабосильные квадрокоптеры.
Переживают, записывают всех присутствующих.
На здоровье. Наша машина, как я ранее сказал той же Роне, чистая, в угоне не значится. Кто сидит за рулём — никого не касается, потому что действует право добровольной передачи имущества третьим лицам во временное пользование.
С разрешением на управление тоже, надеюсь, полный порядок. Водительские удостоверения в наши дни заставляют получать почти поголовно, так что неизвестный или неизвестная, у которого я одолжил очередную личность, с огромной вероятностью прошли необходимые курсы и сдали экзамены.
Обернулся к Психу и Роне. Они, не придумав ничего лучше, улеглись на пол, прикрывшись какой-то тёмной тряпкой размером с одеяло. Смешно…
— Вам не жарко? — не удержался я от замечания.
— Не-а, — глуховато донеслось из-под импровизированного укрытия.
— Почему?
— Потому что мы терпим, — огрызнулся первый номер.
— Каким образом?
— Героическим. Маяк! Хорош прикалываться! На всех выездах с парковок камеры стоят, в лобовуху смотрят. Будто ты не знал!
— А, ну да… Замаскировались.
Мои забавы выбесили даже Рону.
— Ты на дорогу выбрался?
— Давно.
— Тогда на ближайшем светофоре освобождай кресло, — потребовала она, с облегчением выскальзывая из-под тряпки и перемещаясь ко мне. — Я город неплохо знаю. Нам — на выезд.
Передав управление женщине, я перебрался в грузовое отделение и с лёгкой завистью смотрел как она, отключив ненужные опции, уверенно управляет машиной, одновременно соблюдая и все правила, и не изображая новичка на дороге.
При этом мать-соучастница ещё и умудрялась болтать ни о чём, регулярно сетуя на дискомфорт с неудобством сиденья.
Первый номер помалкивал, по-прежнему лёжа под тканью и категорически отказываясь выбираться. Оправдывался он так:
— Если квадрокоптер прямо перед лобовым стеклом зависнет, то меня не заметит.
Однако мне казалось, что объяснение столь упрямому нежеланию выбираться из-под тряпки несколько иное. Сослуживец, при всей его житейской тёртости, перенервничал и таким способом незатейливо успокаивался, наслаждаясь уютным теплом. Не зря же всем пострадавшим при стихийных бедствиях и прочих потрясениях стараются одеяла на плечи накинуть. Специалисты утверждают, эффект для психики поразительный.
Пусть прячется. Потом об этом комикс нарисует.
Оставив наставника в покое, я переключился на женщину. Имелись у меня к ней… даже не вопросы, а настойчивая жажда откровенности.
То, что Роне не смог отказать Псих, позволив увязаться за собой, не повод связываться с молодящейся тёткой, о которой я почти ничего не знаю.
— Зачем вы влезли в эту историю? Соскучились по новым эмоциям? Нервишки пощекотать захотелось?
Я не хотел грубить, но по-другому не получалось. Мать Психа это поняла.
— Маяк, мне бы хотелось узнать твоё настоящее имя, — на моё хамство она ответила вполоборота. Мягко, с доброй улыбкой, пробившейся даже сквозь накаченные губы.
 
— Для чего?
— Не люблю кличек. От них пахнет бестолковым ребячеством. А я… я тебе почти в бабушки гожусь, — закончила Рона расстроенным вздохом, точно в её истинном возрасте было что-то криминальное.
— Вит.
— Так коротко?
— Да. Полным именем меня и родители редко называли.
— Ну, хорошо, Вит… После смерти мужа у меня остался лишь сын. У нас сложные отношения, но мы любим друг друга. И поддерживаем. Я, наверное, должна извиниться за обстоятельства нашего с тобой знакомства и своё поведение в доме, но мне не хочется этого делать. Потому что тогда я буду неправа. Маленький каприз, — она кокетливо взмахнула длиннющими ресницами. — Мы с сыном повздорили в его прошлый приезд из-за взглядов на жизнь, и этот несносный мальчишка не соизволил извиниться! Теперь я его простила, пусть и не сразу. Материнское сердце отходчиво.
— Поздравляю. Какое отношение этот факт имеет к моему вопросу? — кажется, я догадываюсь, что пытался втолковать этой пластиковой красотке товарищ и почему он так настырно игнорировал её очередного любовника. Но пусть их… сами разберутся.
— Самое прямое, — женщина словно не замечала звучащего недружелюбия. — Сын мне рассказал, что вы задумали. Я посчитала нужным принять посильное участие, всецело одобряя его выбор.
У меня в голове будто прожектор зажегся. Псих… он ведь так и не ответил, ради чего ввязался в эту авантюру, хотя тема поднималась неоднократно. Уклонялся, юлил… Похоже, не с дамой мне надо разбираться, а с первым номером. Пора с тайнами заканчивать.
Повернувшись к товарищу, я настойчиво потребовал, схватив его за рукав рубашки:
— Говори!
— Что? — он недовольно покосился на мою руку, однако дёргаться не стал.
— Почему ты мне помогаешь? Для чего?
— Ты мой друг.
— Мало! Не верю! — при всех возможных отклонениях в развитии, позволяющих человеку законно держать оружие и воевать, сопереживание с преданностью как-то не входят в предполагаемый перечень. Должно быть что-то ещё. Что-то большее, основательное. — Ты скрываешь…
— Он не рассказал? — изумлённо донесся голос Роны. — В тайне держал?
— Мама! — почти выкрикнул Псих, свирепо взглянув на женщину и негодующе засопев.
Я заинтересованно выгнул бровь.
— Не перебивай, — мать строго одёрнула разволновавшееся чадо. — Твой друг имеет право знать. Недопонимание ещё никого до добра не доводило. Ты со мной согласен?
— Да, мама…
— Тогда дай мне сказать… Вит, у нашей семьи непростая судьба. У Арти…
— У кого?
— У Арти. Моего сына зовут Артур. Он и это от тебя скрыл, маленький стервец, — укоризненный взгляд Роны, на секунду отвлёкшейся от управления, заставил сослуживца потупиться. — У Арти была дочь, рождённая вне брака. Описание хронологии пресно и прозаично. Вкратце: мимолётный роман научного сотрудника с юной студенткой, неожиданная беременность, скандал, много глупости, гонора, обид, взаимных упрёков, излишней принципиальности, расставание, полная потеря друг друга и случайное сообщение об отцовстве почти через десять лет. Дальний знакомый проболтался…. Её звали Логоя, — резко закончила она.
Логоя? Необычное имя. И очень знакомое.
Я его где-то слышал, но где?
Человечки из комиксовых блокнотов затанцевали перед глазами, кружась в мультяшном вальсе и постепенно превращаясь в одно целое, более всего схожее с девичьей фигуркой.
— Ло, Го, Я, — расшифровал я незамысловатый ребус появления детских имён. — Ло и Го.
— Да. Ло и Го. Память о Логое, — подтвердила Рона.
При упоминании девушки в прошедшем времени стало ясно, что её больше нет на этом свете, но озвучивать столь очевидный вывод — цинично бить по больному.
— Соболезную.
Только сейчас заметил — Психу материнская исповедь давалась тяжело. Он жмурился, отворачивался, кусал нижнюю губу, сдерживая кипящие внутри чувства. Тряпка отлетела в дальний угол.