Два шага назад (СИ)

Возник вопрос: «Почему?» — Минус и Стан из другого батальона, у них имеется свой командир. Мозгоправ, как я понимаю, властен над ними довольно косвенно, как над временно прикомандированными бойцами. К чему такие моральные подвиги? Могли бы, якобы случайно, нажать в коммуникаторе что-нибудь не то, а потом долго чесать бритые затылки в поисках причины. Чем плохо? Связь бы пропала, орущий неврастеник исчез бы с экрана. Потом бы отмазались. Странно…
Но присутствовала и иная странность, даже поважнее первой. С какой радости психолог, пусть и военный, командует подобными операциями? Откуда у него такие полномочия? Ладно, в качестве ответственного приказать молодому бойцу куда-то поехать, выполняя поручение тех, кто рангом повыше. Допускаю, случается. Однако, ещё и отчёт о результатах принимать — явный перебор.
Или я чего-то не знаю?
Как потом оказалось, версия с незнанием наиболее близка к фактическому состоянию дел.
Закончив драть глотку, Кано выпил воды, прокашлялся и перешёл к подробностям.
Дотошно выяснял про этапы подготовки, изредка кивая в знак понимания; с каменной физиономией выслушал про тренировки по вождению байка. Едва речь дошла до покупки прибора ночного видения, он, на секунду отвлекшись, сделал какую-то пометку, потребовав от меня найти в сети данную модель и описать все приемлемые характеристики и недостатки почившего под бандитской стопой прибора.
Разбор шёл основательный, въедливый, выдававший в мозгоправе если и не знатока диверсионно-подрывной деятельности, то не чуждого ей специалиста — точно.
Особенно настырно он требовал описать работу пулемёта и мои впечатления. Услышав про управляющую автоматику и готовую к бою турель (или что там торчало над ограждением), Кано буквально вывернул меня наизнанку, детализируя каждую секунду. На моменте попадания в заднее колесо байка даже воскликнул:
— Это точно?! Не по ногам, не в торс? В движении?
— Так точно. С первого выстрела, — констатировал я, передёрнув плечами от неприятных воспоминаний. — Потом очередью намекнули, чтобы не рыпался.
Сделав глубокомысленную паузу, психолог переключился на Минуса, скрупулёзно вытряхивая из него целый ворох разнообразнейшей информации об организации обороны, последовательности действий и других малозаметных деталях, на которые я и внимания не обратил. Оказывается, огневых точек на ограждении он насчитал четыре, все активные; замечал и человека с «продолговатым предметом цилиндрической формы с утолщениями, имеющим визуальное сходство с переносным ракетным комплексом». В деталях не разглядел, так как носителя превентивно уничтожил. Отдельно поразил антенный комплекс с возможностью радиосканирования, полностью выведя его из строя.
Когда боец закончил, Кано вытер рукавом заплёванную камеру, потёр подбородок, отстранённо сообщив:
— Надо будет изучить записи боя. Крепко противник окопался. Пулемёты с высокоточным наведением… на улицу с винтовками выходят… Броня, личное оружие?
— Сдали, — пробасил Стан.
Процесса сдачи я не видел. Меня просто попросили посидеть в темноте у какого-то полузаброшенного здания, пока бойцы куда-то отлучались минут на двадцать, прихватив маскировочную нашлёпку и неиспользованные гранаты с мотоэкипировкой. После забрали, вернувшись в гражданской одежде и на другом авто, без водителя, привезли в отель.
Никто ничего не объяснял, а я не любопытствовал. У бригады помощников много, и не все из них обожают внимание и популярность. Каждый обязан знать ровно столько, сколько положено, и не больше.
— Принято, — мозгоправ с диверсионным уклоном шлёпнул ладонями по столу. — Маяк — возвращаешься в расположение. Приедешь — зайди ко мне… Вы — по своей программе. Будьте на связи.
Экран коммуникатора погас. Стан, убрав девайс в карман, сумрачно огласил:
— Предлагаю по пиву. В отеле продают. Минивэн помянем. Я к нему привык…
Никто не возражал.
***
Утром, попрощавшись с парнями, я уже в дверях номера вспомнил, что моя звонилка отключена с самого выезда на «дело», как под пивко окрестил Минус наши ночные приключения.
 
Включил — ни одного пропущенного. Не нужен я никому. Или… Так не бывает! Да меня терроризировать звонками должны, сна лишать, беспрестанно напоминая о пакетах из бригадной душевой. Издёргать, чтобы я из человека превратился в сплошной оголённый нерв, мечтающий как можно скорее избавиться от назойливых надоедал.
Почему мне никто не напомнил про то, что я в командировке задерживаюсь, в нарушение отпущенного мне срока? На слепое доверие это не похоже. Та женщина, из автобуса, абсолютно внятно поясняла расклады и уточняла, что некто теряет деньги в томительном ожидании груза.
Могли же попросту, скромно позвонить, раз уж от психологической обработки отказались. Узнать, как дела, хорошо ли кушаю и когда изволю вернуться. Номер у Хлюпы имеется.
А на экране — пустота. Лишь иконки заводской прошивки и часы.
Что бы это значило?
Идеи категорически отказывались рождаться, внутреннее чутьё помалкивало, логика, похоже, ушла в отпуск.
Страшно тянуло поднять правую руку, затем резко её опустить и беспечно выдохнуть: «Да пошло оно всё!», но это — самообман. Никто от меня не отвяжется.
Полный самых мрачных предчувствий, я добрался до автобусной станции, занял кресло согласно билету и до самого конца пути тупо глазел в окно, ни о чём не думая.
По возвращении, доложившись о прибытии и узнав, что Кано где-то носит по служебной необходимости, вернул штатское барахло в личный шкафчик, прихватил полотенце и пошёл в душ, смыть с себя дорожную пыль.
Ну а там, разумеется, не удержался, победило во мне любопытство. Влез на перегородку, сунул ладонь за панель, и…
Пусто. Пакеты с таблетками забрал кто-то другой.
(*) Вилли — езда на заднем колесе
  
Глава 8 Интерлюдия № 2
 
11 канал
Криминальная хроника.
… Сегодня ночью неизвестными было совершено нападение на штаб-квартиру и региональные филиалы известной гангстерской группировки «Хозяева улиц». Количество погибших уточняется. Полиция от комментариев воздерживается…
47 канал
Утренние новости
… Мы направили журналистский запрос в мэрию и управление полиции по поводу случившегося. В настоящее время известно о более чем двух десятках убитых. На месте работают следователи…
114 канал
Новости полдня
… Нашему корреспонденту удалось пообщаться с выжившим.
Картинка на экране сменяется, демонстрируя зрителям крупным планом грязное, испуганное лицо смуглого подростка, выхватывая участки татуированной шеи. Ему практически в нос тычется микрофон, выгодно поворачиваясь к камере логотипом канала. Женский голос с тревогой спрашивает:
— Скажите, что вы видели? Кто на вас напал? Имеются ли ещё выжившие?
Вокруг шумно, но слов не разобрать. С записью успели поработать звукорежиссёры, убрав стандартные в таких случаях вопросы коллег по журналистике, наверняка окруживших единственного свидетеля.
Подросток трясётся, криво растягивает губы, затравленно озирается. Оператор приближает фокус и снимает лишь полубезумные глаза. Боль и ужас в них заставляют впечатлительных вздрогнуть, а тех, кто покрепче, тяжело вздохнуть. Состояние героя репортажа почти физически ощущается каждым, кто включил визор на этом канале. Многие сочувствуют, напрочь позабыв о том, что банда, к которой принадлежит юнец, вот уже долгие годы фигурирует в криминальных сводках и журналистских расследованиях как одна из самых агрессивных.
Чумазое лицо возвращается к привычным для телевизионщиков размерам. Назойливая женщина продолжает заученно повторять те же самые вопросы:
— Скажите, что вы видели? Кто на вас напал? Имеются ли ещё выжившие?
Наконец, ей удаётся добиться ответа.