Меня зовут Сол

 
Мы с Пеппой поднялись наверх, к озерам, с удочкой, спиннингом и крючками. Ингрид очень устала и сказала, что у нее болит спина — она ногами ломала ветки, чтобы сделать из них сушилку, а для спины это неполезно.
Похолодало. Чем выше мы поднимались, тем гуще становился снег. По краю леса мы добрались до самого хребта и увидели цепочку озер в долине — белых, сверкающих.
Я сидела на вершине и разглядывала озера через подзорную трубу, которая увеличивала их в четыре раза каждые десять метров. Над озерами парил орел. Казалось, что он завис в воздухе. Перья с кончиками росли из крыльев, как пальцы из руки. В подзорную трубу я видела, как перья подрагивают на ветру.
Пеппа понеслась вниз по склону к первому озеру. Она то прыгала, то плюхалась на задницу и катилась. В черной куртке от «Хелли Хансен» она была похожа на императорского пингвина. Убегая, она как будто становилась все меньше и меньше, но в подзорную трубу я видела, что она ржет и кричит. Хорошо, что я убила Роберта. И жаль, что Мо не видит, как смеется Пеппа.
Я спустилась к ней. Озеро покрылось серым рыхлым льдом с большими белыми пузырями внутри. Пеппа расхаживала по льду, и я крикнула ей быть поосторожнее. Лед трещал и скрипел под ногами. Ходить можно было только по самому краю, и я велела Пеппе не заходить далеко. Мы медленно пошли вдоль берега. Иногда раздавался звук, как будто металлом били о металл, и из-под ног разбегались белые трещины. Для рыбалки такая погода не очень подходит, но мы все равно прошли до края озера. Пеппа набрала камней и пинала их по льду к середине озера. Оно было мелкое, и подо льдом, всего в нескольких дюймах, виднелось дно, покрытое серыми и коричневыми камнями.
Пеппа встала на колени и долго рассматривала камни сквозь лед. Потом села и заскользила вперед, отталкиваясь руками. Несколько раз повернулась. Потом ткнула рукой мне за спину и сказала:
— Там какой-то мужик.
Я развернулась. С другой стороны озера к нам шел человек на лыжах. Он шаркал, раскидывал снег во все стороны и направлялся прямо к нам. Я не знала, что делать, и немедленно запаниковала. Пеппа сидела на льду и щурилась на солнце.
Он подошел ближе, и я увидела, что он молодой, светловолосый, в лыжных очках, голубой куртке, белых ботинках и перчатках. Он тяжело дышал и скалился от усилий, изо рта вылетали облачка пара.
Я не знала, убегать ли нам или нет, но он уже почти поравнялся с нами и явно нас уже увидел. Ну так и какой смысл убегать? Он остановился, поднял очки на лоб, застонал и замотал головой.
— Круто было, — улыбнулся он. — Вы тут как?
Я ничего не ответила. Просто смотрела на него. Пеппа сидела на льду.
Он кивнул на озеро и расстегнул лыжи.
— Что, совсем замерзло? — Тут он увидел камень, к которому я прислонила удочку. — Думаешь, подходящая погода для рыбалки?
Он был англичанин и мажор. Он уже снял лыжи и теперь шел к озеру, продолжая разговаривать, как будто мы знакомы.
— Пришел сюда от самого Глентрула. Заколебался. А мне еще возвращаться, по всем этим камням и наверх лезть.
Пеппа встала и посмотрела на него. Вообще он был симпатичный. Волосы светлые, рыжеватые, пушистые. Глаза большие, а губы пухлые и розовые. Щеки тоже розовые, ресницы темные и длинные. Он вышел на лед, топнул — лед громко треснул, по озеру потянулась трещина.
— Вау! — Он отпрыгнул. — Круто!
Он топнул еще, и от края проделанной им дыры отскочил большой кусок льда. Показалась вода. Он пнул этот обломок к Пеппе и завопил:
— Хоккей!
Пеппа кинула его назад, он проскользил по льду и ткнулся парню в ногу, и он пнул его обратно. Пеппа заулыбалась. Ледышка скользила между ними, сверкая на солнце.
Я отошла к берегу. Они перекидывались куском льда, Пеппа смеялась и кричала, иногда промахиваясь. Этих двоих разделяло метров двадцать. Сначала парень снял очки и положил их на лед, потом стянул одну перчатку и положил ее в двух метрах от очков.
— Смотри, ворота! — крикнул он, и Пеппа заскользила к нему, пиная перед собой ледышку, как футболист. Потом она изо всех сил ударила по ледышке, которая полетела в ворота. Парень потянулся к ней, поскользнулся и упал на живот.
 
Лед треснул, из трещины полилась вода. Парень пытался встать. Пеппа, которая все еще скользила вперед, попала ногой в воду. Он смеялся, положив обе ладони на лед, и скреб по нему ногами. Пеппа тоже поскользнулась, упала и засмеялась:
— У меня вся задница мокрая!
Он уже сидел, вытянув ноги.
— И у меня. Я, кстати, Адам. — На него светило яркое солнце, и он мне улыбался. Пеппа встала и подошла к нему поближе. Не успела я ее остановить, как она решительным тоном заявила:
— Я Пеппа. А это моя сестра Сол. Ты англичанин?
Он вытянул руку, она вцепилась в нее и помогла ему встать.
— Да. А ты из Шотландии?
Пеппа отошла поближе ко мне.
— Ну да. У нас как бы каникулы.
Он тоже похлюпал к берегу.
— И у меня. Я с ребятами из университета остановился на другой стороне Глентрула. Нежарко тут у вас.
— Ага. А ты мажор? — спросила Пеппа.
Он нахмурился, но потом снова улыбнулся.
— Ну, не совсем. Я студент. И беговые лыжи люблю. И играть в хоккей на озере с хорошенькими девочками.
Пеппа уже наполовину спряталась за мной и выглядывала у меня из-за спины с улыбочкой. Он напялил очки обратно и посмотрел на меня.
— Правда, она похожа на огонек?
Я ничего не ответила. Я толком не поняла даже, что он имел в виду. У него на лбу были золотые веснушки, а на подбородке росли рыжие волосы — он не побрился. А еще он был широкий, широкоплечий, а руки у него были большие, с длинными тонкими пальцами. Пеппа выскочила вперед и спросила:
— А у тебя девушка есть?
Он засмеялся, вытряхивая воду из перчатки, посмотрел мне в глаза и покачал головой, как будто говоря: «Ох уж эти дети». Пеппа уже стояла прямо перед ним.
— Есть? Она красивая?
Он сгреб ее и стал щекотать. Она завизжала, и он перевернул ее вниз головой. Я просто стояла. Даже когда он ее схватил. Она кричала и смеялась, и тогда он поставил ее на землю, и она прыгнула на него, ткнула его пальцем в грудь и спросила:
— Девушка есть?
— Да.
— Красивая?
— Не такая, как ты.
— А как ее зовут?
— Гермиона.
Пеппа засмеялась и запрыгала.
— Это как в «Гарри Поттере»?
— Ну да.
— А она ведьма?
— Да.
— Врешь!
Он вернулся к лыжам и стал их надевать. Пеппа снова подбежала к нему:
— Ты читал «Похищенного» Роберта Стивенсона?
Он остановился, подумал секунду и сказал:
— Да. Дэви и Алан.
— Ну да. Это я и Сол, — пояснила Пеппа.
— И кто из вас Дэви?
— Я, — ответила Пеппа.
Тогда он заулыбался мне:
— Значит, с Сол нужно поосторожнее? Она умеет драться на мечах?
— Нет, но у нее есть нож, и она хорошо стреляет, и ловит кроликов, и однажды поймала щуку, и умеет строить шалаши и разводить огонь. Мы преступницы. Ты можешь стать парнем Сол. Она уже женщина, у нее месячные начались.
Вот тогда я заговорила. Точнее, заорала. Мне стало жарко, и сердце у меня колотилось, а Пеппа прыгала вокруг и ржала. Адам улыбался и крутил головой. Он посмотрел на меня мягким взглядом и сказал:
— У меня тоже есть сестренка. С ума с ними сойдешь.
Я все еще злилась и ответила просто:
— Ага.
— Снежки! — заорала Пеппа и кинула снежком Адаму в плечо. Он засмеялся, надел очки и поехал прочь.
— Пока, Пеппа! — крикнул он.
Она кинула в него еще снежок и крикнула:
— Пока, Адам!
Он остановился, поднял очки на лоб, оглянулся и сказал:
— Пока, Сол.
Я попрощалась, и он поехал вдоль озера, а потом вверх по склону, к хребту.
— Он прикольный, — сказала Пеппа, — а тебе он понравился?
— Пошли, — буркнула я.
Мы пошли назад прямо по лыжне. Адам становился все меньше и меньше и наконец исчез за холмом.
— А он про нас расскажет? — спросила Пеппа, пока мы медленно возвращались.