Безопасный уровень (СИ)

О2 (яростно): Так я и говорю, что ваши программисты (нецензурная брань)!
Вершитель 5 (примирительно): Держите себя в руках, охотник.
О2 (яростно): Да какого (нецензурная брань) я должна держать себя в руках? Сидите в своих норах, палец о палец не ударите. Я в этом мире уже пятое тело меняю, мечусь, как белка в колесе, затыкаю ваши дыры. Выньте палец или что там у вас из жопы и начинайте работать. Сейчас проект ММУ летит в пропасть, не поможет даже чистка Зеленого мира.
Вершитель 1 (после паузы): Вы должны немедленно найти дочь объекта № З—89189—30, это первоочередная задача. Мы санкционируем доступ к полицейским камерам и любые другие меры, которые помогут в поиске.
О1 (с сомнением): Излишнее вмешательство может вызвать сбои в других цепочках, если их коснется.
Вершитель1 (твердо): Поиск объекта № З—89189—30 — ваша основная задача, скоро прибудут другие охотники, они исправят все возникшие проблемы. Вы свободны.
Охотник № З—799 низко наклоняет голову, охотник № З—435 кивает. Голограмма исчезает.
Скрытая камера № 00004 продолжает запись.
Место действия: штаб охотников, основной зал.
Режим: запись для закрытого канала.
Женщина, охотник № З—435 временное имя Ирина, и мужчина, охотник № З—799 временное имя Мэйсон, стоят рядом.
— Чертовы дегенераты! — женщина плюет на пол.
— Тише, дорогая, — мужчина берет ее за руку, — тут могут быть камеры.
— Да плевать, — она выдергивает руку, — они ослабли и деградировали! Даже если тут и есть камера, за ней наверняка давно никто не смотрит.
Она быстро ходит по комнате. Датчики фиксируют большой выброс адреналина.
— Я лучшая охотница, без меня они просрут все миры, не только Зеленый!
Мужчина подходит сзади и обнимает ее.
— Ты лучшая, и я рад, что мы снова вместе.
Женщина останавливается, датчики показывают, что пульс падает.
— Да, сладкий, я тоже рада, а то что-то ты застрял там, — она поворачивает голову, они целуются.
Проходит минута.
— Так что делать будем? — спрашивает охотник.
— Да найдем мы эту мелкую потаскуху! Знал бы ты, как мне хотелось вырвать ей язык, когда мы вместе жили. Но не в ущерб другим делам. Если мы наделаем тут дыр, всех охотников со всех миров не хватит, чтобы их закрыть. Вершители слишком оторвались от реальности.
Женщина поворачивается к мужчине и кладет одну руку ему на шею, а другую на ширинку.
— Но пятнадцать минут любые дела могут подождать.
Датчики фиксируют возбуждение у обоих.
— До сих пор трясет, когда вспоминаю… как ты… с этим…
— От желания, надеюсь, — женщина смеется, они целуются и раздевают друг друга.
Подготовка к операции шла полным ходом. Штаб НЗ походил на растревоженный муравейник. Народу прибавилось, так как задачи стояли серьезные, пришлось активировать все резервы. Чаще на глаза попадались хилые ботаники, но пару раз я сталкивался с очень крутыми ребятами.
Несмотря на давление Роберта, я избегал встречаться с Катей наедине и вообще видел ее редко, в основном в столовой. А вот с Кириллом мы беседовали по несколько часов в день, он применял всевозможные методы, чтобы глубже забраться в мою память, иногда к нам присоединялся и Роберт.
Вообще, отношения с моим альтер эго (не считая сбоя с Катей), складывались неплохо. Я по-прежнему не мог вызывать его по желанию, но после операции он и без того приходил довольно часто. Про мою жизнь он все знал, поэтому обсуждали мы по большей части его мир, вернее то, что могли про него вспомнить. Помнили мы мало, и прогресс шел медленно. В итоге мы сошлись во мнении, и Кирилл с нами согласился, что прорыв если и случится, то во время какого-то кризиса или масштабного потрясения; в общем-то, это было одной из целей нашей операции.
Мы планировали попасть в Лондон.
  
Глава 10
 
Помещение столовой едва вмещало всех желающих, сегодня даже пришлось принести дополнительные столы и стулья. Кто-то, собравшись в группы, обсуждал предстоящие бои, кто-то вполголоса вносил последние штрихи в планы диверсий, а кто-то просто молча сосредоточенно жевал — таких было большинство. Передо мной на подносе стоял стакан с апельсиновым соком, миска с овощами и тарелка с рисом и креветками.
 
Креветки вылавливаются на одной из северных баз, — рассказывал Роберт, — рис выращивают где-то на востоке.
А овощи?
А овощи местные. Конечно, для отвода глаз, какая-то часть и других культур выращивается здесь, но в основном все завозное. И каждому из трёх городов врут, что именно эти завозные культуры выращиваются в соседнем городе, чтобы не возникало вопросов о несоответствии количества производимого и потребляемого.
В общем, — резюмировал он, — схема рабочая.
Не поспоришь.
А ты чувствуешь вкус еды?
Я чувствую все, что ты делаешь, не в полной мере, конечно. Это плохо, когда ты получаешь удовольствие, и хорошо, когда испытываешь боль.
А что насчет вмешательств в управление телом?
— Это очень сложно, — я почувствовал его вполне понятное раздражение. — Думаю, для полноценного контроля ты должен уступить мне место добровольно. Пока я вмешивался два раза. Второй, когда пришла Катя. А первый в подвале — помнишь, ты пнул ту хрень на грудь охотницы? Это я сделал.
Ну вот, я думал, что хоть это я сам.
Извини, ты неплохой парень, но подготовка у тебя хреновая.
Но тело же твое?
Во-первых, тело считай твое, во время пластики с моего срезали столько мышц, чтобы подогнать точнее, что я его и не узнаю больше. Во-вторых, им управляют сигналы мозга, и, как бы прекрасно оно не было подготовлено, если сигнал неправильный или запоздалый, ничего не выйдет.
Ну а если будет жарко…
Когда! Когда будет жарко.
Когда будет жарко, я надеюсь, ты подключишься?
Я тоже надеюсь.
Скрипнул стул, и я обернулся. Катя села рядом. Волосы забраны в хвост, лицо сосредоточенное. Одежда, как всегда, практичная и, как всегда, зеленовато-коричневых тонов. На подносе точно такой же суп, котлета, гречка и сок, как у меня.
Она прекрасна!
Как всегда, в присутствии Кати или при мыслях о ней обычно уверенный, местами даже резкий, тон Роберта изменился и стал похож на тон влюбленного из мыльных опер.
Нормальная. Но все-таки это не твоя жена.
Я понимаю. Умом. Но сердцем не могу. Я вижу нас в Париже, у нас дома… в постели.
Просто сбой. Ее образ наложился на воспоминания о Кристине.
— После обеда стрелковая подготовка, ты помнишь? — вместо приветствия сказала Катя, прерывая мой внутренний диалог.
Чёрт. Стрельбище! Я скривился: в прошлый раз у меня, мягко говоря, получилось не особо. Катя это тоже помнила и сказала:
— Ты попробуй позвать Роберта, вам надо учиться взаимодействовать.
— Представь себе, именно это мы только что обсуждали.
— О, я не помешала?
— Нет, мы как раз закончили, — в отличие от Роберта, в ее присутствии я чувствовал себя неуютно.
Спроси ее о чем-нибудь.
О чем?
Как она попала в Новый Завет.
— Как ты попала в Новый Завет?
Катя доела последнюю ложку супа, отставила тарелку и посмотрела на меня. Зеленые глаза мерцали в свете ламп.
— Это ты спрашиваешь или Роберт?
Вот же проницательная девица.
— Роберт, но мне тоже интересно.
— Ясно, — она пододвинула тарелку с гречкой и котлетой и не спеша продолжила обед. Я немного подождал, затем, с трудом превозмогая сопротивление Роберта, отвернулся.
— Мой отец специализировался на террористах, — наконец медленно заговорила она, — провел двенадцать удачных зачисток. Как классических типа домов и заводов, так и две элитные в самолете и в одном из небоскребов в Конце Цикла Золотого мира. Он всегда считал, что это мир мужчин, и, когда родилась я, а после через три года погибла мать…