Сирень (ЛП)

— Что еще можно сказать?
В тот момент, когда она задала этот вопрос, ее друзья незаметно удалились, и я возблагодарил Бога за маленькие радости. Прямо в ее тоне появилась первая трещина в броне. Подперев подбородок рукой, я сосредоточился на Рике, потому что если бы я смотрел на Брэкстон… Я бы тоже начал умолять.
И я буду.
Только не сейчас.
Потому что знал, от кого ей нужно было выслушать, а это означало, что я должен дождаться своей очереди. Просто быть терпеливым оказалось труднее, чем я думал.
И надеюсь, что Рик все не испортил.
— Все, — сказал он, вставая. — Начнем с того, что я солгал, и этому нет оправдания. Я должен был рассказать тебе об Эмили. Я мог бы сказать тебе, что не знал, что произойдет между нами, но это было бы просто еще одной ложью. Ты — причина, по которой эти бумаги существовали.
— Значит, я несу ответственность за то, что ты хочешь уйти от своей жены? — она закатила глаза и отвела взгляд как раз в тот момент, когда упала первая слеза. — Просто отлично, Рик. Спасибо.
Уверен, он почувствовал мой пристальный взгляд, но не обратил на меня внимания, медленно приближаясь к Брэкстон, которая все еще придерживала входную дверь. Хьюстон стоял у окна, выходящего на улицу, в то время как я сидел на их потрепанном диване.
— Я должен был уйти от нее давным-давно, но меня это не волновало до тех пор, пока не появилась ты. Эмили перестала быть моей женой в тот момент, когда трахнулась с Кэлвином, — я увидел удивление Брэкстон, когда ее потрясенный взгляд метнулся от Рика к Хьюстону, а затем ко мне в поисках подтверждения. Все моя вина. — Если этого недостаточно, чтобы убедить тебя, — продолжил он, — то прошло уже больше четырех лет с тех пор, как я видел ее в последний раз или получал от нее хоть какие-то известия. Я ей ничего не должен.
— Нет? — бросила вызов Брэкстон, внезапно оттолкнувшись от двери. Теперь она была прямо перед ним, вся в огне и без всякой жалости, в то время как Рик смотрел на нее сверху вниз, умоляя о чем-то. — Тогда как насчет меня? Если не правду, то чего я заслужила? — слезы обильно текли по ее лицу, когда она смотрела на него. Рик не мог отвести взгляд, и я тоже. — Ты обещал, что будешь моим, но ты только притворялся.
Она нарушила его сдержанность, и я напрягся, когда он схватил ее за бедра и притянул к себе. Я расслабился только тогда, когда он просто прижал их лбы друг к другу.
— Во всяком случае, Брэкстон, пожалуйста, поверь, что это не так, — умолял он с закрытыми глазами. — Я не всегда был честен, но в этом я был абсолютно серьезен.
— Почему ты солгал? — она не отстранилась от него, но по ее тону было ясно, что она все еще настороже. Думаю, это был первый раз, когда Брэкстон так высоко возвела свои стены с Джерико. Стена, которую она возвела всего за семь дней, была выше, чем та, которую она возводила семь месяцев. Она только начала впускать нас внутрь.
— Я…
— Не говори мне, — перебила она, когда он попытался заговорить. — Скажи им, — мои брови опустились, когда она кивнула в сторону Хьюстона и меня. — Расскажи им причину, по которой ты все еще колебался оставить свою жену, даже после того, как оформил документы и решил быть со мной.
Рик отпустил ее, и ее мертвый взгляд последовал за ним, когда она без эмоций наблюдала, как он отступает. Его ноги, казалось, подкосились, и он опустился на подлокотник дивана, уставившись в пол. Мы вчетвером ждали в наступившей тяжелой тишине, и я подумал, слышат ли они, как бешено бьется мое сердце.
— Я не собирался оставлять ее, — в конце концов прошептал он так тихо, что я почти ничего не расслышал.
Когда я сел, мой растерянный взгляд метнулся к Хьюстону, который никак не отреагировал. Он был зол, но, казалось, не удивился.
Что, черт возьми, я пропустил?
— Еще разок?
Рик посмотрел на меня, и я был удивлен, увидев в его глазах ту же мольбу, с какой он смотрел на Брэкстон несколько мгновений назад.
— Эмили. Если ее ребенок мой, я не собирался доводить дело до конца. Я не собирался с ней разводиться.
 
Не могу объяснить, почему я вдруг улыбнулся, хотя в том, что он сказал, не было ничего смешного. Хьюстон отошел от окна, как только я встал, потому что знал, что у меня на уме. Джерико тоже это знал, но не пошевелился, чтобы попытаться защититься, если до этого дойдет.
Он позволил бы мне избить его.
Джерико заслужил каждую сломанную кость и унцию потерянной крови после того, в чем он только что признался, поэтому он позволил бы мне насладиться фунтом плоти.
— Дай-ка мне убедиться, что я все правильно расслышал. Пока мы с Хьюстоном рисковали всем, ты строил заговор за нашими спинами, чтобы бросить нас и ускакать в закат с Эмили?
— Да.
Я стоял после его признания, ожидая услышать от него объяснения или оправдания.
Он этого не сделал.
Он просто сидел. Он позволил мне увидеть его позор. Я не мог скрыть свою ненависть или чувство предательства, которые чувствовал, поэтому он приветствовал их, чтобы я не поддался ему.
Я был так же зол на себя, как и на Джерико. Я предпочел довериться своему лучшему другу, а не тому самому подозрению, которое терзало мой разум в течение нескольких месяцев. Я снова недооценил его, но не в том плане, чтобы когда-либо смог зауважать его.
Или простить.
Правда была здесь все это время. Я отказывался в это верить, потому что доверял ему. Джерико давным-давно собрал достаточно доказательств, чтобы добиться расторжения брака по решению суда без участия Эмили. Она сбежала без всякой гребаной причины, вместо того, чтобы удержать Джерико в своих когтях. Она знала, что он никогда не разведется с ней, не поговорив сначала лицом к лицу. И не зная, принадлежит ли ему ребенок, который, возможно, у нее был, а возможно, и нет.
После Брэкстон я предположил, что в силе осталось только первое.
Я полагал, что он колебался по причине, подразумеваемой его фамилией.
Он должен был быть таким чертовски благородным.
Он должен был оказать Эмили честь и сказать ей в лицо, что ему никогда не следовало жениться на ней, что он больше не влюблен в нее, и что Брэкстон — та женщина, которую он должен был, черт возьми, ждать, но не дождался.
Джерико не просто играл с Брэкстон.
Он разыгрывал нас всех.
— Пошел ты.
Я не позволил себе ничего больше сказать. Я не позволил себе смотреть ни на Брэкстон, ни на Хьюстона, ни даже на Рика.
Когда пронесся через дверь, я не просто ушел от нашей ссоры. В глубине души я знал, что только что ушел от нас.
«Связанных».
ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ
ТУР «СВЯЗАННЫХ & АГРЕССИВНЫХ» БЫЛ ОТЛОЖЕН
Источники сообщают о трудностях в группе. Также ходят слухи, что новая гитаристка «Связанных», Брэкстон Фаун, встречается не с одним, а со всеми тремя первоначальными участниками группы. Может ли это быть концом «Связанных»?
Я закрыл статью и нажал кнопку «Игнорировать», как только Ксавьер начал мне звонить. Уверен, что он хотел посмотреть, куда я дел свою голову, но он ничего не мог поделать с ответом. Выбравшись из своего грузовика, я уставился на загородный замок, на то, чтобы добраться до которого у меня ушел час езды и размышлений.
Я все еще не знал, что собирался сказать.
Лорен заставил нас купить и отреставрировать это чудовище в лесу, чтобы он мог сказать своему отцу, что его дом больше.
Надеюсь, у него был на это шанс, потому что я не собирался уезжать отсюда без него.
Прошло три ебанных недели.
Я думал, что последние шесть лет были тяжелыми, но это было ничто по сравнению с ощущением, когда на самом деле остаешься без своих лучших друзей и теряешь свою девушку всего за одну неделю.
Брэкстон закрылась, Лорен сбежал обратно в Портленд, а Рик… он стал гребаным призраком. Он не ел, не спал, и всякий раз, когда он это делал, у него начинался приступ. Ничто из этого не беспокоило меня так сильно.