Опередить дьявола
— Что он с ними сделал?
— Ничего. По крайней мере, в плане физического воздействия. Я не допускаю даже мысли, что он станет преследовать вашу семью — ему нечем вас шантажировать, так как он не сумел захватить Эмили. Но, на всякий пожарный, я распорядился о полном запрете информации для прессы. Я хочу оградить Джэнис и Эмили от любых неприятностей, и вы должны проследить, чтобы они не сболтнули лишку.
— Вы хотите сказать, что он должен объявиться здесь?
— Разумеется, нет. Ему неизвестен ваш адрес, поскольку он и журналистам неизвестен. Вообще-то у нас хорошие отношения с масс-медиа, но никогда нельзя быть уверенным на все сто. — Он взглянул на палисадник. Ухоженный. К воротам вела длинная дорожка. От посторонних дом закрывали высаженные по периметру раскидистые тисы. За деревьями светился уличный фонарь. — С улицы вас не видно.
— Не видно. И в моем распоряжении есть отличная система безопасности. Я могу ее включить, пока мы дома. Если вы видите в этом необходимость.
— Это хорошо, хотя нет повода для паники. — Он извлек бумажник и достал визитку. — Я распоряжусь, чтобы патрульная машина проверяла ситуацию раз в час или около того, но если вы почувствуете излишнее внимание со стороны прессы…
— Позвонить вам.
— Точно. В любое время дня и ночи. — Он протянул ему визитную карточку. — Не бойтесь меня разбудить, мистер Костелло. Со сном у меня проблемы.
28
В шесть часов парни из ППР закончили рабочий день. Они приняли душ, переоделись, почистили оборудование и все скопом двинули в паб. Это было зрелище: семь мужиков в черных стеганых штанах и карриморовских куртках из овечьей шерсти, спорящих у стойки бара, кто оплачивает первый заход. Фли с ними не пошла. Сегодня с нее хватит. Она сама закрыла все офисы и в машине не стала включать радио. К восьми она наконец добралась до дома.
Припарковавшись задом, она заглушила мотор и замерла, слушая, как он охлаждается с легким пощелкиванием. Днем, когда она после паба вернулась в офис, к ней снова наведался инспектор. Как и вчера, он оперся на стол обеими руками и приблизил к ней лицо, глядя глаза в глаза. Но на этот раз его «Ничего» в ответ на ее «Что?» прозвучало со зловещим оттенком. Ему донесли про Саппертонский туннель.
Положив на руль подбородок, она задрала голову к расчистившемуся небу, хотя перед луной еще маячил дымчатый конский хвост. Грозовые облака стройными рядами отмаршировали на восток, показав городам свое оранжевое подбрюшье. Отец, знаток облачных дел, в свое время просветил ее по этой части: высокослоистые, слоисто-кучевые, перистые «барашки». Поутру, в выходные дни, они усаживались перед домом на этом самом месте — он со своим кофе, а она с миской «Райс криспиз» — и экзаменовали друг друга. И если она не знала ответа и сдавалась, он разочарованно вздыхал.
«Нет, нет, нет. У нас в семье не сдаются. Мы, Марли, не такие. Есть старая примета. Стоит только сдаться, как случится несчастье. Это все равно что идти против природы».
Она вытащила ключ зажигания, взяла с заднего сиденья свой боекомплект. Что-то по поводу Саппертонского туннеля не давало ей покоя, но, сколько она ни ломала над этим голову, мысль ускользала. У нас в семье не сдаются. Сообразишь… Она как будто слышала отцовский голос и видела, как он улыбается ей поверх кружки с кофе.
Сообразишь…
29
Ник, офицер по связям с семьей, после ухода Кэффри какое-то время еще оставалась в доме. Джэнис развлекала ее чаем и разговорами: приятная компания, и дочка как-то отвлечется, а главное, это хороший предлог, чтобы не разговаривать с Кори. Он как заводной то и дело наведывался в спальни и выглядывал в окна. В комнатах нижнего этажа он наглухо задернул шторы. А последний час провел в музыкальной комнате, также выходящей окнами на улицу. Ник ушла в шесть, но Джэнис, вместо того чтобы пойти к мужу, надела пижаму и теплые носки, в которых спала, сделала горячий шоколад и поднялась к Эмили, валявшейся на большой двуспальной кровати.
— Мы ложимся? — Эмили быстро забралась под одеяло. — Поздно, да? «CBeebies» [13] уже закончил свои передачи, зато у меня есть на DVD «В поисках Немо». Посмотрим про рыбу?
Они подложили под спины подушки, вооружились горячим шоколадом (Эмили получила свою розовую «хлюпалку», ей нравилось снова почувствовать себя маленьким ребенком) и вперились в экран, где мультяшный свет проникал в водное царство Немо. На первом этаже Кори, как зверь в клетке, метался по комнатам, открывая и закрывая шторы. Джэнис не желала его видеть, не находила в себе достаточно сил, поскольку за этот день — а вернее сказать, за прошедшие годы — осознала, что просто не может, не способна любить мужа так же сильно, как она любит дочь. Подобные признания она слышала от подруг: они любят своих мужей, но дети для них на первом месте. Возможно, это самый большой женский секрет, о котором мужчины догадываются, но не могут до конца постичь. Среди всей ученой писанины по поводу маленькой Марты Брэдли замечание одного эксперта засело в голове Джэнис: он написал, что, когда семья теряет ребенка, шансы пары сохранить союз близки к нулю. Инстинкт ей подсказывал, что уйдет женщина. Произойдет ли это физически или просто мужчина уйдет из ее души — так что он в конце концов сдастся и поставит крест на их браке — не имело значения. Именно женщина, говорила себе Джэнис, оказавшись перед перспективой, когда есть муж, но не будет ребенка, махнет рукой на эти отношения.
Эмили уснула у нее под боком, с Джаспером в обнимку и с кружкой на груди; шоколад пролился на ночнушку. Зубы она не почистила. Вторую ночь подряд. Но будить ее после всего, что она пережила, не стоило. Джэнис подоткнула одеяло, спустилась в кухню и поставила кружку из-под шоколада в посудомоечную машину. Не найдя своего стакана, она плеснула водки в другой и пошла с ним в музыкальную комнату. Там было темно, и она не сразу поняла, что не одна. По коже пробежал холодок. Кори завернулся в штору. Как в одежду.
— Что ты делаешь?
Он подскочил. Штора затрепетала, и из нее высунулось испуганное лицо.
— Джэнис, не надо так подкрадываться.
— Что здесь происходит? — Она щелкнула выключателем. Он поспешно выпустил штору из рук, но она успела разглядеть два одинаковых узора на оконном стекле, которые он надышал.
— Выключи свет.
После секундного колебания она выполнила его просьбу. Комната снова погрузилась в темноту.
— Кори, не чуди, — сказала она. — Что ты там ищешь?
— Ничего. — Он отошел от окна с фальшивой улыбочкой. — А что мне тут искать? Любуюсь ночным видом.
Она облизала губы.
— Что тебе сказал детектив? Перед уходом вы говорили в саду.
— Обычный треп.
— Кори. Я должна знать. — Ее взгляд был прикован к шторе. — Что он тебе сказал? И что ты там высматривал?
— Джэнис, не ной. Ты знаешь, я этого не выношу.
— Ну? — Она решила изменить резкий тон и, тронув его за рукав, выдавила из себя любящую улыбку. — Ну, пожалуйста.
— О господи. Все-то тебе надо знать. Ты хоть раз можешь мне довериться? Это касалось прессы. Кэффри не хочет, чтобы до нас добрались.
Джэнис нахмурилась.
— Прессы? — Избегать внимания к своей персоне — на Кори это было не похоже. И он с явным страхом выглядывал в темноту. Она раздвинула шторы и взглянула на подъездную дорожку, которая своим дальним концом упиралась в уличный фонарь, тускло желтевший за тисовыми деревьями. Ничего подозрительного. — За этим что-то кроется. Ну, доберется до нас пресса, ему какое дело?
— Такое, — в голосе Кори звучало преувеличенное терпение. — Этот тип пронюхал, где живут Брэдли, и подложил им какую-то свинью. Кэффри не хочет, чтобы это повторилось с нами. Всё? Ты довольна?
Она отошла от окна. И уставилась на мужа.
— Подложил какую-то свинью Брэдли? Что он такого сделал?