Опередить дьявола

— Нет, Веллард, — ответила она бесцветным голосом. — Не в порядке. Я возвращаюсь. Здесь ничего нет.
  
23
 
Высокие болотные сапоги, которые Кэффри одолжил у ППР, были ему велики на несколько размеров, и верхние края врезались в пах, пока он выбирался на свет божий. За короткое время, что он был в туннеле, толпа увеличилась. Репортеры, зеваки и подошедшие к ним люди из подразделения по расследованию автомобильных аварий сбились в кучу в сорока метрах от него и пытались что-то высмотреть. Все знали о приказе прочесать туннель и собрались понаблюдать за исполнением.
Кэффри проигнорировал репортеров, которые, перегнувшись через красиво отделанный парапет, свесили свои камеры в декоративные арки. Он выбрался на бечевник, уселся на промерзшую землю и принялся стягивать сапоги. Голову он намеренно опустил — опасался, как бы в кадре случайно не оказалось его разъяренное лицо.
Он надел и зашнуровал ботинки. В проеме туннеля появились Фли Марли и ее подчиненный, все в грязи, щурящиеся на солнце. Кэффри встал и направился по тропе в ту сторону, пока не оказался лицом к лицу с Фли.
— Своими руками вас задушил бы, — прошипел он. Она смерила его холодным взглядом. Под глазами у нее набрякли голубоватые мешки — признак предельной усталости.
— Какая неожиданность!
— Почему вы не вышли по моему приказу?
Она не ответила. Не отводя взгляда, стала отрывать от одежды куски налипшей глины. Потом передала дозиметр и аварийный ребризер члену своей команды для упаковки. Кэффри наклонился к ней, чтобы не услышали репортеры.
— Мы все из-за вас потратили четыре часа рабочего времени. Во имя чего?
— Мне показалось, я слышала какие-то звуки. Между завалами есть ниша. По крайней мере, в этом я не ошиблась. Она вполне могла оказаться там.
— Ваши действия противозаконны, сержант Марли. Изменение параметров поиска, определенных регламентом СТБ, является техническим нарушением закона. Хотите, чтобы главный констебль дал против вас показания в суде?
— Мое подразделение, по статистике, самое опасное в полицейских силах. За три года ни один из моих парней не пострадал. Ни от декомпрессии, ни в других передрягах. Даже ногтя никто не сломал.
— Вот… — он наставил на нее обвинительный палец, — вы сказали то самое, что объясняет суть происходящего. Ваши парни. Вы все это делали ради того, чтобы выставить напоказ ваше хреновое подразделение.
— Оно не хреновое.
— Еще какое хреновое. На глазах разваливается. Он еще не успел сообразить, что загнал в магазин патрон, как пуля уже вылетела. И поразила мишень в самую десятку. Видно невооруженным взглядом. Прошила насквозь и мягкие ткани, и кость. И отразилась болью в глазах. Фли уронила на землю свою сбрую, отдала каску и перчатки товарищу, поднялась по склону и направилась прямиком к своему фургону.
— Ч-черт. — Кэффри сунул руки в карманы и прикусил губу. Он себя ненавидел. Когда дверь фургона за ней закрылась, он отвернулся. С парапета на него глядел Проди. — Что? — Его захлестнул новый приступ холодной ярости — еще не прошло раздражение по поводу того, что Проди сует свой нос в дело Китсон. Раздражение тем более сильное, что сам Кэффри на его месте повел бы себя точно так же. Задавал бы неприятные вопросы. Выходил бы за рамки своей компетенции. — А, Проди? В чем дело?
Тот молчал.
— Если я ничего не перепутал, кто-то должен был сейчас колдовать над камерами видеонаблюдения на железке, вместо того чтобы наносить нам визит.
Проди что-то промямлил в ответ — возможно, извинения, — но Кэффри было уже до лампочки. С него хватило — этой холодрыги, и журналистов, и поведения его подчиненных. Он нашарил ключи в кармане.
— Возвращайтесь в офис и прихватите своих дружков. Вы мне здесь нужны, как хозяйке тараканы для салата. Если это еще раз повторится, птичка-невеличка кое-что напоет на ухо старшему инспектору.
Он резко повернулся и, на ходу застегивая плащ, зашагал по ступенькам в сторону деревни, где полиция устроила временный штаб. Место выглядело безлюдным, если не считать мужчины в рваном свитере, который возился в саду за домом, собирая палую листву в большую тележку. Убедившись, что за ним никто не увязался, Кэффри открыл дверь своего «мондео» и выпустил Мирта. Они подошли к дубу — еще не облетевшие желтые листья трепыхались на ветру, — и пес неуклюже присел пописать. Кэффри, глядя в небо, стоял рядом — руки в карманах. Ну и холодина. Когда он сюда ехал, ему позвонили из лаборатории. ДНК молочного зуба совпало с ДНК Марты.
 
— Ты уж меня прости, — обратился он к собаке. — Я ее пока не нашел.
Мирт поднял на него глаза. Взгляд тоскливый.
— Да, ты меня слышал. Пока не нашел.
  
24
 
Ночь, когда Том ненароком сбил насмерть Мисти Китсон, была ясная и теплая. Светила луна. Это произошло на пустом загородном шоссе, так что никто не видел, как он запихнул тело в багажник. Пьяный, загнанный в угол, он поехал прямиком к сестре, сержанту полиции, в надежде как-то выпутаться. Неосторожная езда привела к тому, что за ним увязался дорожный патруль, который подъехал к дому Фли почти сразу после него. В руке коп держал трубку для проверки на алкоголь. Не иначе как в ту ночь Фли забыла свои мозги в горшке под кроватью, ибо безо всякого понуждения решила прикрыть Тома. Тогда она еще не знала про труп в багажнике, иначе не стала бы проходить тест за брата. И не заверила бы копа, что за рулем была она. Тест, естественно, ничего не показал.
Коп, проверявший ее на алкоголь, сейчас сидел к ней спиной в пабе с низким потолком, всего в полутора метрах, и заказывал выпивку. И.о. детектива по фамилии Проди.
Она отодвинула в сторону недопитую пинту сидра, стянула мокрые нарукавники и затолкала их в рукава висящей на стуле куртки. Поменяла позу. Этот паб, ближайший к восточному входу в туннель, с которого они начали свое обследование, был типичным для Котсволдса — каменное строение, крытое соломой, на стенах эмалевые эмблемы, над камином прокопченная кирпичная кладка. На одной черной доске мелом нацарапаны названия предлагаемых элей, на другой — меню сегодняшнего ланча. Но в этот безотрадный ноябрьский день здесь было пусто, если не считать спящей у камина кошки, Фли и самого бармена. И, конечно, Проди. Рано или поздно он ее заметит. Как пить дать.
Бармен принес ему светлое пиво. Заказав еду, Проди сделал несколько глотков, после чего расслабился и огляделся вокруг. Тут-то он ее и увидел.
— Хей! — Он направился к ней вместе с кружкой. — Вы еще в обойме?
Она вымучила улыбку.
— Вроде как.
Он остановился возле свободного стула.
— Можно?
Она сняла со спинки мокрую куртку, освобождая для него место. Он уселся.
— Я думал, вас всех отправили по домам.
— Еще нет. Как видите.
Проди аккуратно поставил кружку на дощечку под пиво. Очень короткая стрижка со «вдовьим пиком». Бледно-зеленые глаза. Лицо такое загорелое, как будто он месяц отдыхал в жарких странах, только у самых висков белые полоски. Он покрутил кружку вокруг своей оси, разглядывая мокрый след на подставке.
— Зря он на вас наехал. Он не должен был с вами так разговаривать.
— Не знаю. Наверно, сама виновата.
— Нет, дело в нем. Какой-то он вздрюченный. После того как вы ушли, он устроил мне такую выволочку! Что с ним происходит, я не понимаю?
У нее бровь полезла вверх.
— Так вам тоже досталось? Не мне одной?
— Хотите честно? — Он откинулся на стуле. — С тех пор как началась эта заварушка, я вкалываю по восемнадцать часов, и кое-кому не мешало бы сказать хоть пару ласковых слов. А вместо этого меня гонят в шею. Вот пусть сам и разбирается с камерами видеонаблюдения. И работает сверхурочно. Не знаю, как вы, — он поднял кружку с пивом, — но лично я сегодня отдыхаю.
После той майской ночи Фли несколько раз сталкивалась на работе с Полом Проди — один раз, когда ее команда прочесывала каменоломню в поисках машины Симоны Блант, и еще несколько раз в здании, где ППР соседствовало с патрульной полицией. Проди производил на нее впечатление этакого качка, которого всегда можно встретить в мокрой найковской футболке на пути из тренажерного зала в душевую. Она следила за ним со стороны, избегая вступать в разговоры, и после месяцев наблюдения пришла к твердому выводу, что он понятия не имел, какой груз лежал в ее багажнике в ту злополучную ночь. Но тогда он еще служил в дорожном патруле, а сейчас он в подразделении по расследованию автомобильных аварий, что дает ему больше оснований мысленно вернуться к той ночи. Ее мучил вопрос, насколько приоритетным для ПРА является дело Китсон и на каком уровне им занимаются. Понятно, об этом не спросишь вот так с бухты-барахты.