Тайны пустоты (СИ)
– Насколько я помню, их уже пробовали затягивать непрозрачными материалами. Однако симбионты быстро выбирались за границы темноты и с усиленной активностью высеивали своё потомство, которое ветер разносил по всем сторонам света.
– Знаю, поэтому предлагаю устроить для них глобальную ночь на всей планете на всё время зимы, пока не проснулись здоровые растения. Зародыши мутантов не имеют защитной оболочки и не могут длительно существовать в «спящем» состоянии – они или сразу начинают фотосинтезировать, или погибают.
– Если полностью перекрыть световой поток от звезды, согревающей планету, на ней установятся критично низкие температуры, – несколько удивлённо заметил Стейз. – Экологи уже выступали против схожих методов.
– В том и задумка, чтобы световой поток перекрыть не полностью. – Таша разложила на широком столе несколько графиков, давая Стейзу возможность как следует рассмотреть их и прочитать пояснения к сеткам координат. – Термин «фотосинтез» тебе знаком?
– Само собой, это процесс создания растениями органических веществ из воды и углекислого газа под воздействием света, а ты показываешь мне спектры активности фотосинтеза.
– Совершенно верно. Для растений большинства планет, как и для моей родной планеты, характерны два пика, выпадающие на красный и синий диапазон видимого излучения. У симбионтов эти пики ярко выражены: приходятся на довольно узкие диапазоны световых волн и с обоих концов обрываются резкими спадами до нулевой активности фотосинтеза. Мутанты «видят» и используют только эти волны, до других им мало дела. Одним словом, если на планету будет поступать солнечный свет, из спектра которого убраны два этих узких участка, то для растительного компонента симбионта наступит тёмная полярная ночь даже в разгар наблюдаемого человеком дня.
– Если вырезать эти две области спектра, мощность суммарного солнечного излучения, падающего на планету, уменьшится процентов на восемь, – задумчиво прикинул Стейз, поближе придвигая графики. – Тёмно-красный цвет оставляем?
– Обязательно оставляем: так называемый «дальний красный» выключает активность растений, что нам сыграет на руку. Мы им устроим невидимую, но очень тёмную вечную ночь! Поскольку других фотосинтезирующих растений на планете зимой нет, а суммарная мощность солнечного потока не сильно уменьшится из-за пропажи двух узких диапазонов видимого света, то никто, кроме симбионтов, не пострадает. Непосвящённые в эксперимент люди даже не заметят ничего! Ну, разве что изменение видимого цвета солнечного диска... Ты скажи, такую идею возможно воплотить на практике?
Затаив дыхание, Таша ждала ответа главного физика Альянса галактик: её фантазия пока не смогла сгенерировать альтернативного варианта. Если Стейз забракует идею, ей придётся долго продумывать иные пути решения проблемы.
– Почему нет? Учёные давным-давно научились получать композиционные материалы с любыми наперёд заданными свойствами. Плёнку с выборочным оптическим пропусканием тебе сделает любой студент физфака, – пожал плечами Стейз.
– Ты же представляешь себе астрономические размеры этой плёнки? – уточнила Таша и заработала насмешливо-укоризненный взгляд гения от науки. Ну да, он-то куда лучше её представлял эти размеры, небось и рассчитать их в уме успел.
– Мы окутываем звёзды сетями теплопроводов. Натянуть лоскуток нанокомпозита перед планетой – не архисложная задача. У современной науки чертовски огромные возможности, – напомнил Стейз и задумчиво добавил: – Если бы я знал о таких тонких нюансах фотосинтеза...
– Если бы биологи-экологи знали о физической возможности фрагментировать световое излучение целой звезды..., – подхватила Таша. Выдержала многозначительную паузу и насмешливо высказалась: – Но нет: одни морщатся при упоминании физиков и именуют их некромантами, а другие гордо несутся вперёд на крыльях великих достижений, не пытаясь донести смысл научных открытий в массы и ограничиваясь созданием новых технологических новинок, готовых к использованию без малейшего знания принципов их действия. Господа физики, ау, вы слишком далеко убежали от народа! Но эту беду было бы легко поправить, если б вы более охотно и дружески общались с учёными из других областей научного знания. И я прихожу к выводу, что моя миссия заключается как раз в роли такого промежуточного звена, толерантного ко всем. Странно, что оно вам понадобилось: у вас же есть направление биофизики.
– Биофизики давно примкнули к биологам, климатологам, специалистам по терраформированию и прочим. Они не занимаются современными направлениями: нуль-физикой, теорией звёзд, космогонией галактик, кумулятивной гравитацией, да и теми же композитами интересуются мало.
Речь Стейза, похожую на оправдания, прервал вызов от Верховного стратега. В визоре возникла голограмма сидящего в кресле старшего начальника Стратегического Центра: массивная голова с памятной гривой ярко-алых волос и большими раскосыми глазами, изумлённо расширившимися при виде Таши. Забыв произнести стандартные слова приветствия, Верховный уткнулся в лежащее перед ним переговорное устройство и пробормотал себе под нос:
– Странно, ни одного вызова и ни единого сообщения от Бассита. Стейз, ты же не отключил Пятого стратега от общегалактической сети связи?
– Зачем бы мне понадобилось делать это? – Чуть приподнятая бровь – единственное проявление эмоций, и Таша в очередной раз удивилась исключительной выдержке и флегматичности наурианцев.
– Чтобы предотвратить множество жалоб на узурпирование иномирного специалиста. Однако я связался с тобой по другому поводу. Быстро и доступно обоснуй причины, по которым десяток крупных учёных-экспериментаторов вынуждены выделять сотни человеко-часов и уйму оборудования для развёртывания системы антивзрыва у звезды, которая по всем прогнозам мирно просветит ещё пару миллиардов лет.
– Перестраховка, – лаконично ответил Стейз.
Верховный напрасно подождал продолжения: его собеседник пребывал в уверенности, что максимально точно исполнил указание обосновать свои мотивы быстро и доступно. Верховный кашлянул, его взор приобрёл оттенок укоризны, но спросил он только:
– Есть основания полагать, что требуется перестраховка?
– Основания есть, – подтвердил Стейз. – Я сам к ещё одной звезде лечу, хочу и её на контроль поставить.
– Сколько стабильных звёзд светят в мирах Альянса? – вкрадчиво уточнил Верховный, но Первый стратег не проявил чувствительности к иронии, спокойно выдав справку о порядке количества светил, и Верховный сдался: – Ладно, поступай как считаешь нужным.
Как только погас визор, Таша потребовала:
– Рассказывай, а то мне страшно не нравится логический вывод, к которому я прихожу, вспоминая слова авгура о схлопывающихся туннелях, взрывающихся звёздах и следующей за этим гибелью галактик. Ты подозреваешь, мы подошли к исполнению второго этапа его зловещих пророчеств?
– Поскольку этап схлопывания туннелей уже имел место быть, то вероятность истинности остальных предсказаний авгура невозможно счесть нулевой. Поясни мне, пожалуйста, что имеют в виду биологи, говоря о «двойном» зрении? Не о термине «бифокальный», то есть «двухфокусный», что пришёл к вам от физиков, а каком-то другом?
– О другом ничего не знаю, – развела руками Таша. – Рассказывай свои новости, стратег.
Глава 20. Первая поправка
– Физики правда могут провернуть такой трюк с солнечным светом?!!
Громогласный вопль Пятого стратега вначале заставил Ташу отшатнуться. Потом она спохватилась, что видит перед собой голографическое изображение, а не живого человека, и уменьшила уровень громкости визора. Пятьдесят процентов от мощности звучания оригинала – этого должно хватить, чтобы не оглохнуть. На восклицания кольганца на темы «почему физики сразу такого решения не предложили» и «злонамеренного саботажа борьбы с вирусами» Таша дипломатично отвечала, что физикам процесс фотосинтеза знаком не так хорошо, как многоуважаемым биологам, и перед сотрудниками Первого стратега следует ставить более конкретные задачи, нежели «Помогите, чем можете!». Поскольку могут физики действительно много и теряются в обилии вариантов.