Я так больше не хочу (СИ)
— Пожалуйста, уходи, — еле шепчу.
— Хорошо, но я вернусь. Я не сдамся, — лёгкий, практически невесомый поцелуй в губы. — Я тебе выбрал. Смирись.
А потом он уходит. Лицо горит, губы хранят лёгкое касание чужих губ. Это не нормально. Не правильно. Меня, словно, снова разбили на тысячи кусочков. Рыдания прорвались наружу. Проревев так какое-то время, сидя в прихожей на полу, я заставила себя встать. В спальне, завернувшись в одеяло словно в кокон, я провалилась в сон. Правда он не принес мне лёгкости и чувства успокоения.
За окном было уже темно, когда я проснулась. Я глянула на часы, почти восемь. И что я теперь ночью делать буду? Поплелась на кухню, решила выпить кофе, только сейчас сообразила, что ничего не ела со вчерашнего дня. Я себе такой не нравилась. Это не я. Я никогда такой не была. Я снова зависла. И мой кофе остыл. Из оцепенения вырвал звонок в дверь. Не спешу открывать, но настойчивый звонок повторяется. Злость начинает бурлить по венам, не позволю какому-то мальчишке делать из меня тряпку.
— Я же просила… — открывая дверь, предварительно накинув цепочку, так себе защита, но все же. А увидев за дверью Захара растерялась.
Захар привез ужин. Удивительно, у них это семейное, почему они все время хотят меня накормить? Настроения нет, но рот наполняется слюной при виде еды, я все же очень проголодалась. Беседа не о чём, и вкусная еда, немного отвлекли и приободрили. Но Захар решил задеть неприятную тему. Отвертеться не получилось. А когда он напомнил, что я дала свое обещание попробовать с ним построить отношения, стало и вовсе стыдно.
— Я ещё раз спрошу. Он тебе мешает?
Я посмотрела в глаза мужчины, он внимательно смотрел в ответ. Спокойный, уверенный, сильный. Если Костя кого и послушает, так это Захара. И я решаюсь, раз уж сама не справляюсь, пусть он вмешается.
— Да, — тихо ответила ему, и отвернулась, снова испытывая стыд. За то, что чужими руками хочу решить свою проблему.
Он уходит забрав ключи от машины. Я смываю остатки туши, чищу зубы и стянув платье снова забираюсь в кровать. Беру ноутбук и выбираю "Ривердейл", пусть проблемы маленького городка хоть ненадолго отвлекут меня от реальности. У них то убийцы, то маньяки, мои проблемы становятся смешны. Ну что я, взрослая женщина, не справлюсь? Справлюсь. Я уверена, мой мозг станет на место, и снова, будет принимать правильные решения.
33
КОСТЯ
Стоило Захару уехать, как я собрался и поехал прямиком к Арине. Ну, что за глупая женщина? Меня аж трясет всего. Вышел от нее и первым делом прикурил. Рядом с ней очень тяжело держать себя в руках. В этом дурацком платье, что больше напоминает мешок, такая тонкая, хрупкая… И глаза красные, плакала, наверное. Вся эта чушь, что она говорила, злила. Я сжимал кулаки до боли, не позволяя себе сорваться. Выслушать, это первое, что я должен был сделать. Мне стоило это больших усилий… Ее мнение обо мне, это просто финиш. Она уверена, что я просто хочу ее трахнуть. Ну, как в её голову вбить, что это я, конечно, тоже хочу, но не это главное. Я хочу быть с ней. А она опять про возраст… Я же не виноват, что родился на десять лет позже. Уходил быстро, можно сказать сбежал. У меня стоит на нее просто зверски. Не было ничего, прикоснулся, губами лишь скользнул, а желание словно она мне приват станцевала.
Настроение хуже некуда. Колесил по городу, и все не мог найти ответов на вопросы, что один за другим возникали в моей голове. И главным был: "Как доказать Арине, что я не мальчишка, что мои намерения серьёзны? Словам она не верит. Тогда чему поверит?"
Захар позвонил и подбросил ещё одну новость. Мама приедет поговорить. А если я не хочу? Глянул на часы. Пора ехать в клуб, работа сама не сделается.
— У тебя, что критические дни? — спросил Миша, стоило увидеть меня в таком дерганном состоянии. Шутник, блин.
— Отвали, Шмель, — рыкнул на него. Спрятался в кабинете, сделал вид, что работаю. Потому что работать на самом деле не мог.
Мама, действительно, пришла. Она нерешительно зашла ко мне и присела на край кресла, даже пальто из рук не выпустила, так и держала его на коленях. Какое-то время мы просто молчали, она не решалась начать разговор, а я не хотел ей помогать.
— Выпить хочешь? — я всё-таки не выдержал. Не привык видеть ее такой. Мне она помнилась строгой, сильной, не смотря на хрупкость и нежность.
— Красное вино, я бы не отказалась, — позвонил на кухню, попросил принести закуску, а из бара бутылку красного вина.
— Мам, расслабься, — прошу, наливая ей в бокал вина. — Такое ощущение, что ты пришла в смертных грехах исповедаться.
— В каком-то смысле, — она слегка улыбнулась. — Так и есть. Признавать свои ошибки очень сложно и неприятно, а когда это все подстёгивается чувством вины, тем более, — она приняла бокал и сделала несколько глотков. — Прежде всего, я хочу, чтоб ты знал. Твой отец, самый прекрасный мужчина, и в том, что он о тебе ничего не знал, только моя вина. Я его предала…
И она рассказала, про отца и как с ним познакомилась, и почему рассталась, и почему решила исчезнуть из нашей жизни. Что я мог сказать ей в упрек? Нихрена не мог! Она всё-таки сильная женщина, которой я обязан жизнью. Да, неидеальная, но где вы видели идеальных? Она моя мама. Простил ли я ее? Давно, а сейчас, чувствую, как отпускает и обида. Она тысячу раз не права, что не доверилась нам тогда. Но какой смысл это все вспоминать теперь?
— И что, с греком своим разведёшься?
— Не знаю. Женя ушёл, тогда, сразу после тебя, и больше не звонил.
— А ты?
— Что я?
— Звонила?
— Нет, я боюсь, что он не захочет со мной говорить.
— Ты опять решаешь за вас двоих, — мама улыбнулась. — Ты стал таким взрослым, рассудительным. Я очень горжусь тобой, — по её щекам побежали слёзы. — Прости меня, сынок. Прости, — этого я уже не выдержал подошёл и крепко обнял её. Как когда-то, искренне и с любовью. Мама, кажется, заплакала ещё больше.
— Мам, я тебя люблю.
— И я тебя люблю, очень сильно люблю.
— Поговори с ним. И если что, если он захочет… Короче, я готов, ну… Я готов с ним познакомиться.
— Спасибо, сынок. Ты даже не представляешь, какой счастливой меня сделал. Я тогда пойду?
— Конечно, — она ещё раз обняла меня.
Всё-таки Захар оказался прав. Прежде чем рубить с плеча, нужно поговорить, прежде чем сделать вывод, нужно дать человеку возможность все объяснить. Разрушить все легко, гораздо сложнее все потом восстановить.
Мама ушла. Я сделал очередную попытку заняться делом. На душе было значительно легче и спокойней. Пришёл Артур и Света, и мы взялись за обсуждение праздничных шоу. Показывать одну и ту же программу каждый день, удобно, но лёгких путей мы не ищем. Мы просидели часа три, и действительно много сделали. Когда они ушли, я взялся за просмотр счетов, но надолго меня не хватило, мои мысли вернулись к Арине. Я так в них погрузился, что очнулся только когда дверь громко хлопнула.
— Захар?
— Привет малой, — он устроился на диване. — Надя приходила?
— Да, мы все выяснили. Спасибо, — он ухмыляется.
— Мне то за что?
— За то, что заставил выслушать. Я ведь, действительно, готов был ее возненавидеть. Вчера, мне казалось, что я ей всю жизнь мешал, и она злится и не любит меня за это. Оказывается, ради меня, она пожертвовала…
— Ради нас, — поправил меня Захар. — Я конечно, не планировал на нее обижаться, но ее откровения и на меня произвели впечатление. Я как-то не задумывался, что ей пришлось пережить, на что пойти.
Я был благодарен Захару, он переживал за меня, волновался, решил узнать, как все прошло. Я сегодня словно заново приобрел семью, такую как она была когда-то. Я чувствовал любовь и заботу, и это было приятно. Пока Захар, после того, как задал несколько вопросов по делу, не задал ещё один вопрос:
— Тебе нравится Арина? — он, как всегда, не ходит кругами, переходил сразу к делу.
Этот вопрос мне не понравился. Предчувствие, липкое, противное, мерзкое поползло вверх по спине. Думать к чему этот вопрос не хотелось совсем, но у меня не было выбора. Если Захар что-то решил, он действовал. Осторожно, как сапёр, но шел прямо к цели. Арина — его цель. Как удар хлыста, мысль больно ударила. Поговорить, сначала поговорить, и лишь потом делать выводы, напомнил я себе.