Я так больше не хочу (СИ)
Вскоре мы въехали на территорию элитного поселка. По обе стороны дороги шли высокие заборы, возле одного такого Захар притормозил, нажал кнопку на ключах и ворота разъехались. Моему взору предстал двухэтажный дом. Первый этаж был выкрашен в черный цвет, а второй в бежевый, но так как на улице было темно, с оттенком я могла не угадать. Дом был построен в современном стиле, с большими окнами, а на втором этаже над гаражом была терраса со стеклянным ограждением. Дом не казался громоздким, наоборот, лаконичным уютным.
— Добро пожаловать в мою холостяцкую берлогу, — проговорил Захар. Паркуясь на площадке возле гаража.
— Очень симпатичная берлога, — улыбнулась я мужчине. — С удовольствием её осмотрю.
— С удовольствием, устрою экскурсию, — открывая дверь, говорит Захар, пропуская меня вперед.
Я переступаю порог, и оказываюсь в большой светлой прихожей. Захар помогает снять пальто, подаёт мне тапочки, и мы проходим дальше. Но стоит мне сделать несколько шагов, как я резко замираю на месте. Захар, не ожидавший такого, врезается мне в спину, но я даже не замечаю этого, потому, что смотрю на Костю, что вышел с чашкой в руках нам навстречу. Он так же, как и я замирает на месте.
27
КОСТЯ
— Костя, привет. Решился? — Захар словно и не заметил моего ступора при виде Арины.
— Нет, — выдавил из себя. — Поговорить хотел, — перевел взгляд на Захара.
— А я вот, Арину соблазнил Тониными голубцами, — улыбается он и приобнимает ее за плечи. А мне руку ему оторвать хочется. — Компанию нам составишь? Заодно и поговорим.
— Нет, я уже поел. Да и разговор личный, — не удержался и снова посмотрел на Арину. Она застыла статуей и словно пошевелиться боялась, и на меня старательно не смотрела.
У Захара зазвонил телефон, он взглянул на экран, и по сдвинутым к переносице бровям было понятно, разговор предстоял серьезный.
— Простите, я должен ответить. Костя, составь Арине компанию. Я постараюсь быстро, — сказал Захар, принимая вызов. — Да.
Он уходит в сторону кабинета. Арина провожает его взглядом. Но с места сдвинуться не решается.
— Прошу, — пригласительным жестом указываю направление на кухню.
Арина отмирает, бросает на меня быстрый взгляд и тут же отводит. Так, стараясь не смотреть на меня, проходит в указанном направлении. Иду за ней… Ей неуютно, она напряжена и нервничает, хоть и старается это скрыть. Она проходит до самого окна, останавливается там и пялится в темноту. Делает вид, что меня здесь нет. Бесит меня своей показушной холодностью, когда сама горит изнутри.
— И что ты тут делаешь? — не выдерживаю этой тишины.
— Захар ведь сказал, он пригласил на ужин, я согласилась, — холодно, отстраненно.
Оставляю чашку, с уже остывшим кофе на столе. В голове вдруг всплывает, как она вчера спросила: "Уже соскучился?" Вчера не заострил на этом внимание, тогда меня волновал совсем другой вопрос, а сегодня, как выстрел в голову, она думала, что зашёл Захар, его ждала? Кулаки сжимаются, не хочу в это верить. Захар единственный человек, против которого не пойду… Которого не предам. Ну почему, сука, почему он? Надежда, что я что-то не так понял все ещё теплилась маленьким угольком. Захар не просто так холостяк до сих пор. Ему не нужны серьезные отношения. Тогда, что? Может просто дружеский ужин? Или всё-таки… Ну, что ему баб мало? Он никогда не страдал от одиночества… Арина очередной трофей? Неужели… Нет, она не такая. Пытаюсь себя убедить. Ей неинтересен секс ради секса. А с Захаром может быть только так. Подхожу вплотную, не прикасаюсь, но этого и не нужно, между нами навряд ли есть и сантиметр пространства. Делаю глубокий вдох, насыщаю лёгкие ее ароматом.
— Костя, отойди, — тихо просит Арина. В отражении окна я вижу, что она прикрыла глаза.
— Долго ты от меня будешь бегать? — спрашиваю я. И еле держусь, чтоб не обнять, не прижать к груди.
— Я не бегаю, — Арина разворачивается ко мне лицом, при это мне приходится сделать шаг назад.
— Но избегаешь… А к Захару на ужин приезжаешь?
— Не понимаю твоей претензии, у тебя я тоже ужинала… — о, да. И я помню, чем этот ужин мог закончиться. В голове всплывают воспоминания о том, как она отвечала на мои ласки, поцелуи, как позволяла моим рукам скользить по телу. Но я молчу, потому, что боюсь озвучить свои мысли, а ещё больше боюсь, что Захару она не откажет. И меня начинает накрывать, а Арина продолжает. — С Захаром я работаю…
— Чем, ртом или ноги раздвигаешь? — срываюсь я, потому что теряю контроль из-за жгучей ревности.
Звонкая пощёчина опаляет кожу. А потом я ее целую, обхватываю лицо руками, притягиваю к себе и впиваюсь в губы, жадно сминаю их, пытаюсь проникнуть языком в ее рот, но она не пускает. Цепляется пальцами за мои запястья, пытается ослабить мою хватку. Сопротивляется, царапается, бесит, и ещё больше распаляет. Когда ее руки оказались на груди, не помню. Помню, как эти прикосновения к коже, запускали электрические разряды, дышать стало нечем, я отвлекся, прислушиваясь к ощущениям, ослабил хватку, и Арина этим тут же воспользовалась. Отталкивает меня:
— Да, что с тобой не так? — шипит она. А губы вытирает тыльной стороной ладони, будто ей противно. — Ты говорил, что не берешь силой. А я не хочу! Слышишь? Хватит, ты заигрался.
— А кто тебе сказал, что я играю? — со злостью спрашиваю я.
— А разве нет? Костя, ты же сам понимаешь, между нами ничего не может быть… Я старше тебя на десять лет.
— И что? Поэтому я неспособен на чувства, а только на желание трахнуть тебя? — она отводит глаза, молчит. — Отлично… — поднимаю руки вверх, и делаю шаг назад. — Отлично…
Я не знаю, что ей ещё сказать. Признаться в любви? Ей это не нужно… Не поверит… Даже слушать не станет. Не сейчас. Да и я навряд ли способен сейчас говорить спокойно, без обвинений. Я злюсь на нее, я злюсь на Захара, я злюсь на мать. Сегодняшний день словно решил проверить меня на прочность. Внутри все кипит праведным гневом, клокочет ревность, и единственное, что хочется делать — это орать, и крушить, но, кажется, физических сил уже и на это нет. От боли, от бессилия, от обиды… Единственное, что заставляет меня держаться, и не переходить грань, это правило, никогда не принимать решений в таком состоянии. Оно спасало меня не раз. Вот и теперь я, сжав зубы, принимаю решение уйти. А ещё, надо поговорить с Захаром, выяснить, может я зря накручиваю себя? Поворачиваюсь к ней спиной и почти на выходе из кухни слышу:
— Нет. Ты… Нет… Это… Нет, это не можешь быть ты… — и тут я понимаю, что она наконец-то меня узнала.
— А я все думал, когда же ты меня вспомнишь, узнаешь? — с ухмылкой оборачиваюсь к ней.
Она все ещё не верит, её глаза широко открыты, а рот прикрыт ладошкой. Растеряна, потеряна… Но я все равно ухожу. Оставляю ее одну. Ей надо признать и осознать этот факт. А мне остыть.
28
АРИНА
И чего застыла, спрашивается? Словно мужчин полуголых не видела. Мысленно ругаю себя, и стараюсь не смотреть на парня, что в одних домашних штанах стоит напротив. А судя по тому, как низко на бедрах сидят эти самые штаны, белья под ними точно нет. И вот я, взрослая тетка, как пионерка боюсь смотреть на Костю. И стерву включить опять не получается.
Захар перебрасывается с Костей словами, я не вникаю, мне неуютно под пристальным взглядом. И вроде умом понимаю, вот он идеальный случай расставить все точки над и, отвадить его раз и навсегда. Но почему-то вся бравада и решимость неизбежно истончаются, и я скорее готова его умолять не смотреть на меня так, чем своими руками все прекратить. Дура.
Из размышлений выводит Захар, он слегка сжимает мое плечо, а затем уходит в глубь дома. Провожаю его взглядом, кажется, я что-то пропустила.
— Прошу.
Костя делает шаг в сторону и жестом приглашает пройти. Бросаю на него быстрый взгляд, и иду. Попадаю на кухню, хочется идти дальше, уйти совсем, не готова я к разговору с Костей, а его не избежать. Упираюсь в подоконник. Все, дальше идти некуда. В отражении окна вижу Костю. Тайком подсматриваю. Тело у него красивое, его хочется касаться, проверить так ли упруги мышцы, как кажутся, так ли приятна кожа на ощупь. У него на груди нет волос, совсем, мне нравится, а на плече видна какая-то татуировка. Рисунок занимает всю руку до локтя, но разобрать его в отражении не получается. Это безумие. Это надо остановить. Костя задаёт вопросы, отвечаю, контролирую каждый произнесенный звук, хочу звучать уверенно, а главное равнодушно. Он подходит близко, слишком близко. Прошу отойти, прикрываю глаза, боюсь столкнуться с его взглядом в отражении стекла, но он не двигается с места.