Великий и Ужасный 3 (СИ)
В общем — я засмотрелся и действительно потерял счет времени. Вот что телевидение делает! Вправду ведь говорят — зомбоящик!
— Всё! — сказал доктор Цегорахов. — Зубик я вам поправил, напыление сделал. Зажим еще постоит некоторое время, рот не закрывайте. Был рад с вами поработать, думаю, еще увидимся, вы мне понравились.
И свалил нахрен, прямо в открытую форточку, нырнув туда рыбкой и сделав в воздухе восхитительное сальто! Это что вообще такое было, а? Это что за доктор-то такой? Я попытался рыпнуться, но манипуляторы во рту гневно зажужжали, и я притормозил. А ну как раздраконят мне весь рот, неловко выйдет!
В этот момент дверь в кабинет открылась, и в нее вкатился толстый и традиционно бородатый кхазад в белом халате.
— Где этот швайнехунд? Где этот негодяй? Я оторву ему оба яйца, Махал свидетель, оторву и выброшу! О! А пациент уже готов! Какой сознательный пациент! А где этот негодяй? А что… О-о-о-о, доннерветтер, этот подонок трогал мои инструменты! — гном метался по кабинету и рычал. — Дер-р-р мисткер-р-р-л! Он еще и программу лечения запускал! Он что — лечил моего пациента?
— Ы-ы-ы-ы! — промычал я, ошарашенный происходящим.
— Лежите, будем смотреть, что можно исправить… — внезапно сдулся гном и принялся свайпить настенный терминал. — Так, а я смотрю, он всё грамотно заполнил… И алгоритм верный… В каком смысле — нано-покрытие? Он что, разорить клинику собрался? О-о-о-о, арстойфель… Хм! Дайте-ка я гляну…
Манипуляторы наконец убрались из моего рта, но их место занял толстый кхазад. Нет, он весь целиком в пасть ко мне не полез, он вполне традиционно посветил фонариком и потыкал каким-то металлическим инструментом. А потом сказал:
— Грамотный, гад. Сделал более, чем приемлемо, — и высунул наконец свои руки. — Где этот думмкопф научился так ловко работать с медтехникой, м?
— Ять! Что здесь происходит? — я сел на кушетке, машинально проведя языком по зубам: они были целые! И тот отколовшийся кусок теперь был на месте! Хоть это утешало. Техника на грани фантастики, однако!
— Ну, — гном помялся. — Меня зовут Ганс Сауэрмильх, я дантист. Лучший дантист в Сан-Себастьяне, прошу заметить.
— А… — я шокировано смотрел на него. — А тот парень, Денис Цегорахов…
— Подонок! — решительно заявил господин Сауэрмильх. — Шельма редкостная, клейма ставить негде. Шут гороховый. Ему на каторге самое место, там не пошуткует, его мигом башкой в говно сунут! Но талантливый. И зубы вам сделал… Неплохо.
Что-то в его глазах было такое, какая-то недоговоренность, некий подвох… Я это чуял!
— Что у меня с зубами, доктор? — прищурился я.
— Нано-покрытие. Сможете гвозди перекусывать. Жутко дорогая штука, если честно. Вы же урук, да? Ваши из корпуса любят такими вещами форсить. Можете считать, что вам даже повезло… Еще и живой остались. После встречи с этим мерзавцем обычно трупы, трупы… — вздохнул господин Сауэрмильх. — И кой черт ему тут понадобился?
В этот момент дверь вылетела, кабинет заволокло едким дымом, и внутрь с грохотом, топотом и ором ворвались полицейские. Как всегда — вовремя.
— Муниципальная полиция, всем лежать, морды в пол! — орали киборги, размахивая здоровенными пушками и щелкая электрическими дугами разрядников.
Один из них устрашающе вращал аугментированными глазами, у второго пушка торчала прямо из запястья. Ссориться с полицией? Нет уж, увольте. Поэтому я переместился на пол и улегся поудобнее. Киборги в мундирах, сверкая хромом и матерясь, носились по всему помещению, пытаясь найти в четырех стенах что-то интересное, что могло бы их навести на след лже-доктора.
— Где Цегорахов? — выкрикнул один из них, то ли самый главный, то ли самый нервный, наклонившись ко мне.
— Скинулся, — невозмутимо ответил я. — В окно вышел.
— Твою мать! — полицейские ринулись наружу, на улице завыли сирены, послышались беготня и визг покрышек.
Никак не привыкну к тому, что моторы тут не ревут. Электрокары двигаются с едва слышным гудением, те же покрышки шкребут об асфальт гораздо громче, чем звучит мотор. Нервный полицейский снова появился в двери:
— Никуда не уходите, вас опросят как свидетеля! — бросил он и убежал, топоча подошвами тяжелых ботинок.
— А с пола-то вставать можно? — проорал ему в ответ я, пытаясь удавить внутри лютую злобу.
Нет, определенно, этого Цегорахова нужно было настигнуть и надрать ему уши! Охренел совсем, шуточки он шутит! Да и я — пентюх-пентюхом, засмотрелся на Кристинкин бюст на ресепшене и забыл фамилию доктора спросить. И на кой мне Кристинкин бюст, спрашивается? Чисто эстетического чувства ради? Так это я лучше на море погляжу там, на горы… Тем паче — у нее колечко с камешком на пальце. Помолвлена, выходит. Но глазки строила, зараза, и пуговичку одну на халате расстегнула, как только меня в дверях увидела! В общем — сбила с толку. Мы, мужики — существа простые. Видим красивое декольте — пялимся. А мы, уруки — еще проще. Хватаем и тащим. Благо, я урук только наполовину и вообще — существо влюбленное, так что хватать и тащить Кристинку не стал, а взял — и отправился в кабинет, где меня поджидал голубоглазый маньяк с замашками циркача… Ага! А не Скоморохи ли это? Он же своим жонглированием мне чуть ли не напрямую об этом намекнул! Гребаный хохмач!
Я рывком встал с пола, подхватил кард и подошел к зеркалу. Всклокоченный вид и дикая рожа меня интересовали мало. А вот улыбочка…
— СУКАПАДЛА! — не выдержал я. — Какая, однако, скотина! Убью гада!
Зубы у меня были разукрашены во все цвета радуги. Ну, как положено: «Каждый-охотник-желает-знать-где-сидит-фазан».
— Да вы не переживайте,- подобрался ко мне поближе дантист-кхазад. — Он хорошо вам зуб залечил. И покрытие вправду сделал, очень качественное. А цвета эти — это такой наш бонус, для деток. Они зубы чистят, и цвет меняется после каждой чистки, понимаете? Ну, чтобы к стоматологу ходить не боялись.
— Так… — я вздохнул. — И сколько раз почистить надо, чтобы естественный цвет вернуть?
— Сорок! — развел руками Сауэрмильх. — Не меньше!
— О-о-о-о, дерьмище! — я просто представил себе, как меня будут сношать в Орде за разноцветные зубы, и захотелось скинуться из окна вслед за Цегораховым. — А можете мне тут на месте отчистить?
— Могу, — широко улыбнулся доктор. — Но не буду!
— В смысле? — моему удивлению не было предела. — Что значит — не буду?
— Ну, не буду — и всё. Когда еще я посмотрю на урука с разноцветными зубами, м? Хе-хе-хе! Да и вообще — это в страховку не входит. Это косметические процедуры, а не лечение!
— Э! — рявкнул я, а потом взял себя в руки. — Так я это… Я заплачу! Только за наличкой на Проспект сгоняю…
— Запишитесь на прием и приходите, — гном сложил толстые руки на пузе, и было видно, что ему доставляет большое удовольствие надо мной издеваться. — И я сделаю все необходимые процедуры. А сейчас и пальцем не пошевелю, потому что полиция будет проводить расследование, и сбивать настройки, установленные этим засранцем на моей аппаратуре, я не собираюсь. А вдруг это важная улика?
Если бы я мог испепелять взглядом — я бы его точно испепелил. Дубасить гнома перед самым приходом полиции было хреновой идеей, да и вообще врачей бить — себе дороже, вдруг у них корпоративная солидарность, и потом никто лечить не возьмется? Так что я сел на кушетку и обхватил голову руками: предположим, черт с ними, с зубами, с напылением и с яркой окраской. Можно и не улыбаться, в конце концов, и зубы за день сорок раз почиситить, невелика проблема.
А вот как быть с татау? Почему ни одна из них не сработала, наборчик-то у меня был весьма солидный! Я до сих пор понятия не имею, как это работает, но совершенно точно известно мне лишь одно — если бы этот тип, Денис Цегорахов, Скоморох или как его там, замыслил против меня недоброе — что-то бы случилось. Ну, там, золотое сияние и вся фигня. И, скорее всего, я бы надрал ему задницу по итогу. По крайней мере, так оно и происходило в последнее время. Конечно, в какой-то момент найдется кто-то покруче, и размажет меня точно так же, как в свое время размазала Роксана, но в рамках нашего черноморского захолустья у меня в последнее время были неплохие шансы. Так что вывод напрашивался один: Цегорахов не желал мне зла. Он просто хотел со мной познакомиться и надо мной постебаться. Скотина.